Глава 1. Почему Дзен заблокировал мою статью?
Как-то года два назад написал в Дзене заметку о пленных. Назвал её просто: "Пленные. Злость или ненависть".
Через пару часов — бан. Ограничение. Сейчас даже обоснование не помню. Что-то про то, что надо беречь нервы читателей.
Пришлось обращаться в техподдержку. Дважды. Меняли заголовок, чуть смягчали формулировки. В итоге — ограничение сняли. Но это лишь подтвердило: тема болезненная. А значит — важная.
Потому рассказываю снова. Только теперь — не так подробно, как в первый раз. Откровеннее. Как было. Без прикрас. И без ненависти.
Глава 2. Голос из прошлого: «Проблемы придут в твою семью»
Сижу дома. Рядом жена. На планшете — фоновое видео: очередной стрим в Чат-рулетке. Блогеры общаются с людьми из соседней страны. Язык один, но будто между ними — пропасть.
И тут слышу фразу. Из ролика одного блогера — "Позывной Шатун. Видео 70":
«Если не решать проблемы государства, то эти проблемы придут в нашу семью».
Слова ударили по памяти и как эхо, память напомнила - осень 1995 года. Чечня. Грязь, холод и усталость командировочной жизни.
Глава 3. «Вы никому не нужны?. Нужны! Своим родным и близким»
Был там не часто. Месяца по полтора-три. Затем перерыв на тот же срок и снова ТАМ. Но каждый раз видел одно и то же у некоторых бойцов: усталость, обида, чувство брошенности.
Однажды услышал обрывок разговора:
— Никому мы из командования тут не нужны. Совсем о нас забыли.
На следующем построении я, как командир, держал речь перед строем:
«Помните: вас никто не ждёт. Ни Кремль, ни Генштаб. Вы — никому не нужны".
Делаю паузу. У некоторых бойцов замечаю ошарашенные глаза.
"Но вы нужны своей маме. Отцу. Жене. Детям.
Вы здесь — не ради флага, а ради тех, кто ждёт вас дома.
Подумайте: что будет, если завтра война придёт к ним?
Делайте своё дело. Так, как вас учили и как вы умеете.»
Тишина. Потом — кивки.
Это сработало. Не патриотизм, а ответственность перед семьёй.
Глава 4. Кто такие пленные?
Пленных у нас было немного. Чаще всего — задержанные. Кого-то привозили спецслужбы, чтобы после ночёвки этапировать дальше. Кто-то, потеряв осторожность, сам выходил на наши посты.
Были разные.
Один — «ботаник из Швейцарии». Позже написал о нём историю. Смешную, почти абсурдную.
Другие — по доносу соседа. Мол, «в огороде закопано оружие». Перекопали всё — ничего.
А кто-то действительно передавал данные боевикам.
Но вот что важно: я не испытывал к ним ненависти.
Глава 5. Холодный апрель и два одеяла
Апрель 1995. Я — суточный дежурный. Обхожу посты.
Подхожу к УАЗику-фургончику. Внутри — задержанный чеченец. Прикован за руку. Сидит на полу.
Весна в горах — день +28, ночь почти до нуля.
Фургон — металл. Холод как в могиле.
Открываю дверь. Он не спит. Смотрит — без злобы, без надежды. Просто мерзнет.
Я молча иду в наш вагон. Беру два своих одеяла. Отдаю ему.
Утром его увезли. Перед этим — взгляд в мою сторону. Без слов. Без благодарности.
И мне она была не нужна.
Я утеплил его не потому, что верил в его невиновность.
Я сделал это — потому что он был человек.
И в этот момент он просто замерзал.
Глава 6. Злость против ненависти
Октябрь 1996 года. Перед очередным выездом я показал своим бойцам видео.
На кадрах - подрывы наших колонн. Расстрелы наших ребят. Снимают головы.
Для чего сажаю всех перед экраном? Не для того, чтобы вызвать ненависть.
А чтобы вызвать злость.
Разница огромная.
Ненависть — это слепая ярость. Она разрушает тебя изнутри.
Злость — это концентрация. Это: «Какие же бандиты! Ну и дела…» — и готовность действовать.
Я не хотел, чтобы мои люди стали мстителями.
Я хотел, чтобы они остались людьми.
Глава 7. Что происходило в Грозном?
О декабре 1994. Штурм Грозного. Говорят, что всех пленных доставляли по назначению.
Это неправда.
В декабре 1994 года, во время штурма Грозного, всё было по-разному.
Кто-то сдавался с оружием. Кого-то брали в плен.
Но не все доходили до пунктов содержания.
Всё зависело от командира. От обстановки. От уровня ожесточения.
На войне бывает по-всякому.
Но я никогда не считал, что право на человечность теряется вместе с формой.
Глава 8. Почему я это пишу сейчас?
Потому что вижу, как сегодня взрослые люди — ровесники той войны — снова начинают ненавидеть.
По телевизору, в соцсетях, в кухонных разговорах.
Ненависть маскируется под патриотизм.
А злость — под оскорбление.
Я не оправдываю врага. Я не пацифист ни с какого бока.
Но я помню: когда ты теряешь контроль над собой — ты уже проиграл.
Глава 9. Война приходит в семью
Тот парень - Шатун, с которого начал эту заметку, был прав.
Если не решать большие проблемы — они приходят домой.
К вам. К вашему сыну. К вашей дочери. К внукам.
И тогда уже не будет места для выбора: быть человеком или животным.
Моя задача в те годы была не в том, чтобы сделать из ребят убийц.
А в том, чтобы они, вернувшись домой, смогли обнять своих детей без дрожи в руках.
И в заключение - Люди остаются людьми. Я не герой. Я просто старался не терять себя.
А тот пленный в фургоне — не символ вражды.
Он — напоминание: даже в войне есть место для двух одеял.
Злость — можно.
Ненависть — нельзя.
Потому что ненависть — это не про врага.
Она разъедает тебя.
А семья ждёт не мстителя.
Она ждёт человека.
Хотя признаюсь, после того, что мне рассказали, что творили ЭТИ САМЫЕ в Курской области, сжимаются кулаки.