Знаете, есть такой момент в жизни... когда всё вдруг становится на свои места. Когда понимаешь - то, что ты строила годами, десятилетиями... оказалось не тем. Совсем не тем.
У меня этот момент настал в октябре. Мне стало плохо. Совсем плохо. Проснулась утром - не могу встать, голова кружится, руки не слушаются... Лежу на кровати, смотрю в потолок и думаю - надо Андрюше позвонить. Сыну моему. Он приедет, поможет.
Набрала номер дрожащими пальцами.
Длинные гудки. Раз, два, три...
— Алло, мам.
— Андрюш... сынок, мне плохо. Очень плохо. Ты не мог бы...
— Мам, слушай, я сейчас на важной встрече. Перезвоню позже, хорошо?
— Но Андрюш...
— Мам, правда некогда. Созвонимся вечером.
Гудки.
Я так и лежала с трубкой в руке. Смотрела на экран телефона... и не верила. Не перезвоню позже. Не "сейчас выйду и наберу". Не "что случилось, мама?"
Некогда.
Лежала я так, не знаю сколько. Может час, может два. Сил не было подняться. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло...
А в голове одна мысль билась: как же так? Как же так получилось?
Всю жизнь... Всю свою жизнь я отдала этому человеку. Каждый день, каждый час. Каждую копейку, каждую каплю сил.
А он... некогда.
Понимаете, я одна растила Андрюшу. Муж ушёл, когда сыну три года было. Просто ушёл - сказал, что не готов к семье, что задыхается...
Осталась я одна. С трёхлетним ребёнком, с крошечной зарплатой библиотекаря, с однокомнатной квартирой на окраине.
Но я не сдалась. Думала - ничего, справимся. Я же мать. Я всё смогу ради него.
И правда смогла.
Работала на двух работах. Днём в библиотеке, по вечерам где придётся - то уборщицей, то на складе... Лишь бы деньги были. Лишь бы Андрюше всё было.
Помню, как он в первый класс пошёл. Я полгода копила на форму ему приличную. Сама донашивала старое пальто мамино, залатанное... Но сыну купила всё новое. Костюм, рубашки, ботинки хорошие.
Привела его в школу... Стою, смотрю, как он с ребятами во дворе бегает. Такой нарядный, весёлый... И сердце радуется - вот, всё не зря. Всё для него.
Он рос. Я старалась дать ему всё, что могла. И то, что не могла тоже.
Хотел на карате ходить - записала, хоть денег едва хватало.
Хотел компьютер - взяла в долг, полгода отдавала.
Хотел с классом в поездку поехать - отменила себе лечение зубов, отложила деньги ему.
Всё для него. Всё ради него.
— Мама, а почему ты старое носишь? — спросил он как-то лет в двенадцать.
Я тогда в пальто выходила зимнем, которому лет восемь уже было. Потёртое, вышедшее из моды...
— Да вот, ещё носится, — улыбнулась я. — Зачем новое покупать?
А сама думала - потому что на твою куртку модную все деньги ушли, сынок. Но ты же не должен это знать. Ты же не должен чувствовать себя виноватым.
Он кивнул и убежал. А я стояла перед зеркалом в прихожей... и не узнавала себя. Когда я успела так постареть? Когда стала такой серой, усталой?..
Тридцать пять мне было тогда. А выглядела на все пятьдесят.
Годы шли. Андрей рос, взрослел... А я работала. Пахала, если честно.
Когда он в институт поступил, я устроилась ещё на одну подработку. Ему же нужны были деньги - на учебники, на проезд, на обеды в столовой...
— Мам, не надо, — говорил он иногда. — Я сам подработаю где-нибудь.
— Не-не, — отмахивалась я. — Ты учись. Учёба - твоя главная работа сейчас.
И он учился. А я работала за двоих. За троих.
Помню, как он диплом защищал. Я пришла на защиту, сидела в аудитории... Слушала, как он говорит умные слова, как преподаватели его хвалят...
И думала - вот оно. Вот ради чего всё было. Мой сын - дипломированный специалист. Образованный, умный человек. Я дала ему путёвку в жизнь.
После защиты он подошёл ко мне, обнял:
— Спасибо, мам. Без тебя бы не справился.
Я плакала тогда. От счастья. От гордости.
Думала - всё не зря. Всё не зря было.
Андрей устроился на хорошую работу. В крупную компанию, программистом. Зарплата приличная, перспективы...
Я радовалась за него. Наконец-то у него будет нормальная жизнь. Не такая, как у меня. Не в постоянной нужде, не в вечной экономии...
— Мам, давай я тебе помогать буду, — сказал он после первой зарплаты. — Ты столько для меня сделала...
— Что ты, сынок, — отмахнулась я. — Мне не надо. Ты лучше себе откладывай, на квартиру, на машину...
— Но мам...
— Не спорь с матерью, — улыбнулась я. — Мне и так хорошо. Главное, чтобы у тебя всё было.
И он не спорил. Перестал предлагать помощь. А я продолжала работать. Продолжала экономить на всём. Потому что... ну а что ещё мне оставалось? Я так привыкла.
Потом Андрей женился. На Ксении, девушке из хорошей семьи. Родители у неё обеспеченные, квартиру молодым купили сразу...
Я, конечно, на свадьбу отложила, сколько могла. Хотела хоть что-то им подарить достойное...
Ксюша была... как бы это сказать... вежливая. Но холодная. Я чувствовала - я ей не ровня. Моя старая одежда, мой провинциальный говор, моя маленькая зарплата...
Но я старалась не показывать, что замечаю. Главное ведь чтобы Андрюше было хорошо, правда?
После свадьбы они уехали жить в новую квартиру. Я осталась в своей однокомнатной. Одна.
Андрей звонил иногда:
— Мам, как дела?
— Хорошо, сынок. Всё хорошо.
— Ладно, мам. Я тут занят немного, созвонимся позже.
И мы созванивались "позже". Раз в неделю. Потом раз в две недели. Потом реже...
Прошло несколько лет. Я вышла на пенсию. Маленькую, конечно - библиотекарская зарплата всегда копеечной была...
Здоровье стало подводить. То давление скачет, то спина болит, то голова кружится... Возраст, что поделать.
Я думала - ничего, справлюсь. Я же всю жизнь справлялась.
Но справляться становилось всё труднее.
Андрей приезжал редко. На праздники иногда, и то ненадолго.
— Мам, у меня проект горит, — говорил он, поглядывая на часы. — Мне надо бежать.
— Конечно, сынок, — кивала я. — Иди, работа важнее.
И он уходил. А я сидела в пустой квартире... и думала - когда же он повзрослеет настолько, чтобы понять? Понять, что я не вечная. Что мне тоже нужно внимание, забота...
Но он не понимал. Или не хотел понимать.
А потом случилось то, что окончательно всё расставило по местам.
Мне стало плохо. Очень плохо. Проснулась утром - не могу встать. Позвонила Андрею...
"Мам, я занят. Перезвоню позже."
Лежала я так... не знаю сколько. Может час, может два. А потом услышала - дверь открывается.
Это была Вера Петровна, соседка моя. Пожилая женщина, живёт этажом выше.
— Галь, ты дома? — крикнула она из прихожей. — Я тебе пирожков принесла...
Зашла в комнату. Увидела меня на кровати...
— Господи, Галя! Что с тобой?!
И начала действовать. Быстро, чётко. Позвонила врачам, помогла мне попить воды, укрыла одеялом...
— Сейчас, подожди, помощь едет, — приговаривала она. — Держись, родная.
Врачи приехали, осмотрели меня... Сказали, что надо полежать, поберечься. Выписали какие-то средства...
— У вас есть кто-то? — спросила доктор. — Кто может ухаживать?
Я хотела сказать "сын", но вместо этого пробормотала:
— Сама справлюсь...
Вера Петровна посмотрела на меня... и качнула головой:
— Не справишься. Я буду приходить. Каждый день.
И она приходила. Каждый день. Утром и вечером.
Приносила еду - суп, кашу, чай с лимоном... Помогала мне встать, умыться, переодеться... Сидела рядом, разговаривала...
— Вера Петровн, не надо, — говорила я. — Вы сами не молодая уже...
— Тише ты, — отмахивалась она. — Мне не трудно. Я одна живу, делать мне нечего особо. А тебе помощь нужна.
Я плакала от её доброты. От того, что чужой человек делал для меня то, что должен был делать родной сын.
Андрею я так и не позвонила больше. Не хотела. Гордость не позволяла.
А он... он не перезвонил. Даже на следующий день. И через два дня. И через неделю.
Я лежала, смотрела в потолок... и понимала вдруг, с пугающей ясностью - я ему не нужна. Совсем не нужна.
Я была нужна, когда он был маленьким, беспомощным. Когда ему нужны были деньги, поддержка, помощь.
А теперь... теперь я только обуза. Старая, больная женщина, которая отнимает время.
Три недели Вера Петровна ухаживала за мной. Каждый день. Не пропустила ни разу.
А Андрей так и не позвонил.
Когда мне полегчало, я позвонила ему сама.
— Андрюш, это я.
— А, мам! Привет! Как дела?
— Дела... — Я замолчала. Потом спросила: — Андрей, ты помнишь, что звонила тебе три недели назад? Говорила, что мне плохо?
Пауза.
— Э-э-э... да вроде помню. А что?
— Мне было очень плохо, Андрей. Я не могла встать с кровати. Меня три недели выхаживали.
— Господи, мам! А чего же ты не сказала?!
— Я сказала. Ты ответил, что занят.
Тишина. Долгая, неловкая тишина.
— Мам, прости, я правда не понял тогда... У меня проект был срочный, я весь в работе...
— Я понимаю, — сказала я тихо. — Работа важнее.
— Мам, ну не говори так...
— Как мне говорить, Андрей? Как? Я тридцать лет своей жизни отдала тебе. Каждый день, каждый час. Я работала на трёх работах, чтобы у тебя всё было. Я отказывала себе во всём, чтобы ты ни в чём не нуждался...
— Мам...
— А когда мне стало плохо... ты был занят. Знаешь, кто три недели приносил мне еду? Вера Петровна, соседка. Чужая женщина, которая едва знает меня. Она каждый день поднималась ко мне, хотя ей самой уже под семьдесят...
— Мам, я сейчас приеду, мы поговорим...
— Не надо, — сказала я. — Не надо приезжать из жалости. Мне не нужна твоя жалость, Андрей.
Он всё-таки приехал. Вечером. С виноватым лицом, с цветами...
Сидел напротив меня на кухне, смотрел в пол.
— Мам, прости меня. Я... я правда не понял тогда, что тебе так плохо.
— Ты не понял, — повторила я. — Или не захотел понять?
Он молчал.
— Знаешь, Андрюш, я всю жизнь делала одну ошибку. Я думала, что любовь - это всё отдавать. Жертвовать собой. Ставить тебя на первое место всегда, без исключений.
— Мам...
— Но я ошибалась. Я вырастила тебя... эгоистом. Человеком, который привык брать и ничего не отдавать взамен. Который считает, что ему всё должны.
— Это не так!
— Так, Андрей. Когда ты последний раз спрашивал, как я живу? Как моё здоровье? Хватает ли мне денег на еду?
Он молчал.
— Никогда, — ответила я за него. — Ты никогда не спрашивал. Потому что тебе не интересно. Я для тебя просто мама, которая всегда рядом, всегда поможет, всегда поймёт...
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать... что устала. Устала быть удобной мамой. Той, которая всё прощает, всё понимает, всё терпит.
Он ушёл тогда обиженный. Говорил что-то про то, что я несправедлива, что он просто был занят...
А я осталась одна. И впервые за много лет почувствовала... не одиночество. А облегчение.
Я наконец-то сказала правду. Наконец-то перестала делать вид, что всё хорошо.
И знаете что? Стало легче дышать.
Время шло. Андрей звонил иногда, но разговоры были натянутыми, короткими...
А я... я начала жить по-другому.
Вера Петровна стала мне настоящей подругой. Мы пили чай на её кухне, разговаривали о жизни... Она рассказывала про своих детей - они живут в другом городе, приезжают редко...
— Знаешь, Галь, — сказала она как-то, — я тоже когда-то всё им отдавала. Думала - вот, будут благодарны, будут ценить... А они выросли и уехали. И правильно сделали. Потому что дети - они не наша собственность. Они отдельные люди со своей жизнью.
— Но ведь мы же матери... Мы же всё для них...
— Вот именно - всё для них. А для себя? Галь, а когда ты в последний раз делала что-то для себя?
Я задумалась... и поняла, что не помню. Не помню, когда в последний раз покупала себе что-то просто так, для радости. Когда ходила куда-то не по необходимости, а для удовольствия...
— Вот и я о том, — вздохнула Вера Петровна. — Мы живём для детей. А потом дети уходят в свою жизнь. И мы остаёмся одни, пустые... Потому что отдали всё. Даже себя.
Эти слова засели в моей голове. Я начала думать... действительно ли я жила? Или просто существовала, обслуживая чужие потребности?
И поняла - второе. Я не жила. Я выживала. И считала это любовью.
Но любовь - это не жертва. Не самоотречение.
Любовь - это баланс. Это давать и получать. Это видеть другого человека и позволять ему видеть тебя.
А я не позволяла Андрею видеть меня. Я всегда была сильной мамой, которая справляется со всем. Которая не нуждается ни в чём.
И он поверил в это. Поверил, что я не нуждаюсь в его помощи, в его заботе, в его внимании.
Потому что я сама это внушила ему.
Недавно Андрей приехал снова. Сам, без приглашения.
Сидел на кухне, мялся...
— Мам, я думал о том, что ты сказала тогда. И ты права. Я правда вырос эгоистом.
Я молчала. Слушала.
— Я привык, что ты всегда рядом. Всегда поможешь. И не задумывался, что тебе тоже может быть нужна помощь. Прости меня.
— Знаешь, Андрюш, — сказала я тихо, — дело не в прощении. Дело в том, что я сама виновата. Я растила тебя так, что ты не научился видеть других людей. Не научился отдавать.
— Но я могу измениться...
— Можешь. Но не для меня. Для себя. Чтобы быть хорошим человеком, а не потому что мама обиделась.
Он кивнул. Мы помолчали.
— Мам, давай я буду приезжать чаще. Помогать тебе...
— Приезжай, если хочешь. Но не из чувства вины. А если хочешь просто быть рядом.
Не знаю, изменится ли что-то между нами. Может быть, да. Может быть, нет.
Но я поняла главное - моя жизнь не заканчивается на материнстве. Я не только мама. Я ещё и человек. Со своими потребностями, желаниями, правом на заботу и любовь.
И если мой сын этого не понимает - это его выбор. Но я больше не буду жертвовать собой ради иллюзии того, что моя жертва сделает его счастливым.
Потому что счастливыми не делают жертвы. Счастливыми делает любовь. Настоящая, взаимная, честная.
#КогдаСынНеОтветил
#СоседкаСпасла