Моя кожа больше не моя. На ощупь она гладкая, прохладная, всегда чуть влажная, как камень со дна реки. Врачи говорят — редкая форма дерматита после переохлаждения. Но я-то знаю. Это не болезнь. Это — дар. Дар утопленника.
Раньше я любил воду. Я, Егор, был пловцом, мастером спорта. Вода была моей стихией, моим союзником. После травмы, поставившей крест на карьере, я переехал в эту глушь, в старый дом на берегу реки Студёнки. Я не мог больше соревноваться, но я хотел быть рядом с ней. С водой.
Я утонул в конце лета, на закате. Сам виноват. Полез в воду после тяжёлого дня, уставший. Ногу свела судорога в самом холодном месте, над омутом. Я помню, как отчаянно боролся, как жгло лёгкие. А потом — тишина, покой и медленное, красивое погружение в темноту.
Очнулся я на берегу. Меня вытащили рыбаки. Чудо, сказали они. Нахлебался, но выжил.
Я выжил. Но тот Егор, пловец, человек, — он остался на дне.
Первое, что я заметил — пропал страх. Я смотрел на тёмную, холодную воду омута, где едва не погиб, и не чувствовал ничего. Наоборот, меня тянуло туда. Я начал купаться по ночам, и ледяная вода казалась мне теплее парного молока.
Потом начала меняться кожа. Сначала сошли все старые мозоли и шрамы. Она стала гладкой, как у младенца. А потом — бледной, почти серой, и всегда прохладной, даже в жару.
А затем пришла она. Жажда.
Это была не та жажда, что в горле. Это была жажда кожи. Моё тело требовало влаги. Сухой, тёплый воздух в доме стал для меня пыткой. Я чувствовал, как кожа натягивается, сохнет. Я начал проводить всё больше времени в ванной, под душем. Я выходил на улицу только в дождь.
Первый раз это случилось через месяц. Я уснул в кресле, не добравшись до ванной. Проснулся от боли, которой не знал и не мог себе представить. Будто тысячи раскалённых лезвий одновременно полосовали меня. Я посмотрел на свои руки. Моя новая, гладкая кожа высохла и пошла сетью глубоких, кровоточащих трещин, как земля в засуху. Я закричал и, ломая мебель, бросился в ванную. В воде боль медленно отступила, трещины затянулись.
Я понял. Я не просто выжил. Меня «переделали». Хозяин реки, Водяной, не дал мне умереть. Но он спас меня на своих условиях. Он содрал с меня мою человеческую кожу и заменил её своей — речной, водяной. И теперь я не мог жить на суше.
Мой дом превратился в террариум. Я завесил окна, постоянно распылял воду, превратив комнаты в подобие турецкой бани. Я стал затворником. Узником своего нового тела.
И я начал слышать зов. Низкий, гулкий, он шёл со дна омута. Река звала меня домой. Она хотела завершить начатое. Превратить меня до конца в одного из своих безмолвных, подводных слуг.
Я боролся. Я цеплялся за остатки своей человеческой жизни. Я смотрел фотографии, слушал старую музыку. Но с каждым днём мир людей становился всё более чужим, а зов реки — всё более властным. Я знал, что у меня два пути: либо однажды я не успею добраться до воды и умру в агонии, рассыпавшись на куски сухой глины. Либо я сдамся, уйду в омут и стану безмозглой подводной тварью, ещё одним утопленником на службе у Водяного.
Оба пути были для меня смертью.
И я решил выбрать третий.
Я дождался сумерек. Я вышел из своего влажного, душного дома и пошёл к реке. Я шёл на зов. Я шёл не сдаваться. Я шёл договариваться.
Я вошёл в воду. Она больше не казалась холодной. Зов из омута стал оглушительным. Я чувствовал присутствие Хозяина — древнее, мощное, равнодушное. Он ждал, что я нырну и поплыву к нему, на дно.
— Я не могу жить на земле, — сказал я вслух, обращаясь к тёмной воде. — Но я не буду твоим рабом на дне.
Давление воды усилилось. Она будто пыталась повалить меня, утащить.
— Я был пловцом! — крикнул я, и в моём голосе впервые за долгое время прорезалась былая сила. — Я знаю воду! Я знаю её нрав! Я могу быть полезен.
Давление ослабло. Река слушала.
— Ты — Хозяин Глубины. А я стану Хозяином Берега. Я буду твоими глазами и твоим голосом. Я буду оберегать твои границы. Я буду отгонять от омута людей, чтобы они не тревожили твой покой. А ты… ты оставишь меня здесь. На грани. Между водой и сушей.
Я стоял по пояс в воде и ждал ответа. Река молчала. А потом, из самой глубины омута, медленно поднялся огромный пузырь воздуха. Он дошёл до поверхности и беззвучно лопнул.
Сделка была заключена.
Я не помню, кем был тот человек, Егор, который так любил воду. Я — другой. Я — Речной. Мой дом — камыши у берега. Моя пища — сырая рыба. Моя работа — хранить границу.
Я больше не прячусь от людей. Я сам стал той страшной сказкой, которую рассказывают у костра. Иногда, когда пьяная компания подходит к омуту слишком близко, я медленно поднимаюсь из воды. Бледный, гладкий, с тёмными, немигающими глазами. Я ничего не делаю. Я просто смотрю на них. И они в ужасе бегут.
Я отгоняю от реки живых. Я не даю утопленникам из омута выбраться на берег. Я поддерживаю равновесие. Это моя служба. Моя вечность.
Это не жизнь и не смерть. Это что-то третье. Я обрёл не покой. Я обрёл предназначение. И стоя по ночам в холодной, живой воде, я понимаю, что это — самая честная сделка, которую я мог заключить. Я потерял всё, но нашёл себя. Здесь, на границе двух миров.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #бодихоррор #водяной #трансформация