— Андрюша, ну что там с отпуском? — голос Ирины Павловны прозвучал как-то слишком бодро.
Я замер с ложкой борща на полпути ко рту. Вера напротив меня тоже застыла. Мы переглянулись. Началось.
— Через три недели, мам, — выдавил я.
— Отлично! — свекровь просияла. — Значит, успеем беседку перекрыть. Она у меня вся протекает после зимы. И забор покосился. Андрюш, ты же мужик, разберешься?
Вера закатила глаза, но промолчала.
— Мама, мы хотели просто отдохнуть...
— Так вы же на даче отдыхать будете! Свежий воздух, природа. Руками поработаете — это ж полезно. Сменишь деятельность — отдохнешь.
Я вздохнул. Каждый год одно и то же. Приезжаем в отпуск — а там список дел длиной с китайскую стену.
— Еще сливы надо закатать, — продолжала мать. — Абрикосы как раз поспеют. А яблоню старую спилить надо, на ее месте теплицу поставим.
Вера сжала кулаки под столом. Я увидел, как побелели ее костяшки.
— Три недели пролетят незаметно, — мать довольно улыбалась. — Столько дел накопилось!
Вечером, когда мы вернулись домой, зазвонил телефон Веры.
— Доченька! — послышался радостный голос ее матери. — Отпуск-то скоро?
— Да, мама...
— Замечательно! Мы с папой решили пруд сделать. Сарай разобрали уже. Андрей же в строительстве разбирается, правда? Поможет спланировать.
Вера устало прикрыла глаза.
— А я тебе с заготовками помогу. Компот твой любимый сварим, варенье...
— Мам, а нанять кого-то нельзя?
— Зачем деньги тратить? У нас ж есть молодые и здоровые дети! Это ж всего недельки две работы. Зато какая красота будет!
Когда Вера положила трубку, мы долго молчали.
— Я больше не могу, — наконец сказала она.
— И что предлагаешь?
— Сбежать.
Я уставился на жену.
— В смысле?
— В прямом. Взять и уехать. Куда-нибудь, где нас никто не найдет. В отель. С массажем, бассейном, завтраками. Где не надо ничего ремонтировать и закатывать.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Андрей, мы работаем весь год. У нас один отпуск. Один! И каждый раз он превращается в стройку с консервацией. Я устала.
Я почесал затылок. С одной стороны, родители обидятся. С другой... черт возьми, она права.
— А что мы им скажем?
— Скажем, что планы изменились. Все. Мы же взрослые люди, имеем право распоряжаться своим отпуском.
— Будет скандал.
— Пусть. Зато мы хоть раз отдохнем нормально.
Я задумался. Образ бассейна и шезлонга манил как мираж в пустыне.
— Давай попробуем.
****
Через два дня мама позвонила снова.
— Андрюша, я краску для беседки присмотрела. Голубую такую, красивую. Когда выезжаете?
Я набрал воздуха в легкие.
— Мам, мы не приедем в этот раз.
Повисла тишина. Долгая. Гнетущая.
— Как это не приедете? — голос стал тихим. — У вас же отпуск...
— Да. Но мы решили отдохнуть по-другому.
— А как же беседка? Забор? Я уже все спланировала!
— Мама, найми рабочих. Или попроси дядю Петю.
— Дядю Петю?! — мать задохнулась от возмущения. — Ты предлагаешь мне просить чужих людей, когда у меня есть сын?!
— Мам, я устал. Мы оба устали. Хотим просто отдохнуть.
— Понятно... — голос стал трагичным. — Ну что ж... Я как-нибудь сама... Хотя со спиной моей...
Она повесила трубку.
Я посмотрел на Веру. Она сидела бледная.
— Теперь моя очередь, — прошептала она.
Ее мать отреагировала еще хуже.
— Как не приедете?! Папа уже котлован копать начал! Мы на вас рассчитывали!
— Мама, мы не обсуждали это. Вы сами решили.
— Мы — семья! Семья помогает друг другу! А вы...
В трубке раздались всхлипывания.
— Мама, не надо...
— Нет, все правильно. Вырастили, подняли на ноги... А теперь вы про нас забыли...
Вера отключила телефон и уткнулась мне в плечо.
— Давай не будем сдаваться, — прошептал я. — Давай все-таки поедем.
****
Следующие две недели были адом. Звонки шли один за другим. Сначала мамы плакали. Потом упрекали. Потом угрожали. Потом снова плакали.
— У меня давление поднялось! — рыдала в трубку Ирина Павловна. — Скорую вызывали!
— Папа расстроился так, что не ест второй день, — жаловалась теща.
— Соседи спрашивают, почему вы не приедете. Стыдно мне перед людьми!
— Я вам все отдала! Всю жизнь! А вы...
Мы держались из последних сил. Вера плакала по ночам. Я не спал, мучаясь чувством вины.
— Может, махнем рукой? — однажды ночью спросил я. — Поедем к ним?
— Нет, — твердо сказала Вера. — Если сдадимся сейчас, будет так всегда. Каждый год. До конца жизни.
Она была права.
****
Утром дня отъезда мы встали в пять утра. Тихо собрали вещи. Выключили телефоны. Оставили только один, для экстренных случаев, с автоответчиком.
— Поехали, — шепнул я, заводя машину.
Вера кивнула. В ее глазах блестели слезы, но она улыбалась.
Мы ехали четыре часа. Карельские леса встретили нас тишиной и запахом хвои. Отель «Лесная гавань» оказался еще лучше, чем на фотографиях.
Наш коттедж стоял у самого озера. Терраса, шезлонги, гамак между соснами.
— Не верю, что мы это сделали, — прошептала Вера, глядя на воду.
Я обнял ее.
— Верь. Мы свободны.
****
Первые три дня мы просто отсыпались. Завтракали на террасе. Купались в озере. Лежали в шезлонгах с книжками. Ходили на массаж.
Никаких дел. Никаких списков. Никакой беседки и консервации.
— Знаешь, — сказала Вера на четвертый день, — я совсем не чувствую вины. Разве это нормально?
— Абсолютно нормально. Мы имеем право на отдых.
— Думаешь, они очень злятся?
— Наверное. Но переживут.
Я ошибался.
На седьмой день я включил телефон. Восемьдесят три пропущенных вызова. Сто двадцать сообщений. Десять голосовых.
— Ты предал меня! — рыдала в записи мать. — Я тебя родила, вырастила...
— Вы бессердечные! — вторила теща. — Папе плохо стало, а вас нет рядом!
— Соседи говорят, вас в городе видели. Значит, вы просто не захотели приехать!
— Я никогда вам этого не прощу!
Вера слушала свои сообщения, и лицо ее становилось все бледнее.
— Может, вернемся? — неуверенно спросила она.
— Нет. У нас еще две недели отпуска. Мы их заслужили.
Но настроение было испорчено. Чувство вины грызло изнутри. Мы пытались отвлечься — катались на лодке, ходили в лес за грибами, играли в настольные игры. Но мысли о родителях не отпускали.
На десятый день я не выдержал и позвонил матери.
— Мама, как ты?
— Как я?! — она задохнулась. — Ты еще спрашиваешь?! Беседка течет! Забор упал! А мне одной не справиться!
— Мама, прости, но...
— Не хочу я твоих извинений! Приезжай немедленно!
— Мы вернемся через неделю...
— Через неделю? А если я до этой недели не доживу?!
Она бросила трубку.
Вера разговаривала со своей матерью еще хуже.
— Папа в больнице! — кричала теща. — С сердцем! А вы там на курорте!
— Что?! Мама, что с папой?!
— А вот приезжай — узнаешь!
Вера побледнела как мел.
— Мне надо домой. Немедленно.
— Подожди. Давай сначала позвоним в больницу, узнаем, что случилось.
Я нашел номер районной больницы. Звонил долго. Наконец ответила медсестра.
— Иванова Петра Сергеевича? Минуточку... Нет, такого у нас нет.
Я перезвонил теще.
— Где папа Веры?
— Что?
— В какой больнице он лежит?
Повисла пауза.
— Ну... он не совсем лежит... То есть, ему плохо было, но потом прошло...
Я отключился.
— Она врала, — сказал я Вере. — Твой отец дома. Здоров.
Вера уставилась на меня.
— Как врала?
— Вот так. Чтобы нас вернуть.
На ее лице отразились шок, обида, гнев — все одновременно.
— Они... они решились на такое?
— Похоже, да.
Вера схватила телефон и набрала номер матери.
— Как ты могла?! — закричала она. — Врать про больницу?!
— Я не врала! Ему действительно плохо было!
— Но он не в больнице!
— Ну... не захотел ложиться... Но ему плохо! Из-за вас!
— Знаешь что, мама? Нам тоже плохо. От того, что нас используют. Манипулируют. Врут.
— Как ты смеешь...
Вера отключила телефон и швырнула его на диван.
— Все. Хватит. Мы остаемся здесь до конца отпуска. И никакого чувства вины.
****
Последняя неделя прошла спокойнее. Мы выключили телефоны совсем. Наслаждались тишиной, озером, свободой.
Впервые за много лет я почувствовал, что действительно отдыхаю. Не надо никуда торопиться, ничего делать, никому угождать.
— Знаешь, — сказала Вера в последний вечер, — это лучший отпуск в моей жизни.
— И в моей.
— И что мы им скажем, когда вернемся?
— Правду. Что мы имеем право на свой отдых. И что манипуляции больше не работают.
— Думаешь, они поймут?
— Рано или поздно придется.
Мы чокнулись бокалами вина и посмотрели на закат над озером.
****
Утром мы собрались и поехали домой. По дороге включили телефоны.
Двести тридцать три пропущенных вызова.
— Впечатляет, — усмехнулся я.
Первым позвонила мать.
— Андрей! Наконец-то! Где вы были?! Я с ума сходила!
— На отдыхе, мама.
— Какой отдых?! Я тебе звонила каждый день!
— Именно поэтому мы выключили телефоны.
— Как ты мог?! Я же волновалась!
— Мама, нам нужно поговорить. Серьезно. Приедем через час.
Я приехал к родителям один. Вера поехала к своим.
Мать встретила меня на пороге. Лицо осунувшееся, глаза красные.
— Ты хоть представляешь, что я пережила?!
— Представляю. А ты представляешь, что мы переживаем каждый год?
Она замолчала.
— Мама, садись. Нам правда нужно поговорить.
Мы сели на кухне. Я налил чай.
— Я понимаю, что ты одна. Что помощь нужна. Но отпуск — это единственное время в году, когда мы можем отдохнуть. По-настоящему.
— Но я же не требую невозможного...
— Мама. Перекрыть беседку — это неделя работы. Забор починить — еще несколько дней. Консервация — дни напролет на кухне. Теплица. Яблоня. Это не отдых. Это работа.
— Но...
— Подожди. Я не говорю, что не помогу. Помогу. Но не в отпуск. Мы можем приехать на выходные. Несколько раз за лето. Сделаем все постепенно. Или найдем рабочих. Я оплачу.
Мать молчала, теребя край скатерти.
— Но отпуск... отпуск мы хотим проводить так, как нам хочется. Это наше право.
— Я думала, вам приятно мне помогать...
— Приятно. Но не двадцать один день подряд. Не весь отпуск.
Она кивнула. Медленно. Неохотно.
— Хорошо. Я подумаю.
Это было не совсем то, на что я надеялся. Но это было начало.
****
Вечером мы с Верой встретились дома.
— Как прошло? — спросил я.
— Кошмарно. Мама рыдала. Отец молчал. Потом мама обвинила меня в эгоизме. Я ушла.
— У меня чуть лучше. Мама хотя бы слушала.
— И что дальше?
— Не знаю. Но мы сделали первый шаг.
Вера обняла меня.
— Следующий отпуск точно проведем так, как захотим?
— Обязательно.
Телефон зазвонил снова. Мать. Я вздохнул и взял трубку.
— Андрей, тут беда. Забор совсем упал. На соседский участок. Они требуют срочно убрать. Ты когда сможешь приехать?
Я посмотрел на Веру. Она качала головой.
— В субботу, мама. В субботу приеду. Один день. Починим забор.
— А беседка?
— В следующие выходные.
— Но...
— Мама. Либо так, либо ищи рабочих.
Она замолчала.
— Хорошо, — наконец сказала она. — В субботу жду.
Я положил трубку и расхохотался.
— Что? — удивилась Вера.
— Кажется, мы победили.
— Правда?
— Правда. Она согласилась.
Вера прыгнула мне на шею.
— Ты герой!
— Мы герои. Оба.
****
Но я радовался слишком рано.
Через два дня пришло сообщение от двоюродной сестры.
«Твоя мать в больнице. Сердце. Срочно приезжай».
Я похолодел. Неужели правда на этот раз?
Позвонил в больницу. Долго выясняли. Наконец подтвердили — да, Соколова Ирина Павловна поступила вчера.
Я помчался туда.
Мать лежала в палате. Бледная, с капельницей.
— Мама! — я бросился к ней. — Что случилось?!
Она слабо улыбнулась.
— Ничего, сынок. Переволновалась просто...
— Из-за меня?
— Нет, что ты... — но глаза ее говорили обратное.
Врач отвел меня в коридор.
— Ваша мать сильно переживала. Стресс. Давление подскочило. Ничего критичного, но наблюдение нужно.
Чувство вины накрыло меня с головой.
— Это из-за отпуска, — прошептал я.
— Из-за чего? — не понял врач.
— Неважно. Когда ее выпишут?
— Дня через три-четыре. Если все будет хорошо.
Я вернулся в палату. Мать смотрела на меня такими грустными глазами, что сердце сжалось.
— Прости, мам. Я не хотел...
— Ты ни в чем не виноват. — Она погладила мою руку. — Просто я старая уже. Сердце слабое.
— Не говори так.
— Просто... если что случится со мной... хоть беседку успеем починить?
Я не знал, смеяться или плакать.
Конец 1 части, продолжение сегодня в 21:00, чтобы не пропустить, нажмите ПОДПИСАТЬСЯ 🥰💐