В этой статье хочу рассказать про такой социальный скрипт, как «договор молчания», на примере службы в органах. Но такие примеры есть практически в любой сфере деятельности.
Представьте ситуацию для примера: вы стоите в строю. Зачитывают ориентировку по преступлению. Ориентировка гласит, что конкретный гражданин (установленное лицо) совершивший деяние. И поступает приказ от руководства — не просто организовать поиски того самого конкретного нарушителя, а организовать мероприятия по доставлению граждан по подозрению, потенциально схожим по приметам с правонарушителем.
Все понимают, что приказ начальника — идиотизм. Но рота молчит. Вы молчите.
И поверьте это я привёл самый лояльный пример из всех возможных.
Что такое «договор молчания» на практике?
Это — социальный договор молчания, негласное правило, которое сильнее любого устава. Почему мы, видя абсурд, предпочитаем делать вид, что всё в порядке? Давайте разберёмся на примерах, где этот договор диктует правила игры.
Первое, что приходит в голову, когда слышишь такой бред, — думаешь: «Капец, щас битый час вместо поиска придется ни в чем не повинных людей таскать в отдел, отнимая огромное количество их и своего времени впустую». А вместо этого можно было бы сфокусироваться на поиске реального правонарушителя.
Когда смотришь на сослуживцев — все молчат, никто не спорит. Большая часть людей понимает, что это бред, но молчит.
Лояльность важнее эффективности
Приказ не обсуждается, даже если он провальный. Речь не о дисциплине, а о ритуале подтверждения лояльности. Выполнение заведомо провального плана — это демонстрация, что ты «свой». Преданность системе важнее результата. Можно не раскрыть дело, но нельзя усомниться в методах работы начальства.
Верхняя вертикаль власти ценит послушание выше, чем эффективность. Сомневающийся в правоте руководства — не герой, а предатель. Тот, кто озвучивает правду, в глазах системы — не правдоруб, а смутьян, разрушающий устои. Его изолируют, чтобы «не заражал других».
Цена молчания и механизмы давления
«Договор молчания» — это не про трусость. Это про выживание в системе, где правда приравнена к саботажу. И в таких условиях даже умные и адекватные люди молчат.
Давящими факторами являются насмешки в сторону рационального или логического рассуждения, за которыми вполне реально может последовать и выговор с занесением в личное дело, изменение графика и условий несения службы в худшую сторону, наказание в финансовом плане (отмена премирования). И вообще предвзятое отношение с негативным уклоном, на примере распределения большего объема работы в «воспитательных» целях, дескать, «чтобы в голову всякие мысли не лезли».Система бьёт точечно — по карману, репутации и психике. Она оттачивает подавление до совершенства.
Существуют ли рабочие способы борьбы?
И дальше я бы хотел написать в своей статье несколько приемов, так сказать, лайфхаков, как можно менять систему или отстаивать адекватность. Но за многие годы службы я так и не нашёл рабочих схем борьбы с системой, как бы грустно это не звучало.
Абсолютно рабочих решений — нет. Любая система, построенная на таком договоре, идеально оттачивает механизмы подавления любого сопротивления. Попытка её «починить» изнутри — это игра в кошки-мышки, где кошка — сама система.
Какие последствия? Какой выход?
Но плата за это выживание — собственное достоинство. Глубокая профессиональная деформация. Раздвоение: на работе — послушный винтик, дома — человек, понимающий абсурд. Выгорание от постоянной самоцензуры и чувство стыда за собственную беспомощность.
Выход — не в громком протесте. Выход — во внутреннем суверенитете: когда ты выполняешь правила игры, но внутри всегда знаешь, где проходит черта между долгом и абсурдом. Готов ли ты её защитить, когда придёт время, — решать только тебе.