Найти в Дзене
Петербургская глава

О чем я думала, читая гимн русскому пьянству? Венедикт Ерофеев «Москва-Петушки»

Если коротко ответить на вопрос в названии статьи, то неожиданно Ерофеев меня натолкнул на воспоминания о первой любви. А было это вот так: Ехала я сегодня в метро и под скрежет колес читала тот самый момент у Ерофеева — где все в поезде, под выпивку, вдруг захотели вспомнить первую любовь «как у Тургенева». И вот я поднимаю глаза, и передо мной — не вагон, а перекресток почти тридцатилетней давности.   Мне четыре. Я стою на трехколесном велосипеде, мы только переехали на эту улицу. Мои глаза ищут компанию и тут он — мальчик, на год младше. Странно: я помню себя в этот момент в мельчайших подробностях, но не помню ни его лица, ни во что он был одет. Ни единой черты. Просто знаю, что именно в этот солнечный день, стоя на трехколесном велосипеде на перекрестке, я встретила свою первую любовь.   Дальше — неловкие взгляды. Ревность (оказывается, неприятно, когда он играет с другой, даже в восемь лет). Глупые сцены: вот я летом надеваю мамино теплое пальто и очки, пытаясь избавиться

Если коротко ответить на вопрос в названии статьи, то неожиданно Ерофеев меня натолкнул на воспоминания о первой любви. А было это вот так:

Ехала я сегодня в метро и под скрежет колес читала тот самый момент у Ерофеева — где все в поезде, под выпивку, вдруг захотели вспомнить первую любовь «как у Тургенева». И вот я поднимаю глаза, и передо мной — не вагон, а перекресток почти тридцатилетней давности.  

Мне четыре. Я стою на трехколесном велосипеде, мы только переехали на эту улицу. Мои глаза ищут компанию и тут он — мальчик, на год младше.

Странно: я помню себя в этот момент в мельчайших подробностях, но не помню ни его лица, ни во что он был одет. Ни единой черты. Просто знаю, что именно в этот солнечный день, стоя на трехколесном велосипеде на перекрестке, я встретила свою первую любовь.  

Дальше — неловкие взгляды. Ревность (оказывается, неприятно, когда он играет с другой, даже в восемь лет). Глупые сцены: вот я летом надеваю мамино теплое пальто и очки, пытаясь избавиться от настойчивых просьб пойти гулять. Фальшивый мамин голос: «Леры нет дома». Я уже договорилась пойти с другим парнем, а его обижать не хотелось. А вот он, во время игры в футбол, ставит мне подножку и я ломаю во второй раз руку. Он ведет меня домой со стадиона, а я реву, но не от боли, а от обиды — как он мог? Теперь опять надо будет носить ненавистный гипс. «Зато из-за шрама ты меня никогда не забудешь» — как меня разозлила эта фраза. 

-2

Мы никогда не целовались и не держались за руку. Ни разу. Даже в эти бесконечные теплые ночи, засиживаясь на скамейке до поздней ночи. Признания в любви были — но не в глаза и редкие. Где-то дома до сих пор лежит записка из бутылки, которую он мне подбросил в сад. 

Десять лет я просто знала, что люблю его. Без драм, без страсти, как что-то само собой разумеющееся. Много времени вместе, много намеков и много стеснения от своих чувств. Потом он уехал, и всё.  

И вот теперь, в метро, думаю: да, воспоминания — как у Тургенева. А вот жизнь складывается всё равно что у Ерофеева: так увлекся «Поцелуем тети Клавы», что свою станцию проехал.

Расскажите про свою первую любовь в комментариях. Как это было у вас?