Он же должен быть в самолёте и лететь ко мне!
Я делаю шаг ближе к выходу из бутика, стараясь не привлекать внимания. Мои руки дрожат, а в горле встаёт ком.
Я слышу, как женщина говорит:
— Герман, давай купим Лешке этот робот, он так хочет.
Мой пакет с покупками для Германа выскальзывает из рук и падает под ноги. Я этого даже не замечаю.
Герман улыбается той самой улыбкой, которой улыбался мне, и отвечает:
— Конечно, милая, купим. Может, ещё какую-нибудь игру выберем для нашего малыша?
Мальчик радостно кивает, и они идут к полкам с игрушками, держась за руки.
– Папа! Я хочу эту!
Мои ноги прирастают к мраморному полу, а Герман со своей тайной от меня семьей уходит с пакетом новых игрушек для своего сына.
Мне понадобилось несколько минут, чтобы придти в себя.
Наконец, я беру телефон, мои пальцы дрожат, когда я набираю номер Германа. Сердце колотится так громко, что, кажется, его стук заглушает всё вокруг.
— Алло, — его голос на том конце линии тёплый, знакомый, и на секунду я почти забываю, зачем звоню.
Но потом я вспоминаю ту женщину, того ребёнка, и мой голос становится холодным, как лёд.
— Герман, — говорю я. — Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.
Он молчит секунду, и я слышу, как он делает глубокий вдох.
— Лесь, что случилось? — в его голосе тревога, но я не позволяю себе смягчиться. - Я только что вышел из самолета. Мне еще багаж забирать.
Из самолета? Он только что вышел из торгового центра!
Ненавижу!
Врет! Врет! Врет!
Чувствую, как краска заливает лицо.
Я прижимаю к себе пакет с обновкой. Не понимаю, зачем она мне теперь.
— Я видела тебя. Только что, — говорю я, и мой голос твёрдый, несмотря на то, что внутри я разваливаюсь на части. — В торговом центре. С ней. С ребёнком.
Тишина на том конце линии кажется вечностью, и я чувствую, как моё сердце замирает.
Слишком долго, что становится мучительно, длится эта тишина.
Скажи, что это ошибка, — шепчу я про себя. - Скажи, что я всё придумала.
Но его молчание говорит больше, чем любые слова, и я стискиваю телефон так сильно, что, кажется, он вот-вот треснет.
– Ты сейчас где? - раздается сдержанный голос Германа, - я еду домой. Связь плохая. Жду тебя там.
Вызов обрывается. Я стою и продолжаю сжимать телефон.
Дома я жду его. Часы тянутся мучительно медленно, каждая минута как вечность.
Я сижу на диване, сжимая телефон, проверяя время.
Он должен вернуться с минуты на минуту.
Мои пальцы дрожат, сердце колотится, а в голове крутится только одна мысль: Как ты мог, Герман? Как ты мог?
Я обхватываю себя руками, будто пытаюсь удержать внутри то, что осталось от моего сердца.
Когда ключ поворачивается в замке, я вздрагиваю.
Он входит. Высокий, уверенный, с той же небрежной улыбкой, которая когда-то заставляла меня терять голову. Но теперь эта улыбка кажется мне маской. В его руках букет моих любимых белых роз.
Я встаю, смотрю на него с болью.
Неужели он смог так со мной поступить? С нами?
– Дорогая, это тебе, - он протягивает мне букет, который я не принимаю, - устал до ужаса. Но безумно по тебе соскучился.
Соскучился! Да он издевается!
— Кто она, Герман? — слова вырываются, острые, как лезвия. — Кто эта женщина? И чей это ребенок?
Он замирает, его брови приподнимаются, но в глазах нет удивления. Только холодная, почти высокомерная уверенность.
— Леся, о чем ты? — его голос спокойный, слишком спокойный. Это бесит меня еще больше.
— Не притворяйся! — шепчу, и мой голос срывается. — Я видела тебя! В торговом центре! С ней! С ребенком! Кто они, Герман? Для тебя кто?
Он вздыхает, проводит рукой по волосам.
Этот жест, такой знакомый, такой его, сейчас кажется мне чужим.
– Леся … я так устал …
– Она твоя любовница? - вырывается из меня.
Он резко поднимает на меня взгляд.
– Нет. Леся! Как ты могла такую чушь подумать?
Как же хочется верить!
Внутри даже чувствуется облегчение.
Но что-то не дает мне покоя.
– А зачем … зачем тогда вы были вместе? С мальчиком? Кто он … тебе? Ты сказал … - голос предает меня, - наш малыш. А он ... он назвал тебя ... папа.
Он долгое время смотрит мне в глаза. Я пытаюсь прочитать в них правду, но вижу лишь усталость.
— Хорошо, — говорит он, и его тон становится жестче. — Да, это была Марина. И да, это наш сын. Леша. Ему два года.
Читать далее ...