Подпишитесь если нравится мои истории. Хорошего вам дня и заглядывайте почаще, новые истории выходят каждый день!
Я всегда считала себя хорошей женой. Двадцать два года брака, двое детей, уютный дом. Готовила, стирала, гладила рубашки мужу на работу. Никогда не жаловалась, когда он задерживался допоздна или уезжал в командировки. Доверяла. Вот это слово – доверяла – теперь звучит в моей голове как насмешка.
В тот день Андрей должен был вернуться из Екатеринбурга только к вечеру. Он позвонил утром, сказал, что совещание затянулось, прилетит поздним рейсом. А сам уже стоял у нашей двери в половине второго дня. Я как раз вернулась от подруги, поднялась по лестнице и услышала странные звуки из квартиры. Приоткрыла дверь своим ключом, беззвучно, потому что подумала, что, может, кошка что-то уронила.
И увидела мужа. Он стоял в прихожей спиной ко мне и застегивал ремень на брюках. А из спальни выходила она. Молодая, лет двадцати пяти, в моем халате. В моем чертовом халате, который висел на крючке в ванной.
Время остановилось. Я стояла в дверях и не могла пошевелиться. В голове крутилась только одна мысль: это не со мной происходит. Не может быть. Сейчас я проснусь.
Андрей обернулся и увидел меня. Лицо у него стало белее стены. Девушка замерла, прижав к груди свою одежду.
– Лена, – выдохнул он, – я могу объяснить.
– Объяснить? – голос прорезался сквозь ступор. – Что ты мне объяснишь? Что я только что не видела, как ты в нашей квартире застегиваешь штаны, пока эта... пока она выходит из нашей спальни?
– Это не то, что ты думаешь!
Я рассмеялась. Истерически, громко. Смеялась и не могла остановиться, пока не стало больно в груди.
– Не то? А что это, Андрей? Просветительская лекция по анатомии?
Девушка попыталась юркнуть мимо меня к выходу, но я преградила ей путь.
– Стой. Как тебя зовут?
– Я... меня Катя, – пробормотала она, не глядя мне в глаза.
– Катя. Хорошо, Катя. А ты знала, что у него жена?
Она молчала, теребя в руках свою блузку.
– Знала? – я повысила голос.
– Знала, – прошептала она.
– Ну конечно. Замечательно. Вон отсюда. Быстро.
Катя рванула к двери, но я успела сказать ей вслед:
– И халат оставь. Это мой халат.
Она скинула его прямо в прихожей и выбежала в одном белье. Мне было все равно. Пусть хоть голой по подъезду бегает.
Андрей стоял, опустив голову. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ноги дрожали так сильно, что пришлось сесть прямо на пол.
– Сколько? – спросила я.
– Лена, послушай...
– Сколько, я спрашиваю! Сколько времени это продолжается?
Он помолчал, потом тихо ответил:
– Полгода.
Полгода. Он изменял мне полгода. Я сидела на полу в прихожей и пыталась вспомнить, что было полгода назад. Ничего особенного. Обычная жизнь. Я делала ремонт на кухне, он приходил с работы, мы ужинали, разговаривали о детях. О старшем сыне, который поступил в институт. О младшей дочке, у которой начались проблемы в школе. О том, что нужно сменить машину.
– И что, все эти месяцы ты приходил домой и смотрел мне в глаза, как ни в чем не бывало?
– Я не хотел тебя ранить.
– Не хотел ранить? – я вскочила на ноги. – Так не трахай чужих баб в моей постели!
Он вздрогнул. Я никогда не ругалась матом. За все двадцать два года он не слышал от меня таких слов.
– Где ты ее подцепил?
– Она работает в нашем офисе. Помощник бухгалтера.
– Ага. Молоденькая, глупенькая, небось глазками хлопала? А ты повелся, да? Почувствовал себя снова молодым?
– Лена, прошу тебя...
– О чем ты меня просишь? Простить? Забыть? Сделать вид, что ничего не было?
Я прошла на кухню, плеснула себе воды из-под крана. Руки тряслись так, что половина воды расплескалась на пол. Андрей вошел следом, встал в дверном проеме.
– Я знаю, что поступил подло. Я виноват. Но это просто случилось. Я не планировал.
– Не планировал, – повторила я. – Понимаешь, Андрюша, измены не случаются просто так. Ты не споткнулся и не упал ей в кровать. Ты делал выбор каждый раз. Каждый раз, когда писал ей сообщения, когда назначал встречи, когда привозил ее сюда.
– Только сегодня. Это первый раз здесь, честное слово.
– Честное слово? Ты мне про честное слово говоришь?
Я бросила стакан в раковину, он разбился, осколки разлетелись. Было плевать. Хотелось все вокруг разнести вдребезь. Посуду, мебель, эту липкую семейную жизнь, которая оказалась ложью.
– Почему ты рано прилетел? – спросила я.
– Совещание перенесли на завтра. Я решил вернуться на день раньше.
– И сразу к любовнице позвонил? Использовать свободное время?
Он молчал. Молчание было красноречивее любых слов.
– Убирайся, – сказала я.
– Куда?
– Мне все равно. К ней, к друзьям, в гостиницу. В ад иди. Только чтобы через десять минут тебя здесь не было.
– Лена, давай поговорим нормально.
– Нормально? – я почувствовала, как начинают течь слезы. – Ты привел шлюху в наш дом, трахал ее в моей кровати, и ты хочешь поговорить нормально?
– Не называй ее так.
– Что?! – я не поверила своим ушам. – Ты ее защищаешь? Сейчас? Передо мной?
– Я просто говорю, что она не виновата.
– Ах, она не виновата! Бедняжка! Конечно, она не знала, что ты женат. Просто случайно оказалась в халате твоей жены в твоей квартире!
Андрей провел рукой по лицу.
– Я все испортил. Я знаю. Но ты должна понять...
– Я ничего не должна! Ты должен был хранить верность. Ты должен был думать о семье. О детях. Обо мне, в конце концов!
– Я думал!
– Да неужели? И как тебе удавалось одновременно думать обо мне и тискать эту Катю?
Он опустился на стул, закрыл лицо руками.
– Между нами все остыло. Ты сама знаешь. Мы уже давно не муж и жена, а просто соседи.
Эти слова ударили больнее всего. Потому что в них была доля правды. Мы действительно отдалились. Я устала от быта, от постоянных забот о доме и детях. Он уходил в работу все глубже. Мы разговаривали о текущих делах, о деньгах, о проблемах, но не о чувствах. Когда последний раз мы просто обнимались просто так? Когда смеялись вместе? Не помню.
– Так надо было сказать. Поговорить со мной. А не бегать по бабам.
– Я пытался. Ты всегда занята. То уроки с дочкой, то ремонт, то подруги, то еще что-то.
– Стоп, стоп. Ты сейчас меня вините в своей измене? Это я виновата, что ты не смог держать штаны застегнутыми?
– Нет! Я не об этом! Я просто пытаюсь объяснить, как это произошло.
– Мне не нужны твои объяснения. Мне нужно, чтобы ты ушел. Прямо сейчас.
Он поднялся, медленно пошел в спальню собирать вещи. Я осталась на кухне, держась за спинку стула. В голове была пустота. Через несколько минут он вышел с сумкой.
– Я позвоню, – сказал он.
– Не надо.
– Лена...
– Иди уже.
Дверь закрылась за ним. Я осталась одна в квартире, которая вдруг стала чужой. Прошла в спальню. Постель была смята. Я сорвала белье, запихнула в стиральную машину, поставила на самую горячую стирку. Потом легла на голый матрас и разрыдалась.
Плакала долго, до боли в животе, до головокружения. Потом встала, умылась холодной водой и начала звонить. Сначала старшему сыну.
– Максим, это мама. У меня к тебе серьезный разговор.
– Мам, что случилось? Ты плачешь?
– Не важно. Скажи мне честно: ты знал про отца?
– Про что?
– Про его... женщину.
Повисла тишина.
– Макс, я спрашиваю. Ты знал?
– Мам, я... слушай, давай встретимся. Я сейчас приеду.
– Значит, знал. Замечательно. Все молчали. Прикрывали его.
– Мам, не так! Я случайно увидел их месяц назад. Хотел поговорить с тобой, но папа сказал, что все закончилось, что это была ошибка.
– Ошибка, которая длилась полгода. И закончилась только сегодня, когда я застукала их у нас дома.
Максим выругался сквозь зубы.
– Папа совсем? Он домой привел?
– Именно. В нашу спальню. На нашу кровать.
– Я сейчас буду. Подожди меня.
Следующим я позвонила сестре. Рассказала все как есть. Она слушала молча, а потом сказала:
– Собирай документы. Завтра же идешь к адвокату. И выгоняешь его из квартиры насовсем. Квартира на тебя оформлена, он пусть съезжает.
– Не знаю. Я пока ничего не знаю.
– Елена, ты меня слышишь? Не смей его прощать. Не смей! Он тебе еще сядет на шею, будет клясться, просить, а через месяц опять за свое возьмется.
– Лариса, мне сейчас не до этого.
– Вот именно сейчас и надо. Пока не простила, пока злишься. Потом передумаешь, жалость возьмет.
Она была права. Я знала это. Но принять решение прямо сейчас не могла. Голова раскалывалась, мысли путались.
Максим приехал через сорок минут. Обнял меня, и я снова расплакалась у него на плече. Мой взрослый сын гладил меня по спине и говорил успокаивающие слова, а я чувствовала себя маленькой и потерянной.
– Мам, все будет хорошо. Ты справишься. Ты сильная.
– Я не чувствую себя сильной.
– Но ты сильная. Ты всегда была сильной. Просто раньше тратила всю силу на нас, на семью. А теперь потратишь на себя.
Мы сидели на кухне, пили чай. Максим рассказал, как увидел отца с той девушкой в кафе. Как подошел, и лицо отца стало виноватым. Как он сказал, что это последний раз, что больше не повторится.
– Я хотел тебе сказать, – повторял Максим. – Клянусь, хотел. Но подумал, что если они правда расстались, зачем тебе об этом знать? Зачем разрушать семью из-за того, что уже закончилось?
– Не вини себя. Это не твоя вина.
– Но я молчал. Покрывал его.
– Ты не покрывал. Ты надеялся на лучшее. Это нормально.
Поздно вечером приехала дочка. Она была в истерике, кричала, что ненавидит отца, что никогда ему не простит. Я успокаивала ее, хотя самой хотелось кричать не меньше. Мы легли спать все вместе в гостиной на раскладном диване. Как в детстве, когда они были маленькими и боялись грозы.
Ночью я не спала. Лежала и смотрела в потолок. Двадцать два года жизни с человеком. Вместе строили дом, растили детей, переживали радости и горести. И вот за один день все рассыпалось. Точнее, я просто увидела, что уже давно рассыпалось, а я не замечала. Не хотела замечать.
Утром встала разбитая, с красными глазами. Дети еще спали. Я сделала кофе, села у окна. На телефоне десять пропущенных от Андрея и куча сообщений. Открыла последнее.
«Лена, прости меня. Я все понимаю. Дай мне шанс исправить все».
Шанс. Он просил шанс. А я думала: а хочу ли я дать ему этот шанс? Хочу ли я простить и попробовать восстановить то, что было? Или того, что было, уже не вернуть, и нужно двигаться дальше?
Ответа у меня не было. Но я знала одно точно: какое бы решение я ни приняла, это будет мое решение. Не его, не детей, не сестры, не подруг. Мое. И я его приму, когда буду готова. А пока нужно просто пережить этот день. Потом следующий. И еще один. Пока не станет легче дышать.
Спасибо что дочитали мою статью, мои хорошие.
Читайте еще: