— Марин, ты правда не придёшь? — голос свекрови звучал недоверчиво.
Я стояла у плиты, помешивая суп, и смотрела на телефон. Десять лет. Десять лет каждое воскресенье я готовила обед на восемь человек. Свекровь, свёкор, два брата мужа с жёнами, племянница Лиза. Все приходили к нам, потому что "у Маришки квартира больше" и "она так вкусно готовит".
— Не приду, Галина Фёдоровна. Я устала.
— Устала? От чего устала? Ты же дома сидишь!
Я посмотрела на часы. Шесть утра. Я встала в пять, чтобы успеть замариновать мясо перед сменой. Потому что работаю я не дома, а в больнице. Медсестрой. По двенадцать часов четыре раза в неделю.
— Я не сижу дома, — спокойно сказала я. — И в это воскресенье мы с Олегом будем отдыхать.
— А что мы будем есть?
— Это ваш вопрос, не мой.
Я нажала отбой и выключила телефон. Руки дрожали. Впервые за десять лет я сказала "нет". И это было странно освобождающе.
Началось всё в две тысячи четырнадцатом. Мне было двадцать восемь, Олегу тридцать. Мы женились после трёх лет отношений, и я искренне верила, что его семья — теперь и моя семья. Первый обед я устроила сама. Хотела произвести впечатление. Три дня готовила: салаты, горячее, пироги, торт. Стол ломился.
— Молодец, Маринка! — похвалила свекровь. — Вот умница. Будешь нас так каждое воскресенье кормить?
Я засмеялась, думая, что это шутка. Но следующее воскресенье Галина Фёдоровна позвонила и спросила: "Что готовишь? Мы уже выезжаем".
С тех пор так и повелось. Каждую субботу я закупалась продуктами. Олег иногда помогал донести сумки, но готовила всегда я. Одна. Потому что "у него руки не из того места растут" и "зачем, если ты так хорошо справляешься".
К две тысячи двадцатому году я начала считать. Пятьсот двадцать обедов. Восемь человек за столом. Четыре тысячи сто шестьдесят порций. Если учесть, что после обеда они ещё уносили контейнеры с едой "на завтра", то все шесть тысяч.
Переломным стало прошлое воскресенье.
Я пришла с ночной смены в девять утра. В квартире пахло дымом — я забыла выключить духовку перед уходом, и запеканка превратилась в уголь. Я плакала на кухне, когда позвонила свекровь.
— Марина, мы уже едем! Что у тебя сегодня?
— Ничего. Я на работе была всю ночь. Устала.
— Так ты что, нас без обеда оставишь?
Я посмотрела на чёрную корку в противне и вдруг поняла, что мне всё равно.
— Да, — сказала я. — Останетесь.
— Ты с ума сошла? Неделю не виделись, а ты так?
— Галина Фёдоровна, я сутки не спала. Я физически не могу готовить.
— Тогда Олег пусть в магазин сходит, купит что-нибудь готовое.
— Нет. Никто никуда не пойдёт. Отдыхайте дома.
Повисла тишина.
— Ты что, издеваешься? Мы семья!
— Семья должна понимать друг друга, — устало ответила я и отключила телефон.
Олег пришёл через час. Он работал таксистом по выходным, чтобы подзаработать. Увидел меня спящей на диване и осторожно укрыл пледом. Проснулась я в шесть вечера от звонка в дверь.
— Олег, не открывай, — прошептала я.
Но он уже открыл. На пороге стояла свекровь с двумя пакетами.
— Я принесла полуфабрикаты, — сухо сказала она. — Раз сама не готовишь, хоть разогрей.
Я встала с дивана и подошла к двери.
— Спасибо, но не нужно.
— Как это не нужно? Олег же голодный!
— Олег взрослый человек. Он сам может приготовить или заказать еду.
Свекровь повернулась к сыну.
— Ты слышишь, что она несёт?
Олег молчал. Он стоял между нами — мной и матерью — и я видела, как он мучается. Но промолчал.
— Галина Фёдоровна, — твёрдо сказала я, — я больше не буду готовить обеды по воскресеньям. Мне нужен выходной.
— А как же семья?
— Семья может собираться в кафе. Или у кого-то другого.
— У других квартиры маленькие!
— Тогда по очереди. Неделю у нас, неделю у Димы, неделю у Саши.
Свекровь побагровела.
— Ты что, с ума сошла? Они работают!
— Я тоже работаю.
— Но ты же медсестра, это не настоящая работа!
Я не выдержала.
— Выходите, пожалуйста. Прямо сейчас.
— Олег! — взмолилась свекровь.
Он наконец пошевелился.
— Мам, давай правда в другой раз.
Она ушла, громко хлопнув дверью.
Мы с Олегом сели на кухне. Он молчал, я тоже.
— Ты серьёзно? — наконец спросил он.
— Абсолютно.
— Но мама обидится.
— Пусть обидится. Я десять лет готовлю. Десять лет никто не спросил, устала ли я. Не помогли. Даже посуду не мыли — потому что "у тебя посудомойка".
— Ну и что теперь?
— Теперь я по воскресеньям отдыхаю. Хочешь видеть семью — пригласи в кафе. Или готовь сам.
Он усмехнулся.
— Я не умею.
— Научишься.
Следующее воскресенье мы провели вдвоём. Заказали пиццу, смотрели сериал. Олег несколько раз поглядывал на телефон — мама писала, спрашивала, "что вы там делаете". Но я не поддавалась.
Через две недели свекровь позвонила с предложением:
— Может, приедете к нам? Я приготовлю.
Я согласилась. Мы пришли в гости, и впервые за десять лет я не стояла у плиты. Я сидела за столом, ела чужую еду и разговаривала. Просто разговаривала. И это было странно приятно.
После обеда свекровь отвела меня в сторону.
— Марина, я... не думала, что тебе так тяжело.
— Я не жаловалась, — пожала плечами я. — Но мне действительно нужен был отдых.
— Может, будем по очереди? Неделю у нас, неделю у тебя?
Я покачала головой.
— Раз в месяц. И только если я сама предложу.
Она кивнула.
Олег в машине спросил:
— Не жалеешь?
— О чём?
— Что устроила скандал.
Я посмотрела в окно. На улице был тёплый майский вечер, деревья цвели, пахло сиренью.
— Нет, — сказала я. — Я сделала то, что должна была сделать давно. Поставила границы.
— А если мама больше не захочет общаться?
— Тогда это её выбор. Но я не собираюсь жить так, чтобы всем угодить, кроме себя.
Мы ехали молча. Олег несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но так и не решился.
Дома он обнял меня на кухне.
— Прости, что не поддержал сразу.
— Ты поддержал, когда попросил маму уйти.
— Но я мог раньше. Мог помогать тебе все эти годы.
— Мог, — согласилась я. — Но теперь поможешь.
Он засмеялся.
— Научи меня готовить?
— Начнём с яичницы.
Мы готовили вместе яичницу — смешно, неумело, с подгоревшими краями. Но это была наша яичница, и мы ели её вдвоём, смеясь.
Племянница Лиза пришла через неделю. Ей было шестнадцать, и она всегда восхищалась мной.
— Тётя Марин, бабушка сказала, что ты больше не будешь готовить по воскресеньям.
— Да, Лиз.
— А почему?
Я налила ей чай и села напротив.
— Потому что я устала. Я работаю, у меня свои дела. И я имею право отдыхать.
Она задумалась.
— А мне мама говорит, что когда я выйду замуж, должна буду готовить для всех. Иначе какая из меня жена?
— Хорошая жена — это не та, что всем угождает, — сказала я. — А та, что умеет говорить о своих границах. И партнёр должен это уважать.
Лиза кивнула.
— Я боялась, что если откажу кому-то, меня посчитают плохой.
— Плохой тебя посчитают те, кому выгодно, чтобы ты молчала. Но это их проблемы, не твои.
Она ушла задумчивая. А я поняла, что сделала важное не только для себя. Я показала ей, что можно жить иначе.
Олег начал помогать на кухне. Сначала неумело — резал лук слишком крупно, пересаливал суп. Но постепенно втянулся. Мы готовили вместе ужины, делили обязанности. Я мыла посуду, он вытирал. Иногда наоборот.
— Знаешь, — сказал он однажды, — мне нравится. Раньше я думал, что кухня — это женское дело. А теперь понимаю, что это просто работа. И её можно делать вдвоём.
Я улыбнулась.
— Добро пожаловать в двадцать первый век.
Мы засмеялись.
Свекровь звонила реже. Иногда приглашала к себе, иногда мы приглашали их. Но больше никто не ждал, что я буду стоять у плиты весь день. И это было облегчением.
Однажды вечером я шла с работы и встретила соседа, Петра Ильича. Он был художником, жил один, иногда приглашал меня на чай.
— Марина, вы похорошели, — сказал он.
— Спасибо. Я просто высыпаюсь теперь.
— Это заметно. Вы светитесь.
Я засмеялась.
— Вы преувеличиваете.
— Нет. Когда человек счастлив, это видно.
Я задумалась. Счастлива ли я? Наверное, да. Я научилась говорить "нет". Научилась не чувствовать вину за то, что забочусь о себе. Научилась не быть удобной для всех, кроме себя.
Дома Олег готовил макароны с сыром. Простое блюдо, но он старался. Я обняла его со спины и прижалась.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что?
— За то, что ты рядом. И за то, что учишься.
Он повернулся и поцеловал меня.
— Я тоже учусь. Быть мужем. Партнёром. А не сыном, который ждёт, что жена заменит маму.
Мы ели макароны вдвоём, в тишине нашей кухни. Без гостей, без обязательств, без ожиданий. Просто вдвоём.
И это было лучшее воскресенье за последние десять лет.