Все части повести здесь
Максим кивнул и пошел в комнату, чтобы прилечь. В последнее время он действительно спал урывками, и глаза у него закрывались уже сами по себе. Спасал только крепкий кофе, который он теперь поглощал литрами. Подивившись про себя, как быстро взяла в свои маленькие руки власть женщина в этой квартире, он заснул, едва коснувшись головой подушки.
Проснулся, когда солнце уже клонилось к закату, глянул в окно – ого! – часов девять – десять вечера, не меньше. Начало сентября, темнеет рано теперь. В большой комнате слышал тихий голос, из кухни доносился аромат свежесваренного куриного бульона. Встал, потянулся всем своим затекшим телом, – долго спал в одном положении – и пошел в большую комнату.
– Ольга Анатольевна, вы не переживайте, как только Максим проснется, он сразу вам позвонит. Он не отдыхал несколько суток, ему просто необходим сон – говорила Светка – Лиля? Лиля спит, она приходила в себя, немного поела. Врач сказал, что сейчас для нее сон – это лучшее лекарство, так что чем больше она будет спать – тем скорее поправится! Вы только ни за что не переживайте, прошу вас! Все хорошо будет!
Часть девяносто первая
– Макс, ты что, совсем, что ли? – гневно выговаривала Светка Максиму – ты позвонить не мог? Мы на что нужны, скажи мне? Мы, друзья?!
На глазах у нее выступили злые слезы, она была настолько возбуждена, что даже Володя испугался своей жены.
– Света, успокойся! – попросил Максим – у вас же ребенок, вы и так по ночам не спите, и еще я вам буду навязывать наши заботы, да?
– Макс, ты что, не понимаешь?! Она мне дороже сестры, мы вместе с самого детства! Если бы я ей трубку не оборвала, то так и находилась в неведении, что ли? Сколько дней она болеет?
– Сегодня пятый – упавшим голосом сказал Максим – был врач, сказал, нервное, выписал рецепт, я все купил. Он хотел забрать ее в больницу, но я не позволил, знаю я, что они в тех больницах-то делают – упекут потом в психушку и залечат, как Олега. Сказал ему, что сам ее выхожу. У нее жар, бред, я уколы ставлю, лекарства даю, она приходит в себя, а потом то же самое, опять. Врач сказал – кризис должен миновать, но потом ей некоторое время придется сидеть на таблетках.
– Нет, это ужас! Пятый день, Максим! – она вдруг села на диван и посмотрела на спящую подругу – и чего я ору? Проснется еще...
Она опустила голову на руки и посидела так немного.
– Света – попытался снова Максим успокоить молодую женщину – о ребенке подумай – молоко пропадет у тебя... Не переживай так, я ее вытащу.
– Какое сегодня число? – голос Светки был грустным – первое... Если бы не Вика с ее смертью, сегодня была бы ваша свадьба. У меня такое ощущение, что Вика ей и после смерти покоя не даст. Ладно, хватит разговоров! Володя, позвони маме, она пусть позвонит тете Рае, потом сообщи Майе и Даше. Макс, не спорь! – остановила она его жестом – сколько ты не спал?
Максим пожал плечом.
– Я не считал. Сплю урывками, когда она спит.
– Она ест что-нибудь?
– Да, когда приходит в себя. Я бульон куриный варил... Морс... Ничего тяжелого не даю из еды.
– Так, Максим, ты иди выспись, потом поезжай к матери, нельзя вот так Ольгу Анатольевну оставлять, она там тоже переживает. Володя, ты, как со звонками закончишь, поможешь мне с уборкой и проветриванием. Максим, что-то еще из лекарств нужно докупить?
– Нет, все куплено. Уколы только вечером, тут вот написано, по какой схеме – он показал ей бумажку на столе.
– Тетя Рая делает уколы – сказала Светка, привыкшая быстро принимать решения во всем, особенно в ситуациях, которые требовали именно быстрых шагов – все, Максим, и не спорь со мной! Тебе тоже надо отдыхать! Ах, да, еще! Эта девочка, Варя... Ты должен к ней съездить, Макс, она ждет, наверное, и тоже переживает.
Максим кивнул и пошел в комнату, чтобы прилечь. В последнее время он действительно спал урывками, и глаза у него закрывались уже сами по себе. Спасал только крепкий кофе, который он теперь поглощал литрами. Подивившись про себя, как быстро взяла в свои маленькие руки власть женщина в этой квартире, он заснул, едва коснувшись головой подушки.
Проснулся, когда солнце уже клонилось к закату, глянул в окно – ого! – часов девять – десять вечера, не меньше. Начало сентября, темнеет рано теперь. В большой комнате слышал тихий голос, из кухни доносился аромат свежесваренного куриного бульона. Встал, потянулся всем своим затекшим телом, – долго спал в одном положении – и пошел в большую комнату.
– Ольга Анатольевна, вы не переживайте, как только Максим проснется, он сразу вам позвонит. Он не отдыхал несколько суток, ему просто необходим сон – говорила Светка – Лиля? Лиля спит, она приходила в себя, немного поела. Врач сказал, что сейчас для нее сон – это лучшее лекарство, так что чем больше она будет спать – тем скорее поправится! Вы только ни за что не переживайте, прошу вас! Все хорошо будет!
Говорить Светка старалась бодрым голосом, но нет-нет, да проскальзывало в ее словах беспокойство, которое, конечно, не осталось незамеченным женщиной.
– Макс! – увидев его, Светка улыбнулась – ну ты как? Выспался?
– Я как огурец! Мама звонила?
– Да. Я ее успокоила. Мы тут порядок навели, свежий бульон сварили. Ты садись тоже поешь, я там котлеток вам с Володей нажарила, бульона вот куриного – он хорошо в норму приводит...
Макс кивнул:
– Спасибо, Светик! Сначала в душ. Лиля в себя приходила?
– Да, мы даже поговорили с ней немного. Она очень удивилась, что я здесь, все пыталась нас домой выгнать, за крестницу свою переживает – как она там без родителей – Светка покачала головой – за себя бы лучше переживала, но она так не умеет. Про тебя спрашивала, про Ольгу Анатольевну. Потом у нее температура снова поднялась. Она совсем без сил. Думаю, это оттого, что со смерти Вики она все держала в себе, была спокойна, а сейчас вот... прорвало...
– Самое главное, чтобы это не сработало спусковым крючком – вставил Володя – а то... мало ли...
Светка застыла, а потом спросила мужа:
– Володь, ты о чем?
– Свет, всякое может быть... И на нервной почве преступлений масса совершается. Вон, Макс рассказывал, что Лиля сказала, будто ее Вика зовет к себе, да еще и на холм на этот ваш.
– Ты что такое говоришь? – Светка принялась ругать мужа – да я... я круглосуточно буду дежурить и из квартиры ее не выпущу, если на то пошло!
Максим ушел в душ, и в это время раздался звонок в дверь. В квартиру вошли тетя Тася, Валентин Иннокентьевич и Рая Величкина.
– Ну, как она?
В глазах Светки стояли слезы.
– Прогнозы малоутешительны.
– Этого и следовало ожидать – сказал, вздохнув, Валентин Иннокентьевич – слишком много свалилось на бедную девочку.
Рая Величкина сказала, что оформила отпуск за свой счет на неделю и будет сидеть с Лилей хоть круглосуточно.
– Нет, теть Рай – заявила Светка – так тоже нельзя, одна вы не сможете. Макс вон, прежде чем мы узнали, пять дней спал урывками, постарел лет на двадцать. Меняться будем. Днем я могу, но у меня кормления по времени, а сюда Снежку забирать – это лишние заботы, ни к чему, да и покоя она тут не даст никому. У Володи работа, у Макса тоже, хотя он из дома работает, но у него там Ольга Анатольевна, на постоянку ее с сиделками тоже не оставишь... Сегодня еще Майя с Дашей приходили – они могут с Лилей посидеть, мы уже договорились. В общем, только сообща... Макс сейчас домой, там у него мать вся испереживалась, завтра он к этой девочке в детский дом съездит, к вечеру вернется сюда.
– Она молодая, сильная, выкарабкается – сказал Валентин Иннокентьевич – самое главное – все рекомендации врача соблюдать.
– Да. Мама, ты завтра с утра сможешь здесь побыть? Если вы у меня переночуете? Тетя Рая, а ты сегодняшнюю ночь? Завтра мама вас сменит. Мне со Снежкой с утра в поликлинику нужно, планово.
– Конечно, о чем разговор! – бодро сказала тетя Рая – сейчас Гоше позвоню, чтобы он там за хозяйством смотрел. Давайте, показывайте, где у вас тут и что!
В этот момент с дивана донеслось:
– Вика! Вика, девочка моя, куда же ты?! – все разом повернулись, и увидели, как по лицу Лили скатилась одинокая слезинка, потом внезапно лицо ее стало напряженным, а одну из рук, лежащую поверх покрывала, она сжала в кулак – Тим! Тим, ненавижу тебя! Ненавижу!
Зрелище было настолько удручающим, что вся компания переглянулась. Лицо тети Таси стало бледным, и Валентин Иннокентьевич обеспокоенно посмотрел на жену.
Светка же уверенно села на диван, погладила Лилю по лицу и приподняла ее голову.
– Лилек, таблетки – сказала тихонько и дала выпить ей капсулу - она мечется, но когда про лекарство говорю, словно слышит меня и все понимает.
– Значит, поправится скоро – уверенно сказал Володя – ладно, Свет, время уже позднее, там Снежка уснуть не может, все играется, хоть и не плачет. Поедем!
... Лиля очнулась, когда прошло дней десять с момента ее болезни. Она сама не могла понять своего этого состояния, ей казалось, что была она в одном мире, а потом очнулась в другом. В том мире, в котором была, металась в жару, и то и дело видела разные картинки из своего прошлого – того, счастливого прошлого, где рядом с ними, совсем еще девчонками, были мама и отец, была улыбчивая и добрая бабушка. Там, в этих видениях, была совсем другая жизнь, и уходить оттуда не хотелось. В той жизни не было ни Тима, ни Анатолия, ни Татьяны, в общем, тех людей, с помощью которых когда-то рассыпалась на осколки их семья, рассыпалась так, что и осколков потом уже не осталось. Изредка возвращаясь в реальный мир, воспаленным своим мозгом она понимала, что все совсем не так, как в том, другом, мире, и принималась плакать, стонать, звать сестру, своих родителей и бабушку. В такие моменты каждый из тех, кто был рядом, поступали по-разному – Рая Величкина начинала неистово креститься сама и крестить Лилю, шепча: «Господи, помоги, Господи, не допусти!», и потом давала Лиле таблетку и запить. Светка обнимала и прижимала к себе, тут же стараясь разбудить и привести в чувство, тетя Тася смахивала с ресниц слезы и дрожащими руками гладила по лицу и тоже давала таблетки, Макс... труднее всего было Максу, потому как не самое ли страшное – болезнь того, кого любишь и смотреть на его муки?
Несколько раз врач, приходящий к ним, настаивал на госпитализации, и тогда Максим принимался ругаться с ним и доказывать, что последствия этой госпитализации не позволят Лиле нормально жить в дальнейшем – поставят на учет в «психушку», и можно попрощаться с жизнью обычного человека.
– Доктор, она сама выберется! – говорил он и верил, искренне верил в это – молодая, организм сильный...
– Организм сильный, а нервы... ни к черту! – пытался убедить врач, но вскоре махнул рукой, понимая, что Максим не сдастся.
Открыв глаза, Лиля сначала не понимала, где она. Организму было легко, словно телесной оболочки не существовало, жара не было, и голова была пуста, словно барабан. Белый потолок над ее головой показался ей чересчур высоким, словно она была не дома, а в больничной палате. Но скосив глаза, увидела свою привычную обстановку и улыбнулась. На кресле рядом с диваном сидел Максим – на коленях у него лежал ноутбук, а голова была откинута на спинку.
– Макс – Лиля тронула его за руку – Максим...
Она заметила, что лицо любимого осунулось, стало бледным, выглядел он тоже больным. Открыв глаза, Максим сначала ничего не понял, а потом кинулся к ней.
– Лиля! Лилечка! Слава богу, ты пришла в себя!
Из кухни вышла Рая Величкина, посмотрела на них, и, не сдержав слез, снова скрылась, понимая – им надо поговорить.
– Где я была? – спросила Лиля – такое ощущение, что... меня долго не было?!
– Ты... болела... Но иногда приходила в себя. Врач был, осматривал, назначил лекарства, мы давали тебе таблетки и ставили уколы.
– О, сколько хлопот я всем доставила! – Лиля присела на диване и виновато посмотрела на Макса.
– Ну, о чем ты говоришь? Все молились за то, чтобы ты поправилась! Ты как себя чувствуешь?
– Есть хочется...
– А вот это уже другой разговор и просто замечательно, я очень рад! Значит, ты действительно идешь на поправку.
Пока Лиля ела, – Макс держал перед ней чашку, поскольку руки ее еще тряслись от слабости – она расспрашивала Максима и тетю Раю о том, что именно с ней было. Сначала они не хотели говорить, но Лиля настояла.
– Как я стану выздоравливать, Макс, если ничего не знаю о том, как именно я болела?
– Лиля – осторожно спросил он – ты же помнишь... что Вика.. она...
– Конечно – произнесла Лиля – конечно, я помню, Максим!
Через несколько дней она окончательно пришла в себя, доктор, который явился для ее осмотра, заявил, что несколько дней покоя дома, прогулки на свежем воздухе и положительные эмоции – и можно будет закрывать больничный. Но таблетки и уколы не отменил.
К Варе ездил только Максим – как и договаривались с директором детского дома, раз в неделю. Также он объяснил Римме Валерьевне, почему они вынуждены были отложить свадьбу. Впрочем, та сказала, что ее указание относительно Вари в детском доме будут соблюдать – на удочерение девочку не отдадут, пока Максим и Лиля не возьмутся оформлять на себя опекунство.
Окончательно поправившись, Лиля закрыла больничный и накануне выхода на работу решила съездить к Вике в квартиру. Ей хотелось побыть там одной, посидеть в этой тишине, вспомнить сестру... Максим отнесся к этому отрицательно – он боялся, что там ей станет снова плохо, но Лиля убедила его, что ей нужно сделать это для того, чтобы наконец отпустить сестру. Максим покачал головой и согласился, впрочем, все еще считая эту идею безрассудной.
Лиля поднялась по ступенькам и остановилась около двери. Вынула из сумочки ключ, вставила в замочную скважину и резко обернулась, услышав шаги за спиной.
– Здравствуй, Лиля! – перед ней стоял Тим. У него был... странно виноватый вид – мы можем поговорить?
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.