Найти в Дзене
Алтайский улей

Как пчёлы не замерзают в алтайские морозы

Стоишь зимой на пасеке, ветер такой, что с ног сносит, да еще и минус тридцать или сорок, бывает и так. Думаешь: как эти крохи, мои пчёлы, вообще выживают в такую погоду? Не верьте сказкам о спячке. Представьте шар из тысяч пчелиных тел – живой, пульсирующий клубок. Это и есть наша «печка». В её сердцевине – стабильно плюс 25, даже когда снаружи трещит мороз. Пчёлы с краёв, остывая, пробираются внутрь погреться. Их место занимают тёплые. Этот хоровод не прекращается ни на секунду всю зиму. Нарушишь его неосторожным стуком по улью – и всё. Семья обречена. Топливо для их живой печи –это конечно мёд, а если быть точнее много мёда. До 25 килограммов за зиму на семью! Это не еда, а горючее для обогрева. Видишь осенью полные рамки – и на душе спокойно. Пчелы зимуют на природе. Снег для них – идеальное пуховое одеяло. Главное – не дать образоваться ледяной корке, а обеспечить дыхание. Сырость для них страшнее стужи. Самый трепетный день – весенний облёт. Замираешь и ждёшь. Вот из летка по

Стоишь зимой на пасеке, ветер такой, что с ног сносит, да еще и минус тридцать или сорок, бывает и так. Думаешь: как эти крохи, мои пчёлы, вообще выживают в такую погоду? Не верьте сказкам о спячке.

Представьте шар из тысяч пчелиных тел – живой, пульсирующий клубок. Это и есть наша «печка». В её сердцевине – стабильно плюс 25, даже когда снаружи трещит мороз. Пчёлы с краёв, остывая, пробираются внутрь погреться. Их место занимают тёплые. Этот хоровод не прекращается ни на секунду всю зиму. Нарушишь его неосторожным стуком по улью – и всё. Семья обречена.

Топливо для их живой печи –это конечно мёд, а если быть точнее много мёда. До 25 килограммов за зиму на семью! Это не еда, а горючее для обогрева. Видишь осенью полные рамки – и на душе спокойно.

-2

Пчелы зимуют на природе. Снег для них – идеальное пуховое одеяло. Главное – не дать образоваться ледяной корке, а обеспечить дыхание. Сырость для них страшнее стужи.

Самый трепетный день – весенний облёт. Замираешь и ждёшь. Вот из летка показывается первая разведчица, осмелившаяся выйти в колючий мартовский воздух. За ней – вторая, третья. И вот уже из улья вырывается золотой рой. Смотришь на этих стойких бойцов, переживших ещё одну зиму, и понимаешь: именно такая закалка и рождает тот самый, ни с чем не сравнимый алтайский мёд – густой, терпкий.