Слова на экране вонзаются в меня, как осколки стекла: «Пока ты рожаешь, твой муж живёт с другой».
Мое сердце останавливается. Дыхание перехватывает. Что это? Кто это прислал? Не может быть! Андрей не мог так поступить со мной. Мы же так любим друг друга!
Нет. Это точно чья-то шутка.
— Знаешь, Рита, я не удивлюсь, если твой Андрей тебе изменяет. Такие, как он, не сидят на месте. Богатые, властные — они берут, что хотят. А ты… ты просто думаешь, что он твой. - плюется ядом мачеха.
– Ты не права, Ксения, - стараюсь отвечать холодным тоном.
– Скоро все узнаем, - усмехается мачеха, парку автомобиль у нашего с Андреем дома.
Я выхожу из машины, и мои каблуки стучат по мраморным ступеням, ведущим к массивной дубовой двери. Ксения идет следом, ее шаги отдаются эхом, как предвестники бури.
Я толкаю дверь и вхожу в просторный холл. Высокие потолки, хрустальная люстра, отбрасывающая радужные блики, мраморный пол, что блестит, как зеркало. Всё так знакомо, такое все родное.
Но что-то чужое врывается в эту картину.
Мой мозг не сразу понимает представленную картину …Мое сердце замирает, когда я замечаю ярко-розовую сумку, небрежно брошенную на диван.
Женская сумка. Не моя. На спинке кресла висит шелковый шарф, которого я никогда не видела.
А на журнальном столике небрежно брошены пара золотых сережек, таких же кричащих, как стиль Карины, моей сводной сестры.
Я замираю, прижимая Артема крепче.
Что это? Чьи это вещи?
Мой взгляд мечется по комнате, и я вижу всё больше следов чужого присутствия.
Туфли на шпильках у лестницы. Флакон духов на каминной полке.
Даже подушка на диване не наша, с каким-то вычурным цветочным узором, который я бы никогда не выбрала.
Это вещи Карины. Они повсюду, как ядовитые пятна, оскверняющие мой дом, мою жизнь.
Горло сжимает спазм. Я чувствую себя так, будто кто-то вторгся в мое сердце и разбросал там осколки.
Это наш дом.
Мой и Андрея.
Я слышу ее шаги за спиной и оборачиваюсь. Она стоит в дверях, скрестив руки, и ее губы кривятся в ехидной усмешке. Ее глаза блестят, как у хищника, который загнал добычу в угол. Она наслаждается этим моментом, каждой секундой моего смятения. Ее красные губы растягиваются шире, и я вижу в ее взгляде торжество.
— Что… — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить. — Что делают вещи Карины в моем доме?
Ксения делает шаг ближе, ее каблуки цокают по мрамору, как удары молотка. Она наклоняет голову, и ее усмешка становится еще более ядовитой.
— Ну, а ты как думала, Рита? — тянет она, смакуя каждое слово. — Такой мужчина, как твой Андрей, будет ждать, пока ты нарожаешься? Моя Карина тебя пока заменила. Или, может, не «пока»…
Ее слова словно удар в солнечное сплетение.
Заменила?
Карина?
Моя сводная сестра, которая всегда смотрела на меня с завистью, которая ненавидела меня за то, что у меня есть Андрей.
Нет, это не может быть правдой. Андрей не мог на нее повестись, не мог меня предать.
Я не верю, что за моей спиной он мог так меня обмануть. Нет!
Мое сердце колотится так громко, что заглушает все звуки. Я качаю головой, пытаясь прогнать слова мачехи, но они оседают в груди, как тяжелый камень.
И тут входная дверь открывается.
Андрей.
Мой Андрей.
Выдыхаю, что с ним все в порядке. Он жив и здоров.
Он стоит на пороге, и его силуэт в дорогом костюме кажется таким знакомым, таким родным.
Но его лицо…
Оно меняется, как только он видит меня.
Его глаза расширяются, брови взлетают вверх, и я вижу в его взгляде смятение. Он не ожидал меня здесь.
Это ведь наш дом. Я должна быть здесь. Но его реакция, его растерянность … они как нож, вонзающийся глубже.
— Рита? — его голос звучит хрипло, почти чуждо. — Ты… зачем приехала так рано? Тебя не должны были выписать раньше завтрашнего дня. Я же говорил с врачом …
Его слова резко обрываются.
Я смотрю на него, и мои глаза ищут в его лице ту любовь, которую я всегда находила. Те теплые искры, что загорались, когда он смотрел на меня. Но сейчас его взгляд скользит мимо, избегая моего. Он отводит глаза, и это молчание между нами становится невыносимым. Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
Мой Андрей, мой муж, отец моего сына…
Он будто чужой …
— Рано? — мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. Я делаю шаг к нему, прижимая Артема к груди, пытаясь отгородить своего ребенка от всей этой мерзости. — Андрей, что происходит? Почему здесь вещи Карины? Ты… ты мне изменяешь?
Вопрос вырывается из меня, как крик, полный боли и отчаяния. Я не хочу верить в это, но всё - вещи Карины, слова Ксении, его отведенный взгляд - кричит о том, что мой мир рушится.
– Ксения, покиньте мой дом, - твердо просит Андрей.
И мне кажется, что вот сейчас он обнимет меня и скажет, что рад меня видеть. Он выгоняет Ксению из нашего дома потому, что она ту лишняя, она совершенно не права относительно моего Андрея.
Мы сейчас с ним останемся вдвоем. И он непременно эту ошибку объяснит.
Слышу сзади себя шевеление.
Ксения, цокая каблуками по мрамору, выходит из нашего дома, тихо прикрыв за собой дверь, но я чувствую, что далеко она не уходит. Скорее всего слышит наш разговор. Любопытство.
Мы остаемся нашей семьей с Андреем в едином пространстве.
Его взгляд старательно равнодушно скользит по нашему сыну.
Я смотрю на него, ожидая и веря, что он скажет, что это неправда. Он сейчас обнимет меня и прогонит этот кошмар.
Но он молчит. Его кадык дергается, когда он громко сглатывает, и я вижу, как его плечи напрягаются. Он снова отводит взгляд, и это молчание разрывает меня на части.
— Да, Рита, — наконец говорит он, и его голос звучит так натужно, словно каждое слово дается ему с трудом. — Я тебе не просто изменяю. Мы с тобой разводимся.
Читать далее ...