Пролог.
Иван смотрел в бездонное, ясное небо. Там, как бриллиант, сияла одинокая звезда, названия которой он не знал. Внезапно её свет начал меркнуть, съеживаться, пока не погас окончательно. «Как моя жизнь…», – пронеслось у него в голове.
Мир для Ивана перестал существовать десять лет назад, когда внезапно оборвалась неземная любовь, и выжгла его душу дотла, оставив лишь пепел. «Зачем? Зачем я, идиот, женился на Наталье?..» Этот вопрос, впивался в его мозг, отравляя каждый день, проведенный с ней в браке. Все эти десять лет он только и думал о ней, о Любаше.
«Это всё мать. Искала мне утешение, не могла смотреть, как я гибну. Это она, наивно полагая, что «слюбится-стерпится», и время лечит, познакомила меня с Наташей. Да ни черта оно не лечит! Даже водка не лечит. Так, временная анестезия. Этой анестезией я взял и искалечил ей жизнь. Прости, Наташа, пусть мой новый дом, станет хоть какой-то платой за годы, проведенные в аду. Выйдешь замуж, забудешь… и, надеюсь, будешь счастлива».
Боль пронзила при мысли о детях. «Впрочем, зачем им такой отец? Пьянь…Аа! Плевать на всё!» - прыгали в пьяном тумане мысли. Он жадно припал к горлышку бутылки, словно ища в ней сочувствия и забвения. Пошатываясь, встал, открыл шкаф, и под стопкой белья нащупал гранату. Холод металла обжег ладонь. Он вышел на улицу, рассеянно посмотрел по сторонам. И двинулся к расположенному невдалеке лесу.
14 лет назад
Иван буквально парил на крыльях любви, не видя никого и ничего, кроме своей Любоньки. Ему казалось, что без нее он задохнется, а мир исчезнет навсегда. До вожделенных восемнадцати оставались считанные дни, и он днем и ночью грезил о свадьбе. Они с Любаней рождены в один день, словно сама судьба сплела нити их жизней воедино.
Люба же, лукаво блеснув глазами и кокетливо хлопая длинными ресницами, словно Мальвина, ласково усмиряла его неудержимое рвение. – Рано, Вань, остепенись, – будто напевала она, играя с его чувствами. – Какая свадьба, мечтатель ты мой? – звонко смеялась Люба, и Ивану казалось, будто в ее смехе переливаются серебряные колокольчики. – Мне, ещё, гранит науки грызть целых пять лет, – картинно закатив глаза и капризно протянув слова, – а тебе сапоги истаптывать целых два года, – театрально изобразив на лице мученическое страдание. – Вот вернешься из армии, тогда и посмотрим, как ты запоешь. Вдруг там найдется та самая желанная, которая тебя уведет, – дразнила она его чувства.
Иван, когда терял голову, подхватывал ее на руки, кружил, захлебываясь в счастливом смехе и кричал во весь голос: – Ты, ты моя единственная! Я – твой рыцарь! Ты – моя королева! Только дождись! Я тебя на руках носить буду!
Она хохотала, притворяясь счастливой, а Ванька безоглядно, слепо ей верил.
Иван и Люба с первого класса сидели за одной партой, но заметил он ее только в десятом классе, когда на новогоднем огоньке она, предстала в образе Снегурочки. В тот вечер разум Ивана затуманился, словно его напоили волшебным зельем. Дешевый портвейн, который они тайком пили с ребятами в школьном саду, подогрел его юношескую пылкость, и поддавшись его дурману, он решился к ней подойти. Робкое приглашение на танец обернулось волшебным вихрем, окончательно вскружившим голову ошалевшему от счастья и выпитого портвейна Ивану. Он не отпускал её от себя, а она смеялась и принимала его ухаживания. А когда пришло время прощаться, он проводил её домой, не в силах отвести от неё взгляда.
Еще в старших классах, Люба, поняла, что она не дурна, собой и своими данными надо умело воспользоваться, и что её чары способны творить чудеса, и с легкостью управлять мужчинами: миниатюрная и хрупкая фигурка, с милым личиком, с трогательными ямочками на щеках и курносым носом, синие глаза, обрамляли пушистые темные ресницы. Волнистые русые кудри, она небрежно собирала в хвост, выпустив несколько прядей, кокетливо обрамляющих лицо.
Как ни билась она над учебниками, знания упорно не желали ей открываться. Но учителя, тронутые ее старанием, милым личиком и кротким поведением, благосклонно завышали ей оценки. Особенно нежной любовью к ней пылала учительница русского языка Ирина Антоновна.
Люба мечтала о высшем образовании, таком как у Ирины Антоновны, но, вступительные экзамены в институт ей самой не осилить. Не по - юношески, практичным умом, она понимала, что необходимо, что‑то предпринять. На мать надеяться не приходится, а без высшего образования ей невозможно будет существовать, ведь каждый день она наблюдала за матерью, скромно трудившейся уборщицей в школе. Такая участь не для неё.
Иван являл собой полную противоположность Любе. Далекий от идеалов красоты, высокий, крепко сбитый, с рублеными чертами лица, не привлекавшими особого внимания. Голос его, несмотря на старания логопеда, так и не обрел желаемой четкости; непокорная буква «Р» упорно ускользала от его власти, голос его был глухим и с хрипотцой.
Иван родился в атмосфере домашнего тепла, уюта, интеллектуальных бесед, будучи младшим отпрыском в семье. Мать, заведующая кафедрой математики в педагогическом институте, а отец, инженер, на крупном заводе. Три старшие сестры, оберегали маленького Ваню от всех неприятностей, окружая заботой и теплом домашнего очага, пока мать пропадала в стенах института. Рос он, избалованным, но не глупым. Обидное прозвище «Медведь», приклеилось к нему из-за полноты, в первом классе, и не отпустило вплоть до подросткового возраста. Поэтому, когда военком предложил ему записаться в аэроклуб, Иван, не раздумывая ни секунды, отринув родительские протесты, заявил о своем решении. В его словах звучала непоколебимая твердость: он готовится к службе в армии, мечтает о десантных войсках, и даже если судьба забросит его в Афганистан, он будет сражаться за Родину, и никто не сможет его остановить. Учёба? Нет, родительский институт, это не для него!
Учительница русского языка и литературы, хотя и помнила о преподавательской беспристрастности, с назидательной горечью втолковывала Любе, своей самой преданной ученице, что Иван,– ей не пара.
- Люба, твоя связь с этим увальнем остается для меня непостижимой загадкой. Ленивый, бестолковый ванька-дурачок, без перспектив и мало-мальски определенного будущего. А положительные оценки, ему ставят лишь в счет заслуг его родителей.Он едва тянет на тройку по моему предмету. Люба, прислушайся к моему совету. Я плохого тебе не желаю.
- Ирина Антоновна! Да, что вы такое говорите! Мы, просто, друзья, и я помогаю ему освоить ваш предмет, только и всего.
- Люба, не лукавь, у тебя русский язык еле на тройку тянет, но за твои старания и посещения всех моих факультативов я ставлю тебе завышенную оценку.
На последнем звонке Ирина Антоновна, не скрывая колкости в голосе, бросила Любе едкий намек: если та, ослепленная юношеским увлечением, и очертя голову свяжет свою судьбу с Иваном, или, упаси Боже, выскочит за него замуж, то жизнь ее обратится в беспросветную серую полосу.
Люба, молча выслушала напутствие своей любимой учительницы, но её слова упали на благодатную почву и осели в укромных уголках памяти.
Армия… Это слово не звучало для Ивана, как приговор. Люба плакала, провожая Ивана. А он успокаивал свою Любашу как мог.
- Наша долгая разлука, это как испытание наших чувств на прочность. Время пролетит быстро, я вернусь, и мы всегда будем вместе.
Люба, утирая нос и слезы, безропотно соглашалась с Иваном.
Валерия Павловна, мать Ивана, молча наблюдала за этим театральным действом. «И зачем вся эта мистерия? » – ответ на этот вопрос она знала давно, но любые разговоры с Ваней были бесполезны. Когда Иван попросил мать помочь с поступлением в институт, Валерия Павловна едва не возмутилась, но Ваня пресек все её возражения, отрезав, что она его мать и просто обязана помочь его будущей жене. Аргумент был железный, но, спорный. Что не сделаешь ради сына? И Валерия Павловна, вопреки всем своим принципам, приложила все усилия, чтобы Люба поступила в институт. В глубине души таилась надежда, что эта хорошенькая кукла Барби не дождется Ивана из армии, и выскочит замуж.
Два года пролетели быстро. Армейская жизнь закалила Ивана, сделала его возмужавшим, сильнее и увереннее в себе.
Теперь его любовь к Любе - уже не просто юношеская влюбленность, а нечто большее: крепкое и вечное.
И вот, долгожданный день настал. Иван вернулся домой. На перроне его встречала Люба, еще более прекрасная и цветущая, чем в его воспоминаниях. Они бросились друг к другу в объятия, и в этот момент Иван понял, что все испытания позади, и впереди их ждет счастливая и долгая совместная жизнь.
Назначен день свадьбы. Родители Ивана усиленно готовились к свадьбе сына. Заказано уютное кафе. Приглашены гости.
В назначенный день регистрации брака, Валерия Павловна не находила себе места. Какая-то тревога незримо витала в воздухе, давило на психику чувство чего-то неотвратимо плохого. «Эх, Ваня, сынок! Что же ты творишь? Загоняешь себя в тупик, из которого нет выхода, и останешься ты в нем один на один с чудовищем! Чудовищем в обличье ангела. Она же фальшива насквозь! Ну почему ты ослеп и оглох?»
Свадебный кортеж, опасаясь задержки из - за уличных забав с выкупом невесты выехал пораньше. Подъезжая к повороту, ведущему к дому Любы, они не встретили ни души. Однако у ворот стояла машина скорой помощи.
Сердце Ивана оборвалось и рухнуло в пропасть. «Что -то с матерью Любы?» - эта мысль пронзила его, как удар ножа. Он выскочил из машины. Во дворе – никого. Он ворвался в дом. Врачи лишь устало махнули рукой, призывая выйти. Мать Любы, увидев Ивана, разрыдалась и протянула ему конверт.
– Где Люба?
– Уехала она. Ночью. Тебе письмо оставила.
Иван дрожащими руками вскрыл конверт. Короткое и страшное послание: «Прости. Я люблю другого. Уехала к нему. Он военный. Прислал мне вызов. Меня не ищи и вычеркни из своей жизни».
Мир рухнул, похоронив под обломками прошлое, настоящее и будущее. "За что?» с дикой тоской и отчаянием подумал Иван. – «Это же конец. Разве я заслужил такое?? И как всё это пережить?? Что мне делать дальше?». А в ответ тишина...
Эпилог.
…пальцы дрогнули, выдергивая чеку, и смерть, с металлическим лязгом сорвавшись с поводка, весело завертелась волчком, и на секунду застыла у его ног …
Вот такая история.
Уважаемые читатели!Читайте, оценивайте, делитесь прочитанным рассказом со своими друзьями и знакомыми ). Только от Вас зависит быть или не быть каналу.