Когда-то её мать рассказала, что отец объяснился ей в любви на земле. Он из человека сделал её своей гатанги. Наверное, поэтому Ксения чуть не закричала от счастья, когда, он уложил её на землю и, прокусив вену на шее, сделал несколько глотков. Дарс с трудом остановился и, закрыв вену, долго целовал её окровавленными губами, затем протянул ей свою руку. Ксения пила его кровь, его тело, и задыхалась от блаженства.
Дарс севшим голосом спросил:
– Как ты?
Ксения, отстранившись, с восторгом рассматривала его, потом вспомнила о вопросе.
– Так же, как и ты, – и покраснев, предложила, – замкнём наши переживания сами на себя. Хочу, чтобы ты пережил то, что чувствую я. Дарс, мы же дрены и справимся. Я уверена. Попробуем?
В глазах Дарса загорелся огонь, он резко втянул воздух.
– Тогда держись! Шхас! Как я опять тебя хочу, как хочу! Ты моя, а я поверить в это не могу!
Утром их в бессознательном состоянии нашла Зрар, которая бросилась к аквариуму и вызвала мать Ксении.
– Дарья, они не приходят в себя!
Рыжая гатанги всплеснула руками.
– Боже! Они безумно влюблены друг в друга! Думаю, что они замкнули переживания на себя самих.
– Она права. Зрар, не волнуйся! –пророкотал Кьяр. – Однажды мы с Дашутой такое попробовали, больше суток спали после этого. Наши тогда обиделись страшно, назвали нас эгоистами. Мы теперь так не делаем.
– Почти не делаем, – хихикнула Дарья. – Не буди их! Пусть проснутся сами.
Зрар распорядилась не беспокоить дренов, погруженных в сон, которые даже не почувствовали, как их отнесли в дом.
Ксения вообще толком пришла в себя только через двое суток. Она бродила по комнатам опустевшего дома (все уехали на охоту). В комнате с камином нашла Зрар, устроилась рядом с ней, и сразу заснула, потому что находилась всё ещё во власти той ночи.
Зрар, понаблюдав за ней пару дней, отправилась сообщать Совету Равновесия о выборе дренов.
Целую неделю Ксения кружила по огромному дому матин, погружённая в себя. Она недоумевала, как мечтая о любви, не поняла, что полюбила?!
Домочадцы окружили её заботой, книгами и любимыми фруктами и цветами. Однако она не читала, а, обняв себя за плечи, переживала всё, что произошло, но как только начинало темнеть, она падала на ближайший диван и засыпала.
К концу недели до неё дошло, что ей явно дают успокоительные, именно поэтому она направилась к матин, и задала один единственный вопрос:
– Интересно, зачем это?
– Чтобы ты пришла в себя, – Зрар улыбнулась ей. – Знаешь, я и не представляла, что ты так провалишься в свое чувство.
– А его вы тоже кормите успокоительными? Кхм… Зрар, прости, ноя за это время ни разу не встретила его.
– Нет, он на занятиях. Ты же бродишь и всё, а он занимается, – Зрар улыбнулась ей. – Я помню, как твоя мать однажды, чтобы разобраться в отношениях с твоим отцом неделями была одна. Правда в отличие от тебя она много читала.
– Мама? Мм… Знаешь, матин, она ничего не рассказывала, как полюбила. Мне кажется, что у них с отцом вообще нет проблем. Такое ощущение, что они поют дуэтом, – Ксения замахала руками на матин. – Не говори, я понимаю! Они оба необыкновенные. Смешно, но в детстве я спорила с Троем, что они чувствуют друг друга. Всегда выигрывала. Мама подходила к комнате, а отец, даже очень занятый, начинал улыбаться. Трой утверждал, что они мысленно общаются, а мне казалось, что это что-то иное, и мечтала, чтобы и у меня так было. Я вот тут хожу, анализирую своё чувство, а он? Понимаю, что он не хочет мне мешать, но, матин, неужели за всю неделю он не интересовался что со мной?
Зрар покачала головой.
– Не интересовался?! У меня нет слов! Ксюша, ты его плохо знаешь. Хотя конечно. Откуда тебе было его узнать? Он каждый вечер приходил, садился около тебя спящей и смотрел на тебя всю ночь. Иногда гладил твои волосы, чтобы не разбудить тебя. Иногда целовал твои руки. Мастер Лой просто насильно утаскивал его. Надо же тебе прийти в себя.
– А где он сейчас? Ну ты же говоришь, что на занятиях?
– В университете, не то, что ты, лентяйка.
Ксюша засмеялась и, ругая себя за безалаберность и лень, бодро направилась в университет.
Зрар позвонила Дарье:
– Меня волнует то, как она спокойна.
– Плохо! – Дарья вздохнула. – Она ведь не знает, что он не… Скажем так, не с ней, потому что учится, чтобы не провалится в чувство. Она романтик, и всегда мечтала о море страстей. Теперь можно ожидать, что угодно. Зрар не ахай! Она обучалась и должна справиться с гормонами.
Ксения хотела видеть Дарса, разговаривать с ним, целовать его, её удивляло, что он не хочет того же. Побродив по университету, она нашла аудитории, где работали мастера сна. В одной из лабораторий для тренинга она застала обнажённого Дарса в объятиях трёх красавиц гатанги, которые ласкали его, задыхаясь и постанывая от страсти и, которых он также ласкал с закрытыми глазами. Это было невозможным, нет невероятным, но это было.
Ксюша даже не поняла, как оказалась на улице. Ей показалось, что наступил вечер.
– Почему?! – её не крик, а хрип, заметался по аллеям полупустого парка. Её хорошо учили, потому что она рефлекторно поставила блок. Дрен не имеет права отпускать чувства наружу, это может убить окружающих.
Однако боль, терзавшая её, не позволяла даже видеть. Какое-то время она бежала, потом поняла, что бежит не туда, обессилев, побрела домой. Дойдя до дома, она методично перебила всю посуду, которая ей встретилась на пути.
Придя в себя окончательно, отыскала матин в саду, та дремала на качелях.
– Зрар, я уезжаю! Мне срочно нужно задание, о котором говорил Совет, – выдохнула Ксюша.
Зрар наткнулась на блок, который соорудила Ксения, и нахмурилась. Дарья права, взрыв произошёл. Что же увидела девочка, если так запрятала свои переживания? Она же впервые любит, может наделать очень много ошибок!
Оставаясь внешне невозмутимой, Зрар проворчала:
– А что скажет твой гатанг? Ты ведь не одна, и потом, что за горячка? Вы меня скоро с ума сведёте! Ребята на грани срыва и работают всю по двенадцать часов. Сид уже втихую пьёт стимуляторы и поит ими твоего гатанга, – Зрар потянулась. – Давай отложим разговор на недельку!
Ксения скорчилась от боли.
– Мой гатанг?! Мой?! Матин, я ему не нужна. Он утешается с другими. Даже не с одной. Меня он решил не тревожить.
– Да-а! Против генетики не попрёшь! Ты такая же, как твои мать и отец. Любишь делать выводы на пустом месте! – Зрар раскачивалась на качелях и лихорадочно обдумывала, что произошло, потом поняла, что её тантиль увидела занятия дрена. – Итак, ты была в университете, и кое-что увидела.
Ксения взвизгнула:
– Кое-что?!
– Ты что бесишься? Вы учились по-разному, у вас была разная жизнь. Между прочим, долгая жизнь друг без друга. И потом, это именно ты инициировала дремлющие силы дрена. Учти, самобытного дрена, который как-то до тебя сам развивался, как-то сам учился владеть своими силами и властью. Теперь он учится, как положено, у мастеров.
– Это называется учиться?! – прошипела Ксения.
– Обалдеть! – Зрар встала и нахмурилась. – Ты дрен и ревнуешь?! Кого? Дрена?! Ты часом не спятила? Или забыла, кто такой дрен, его обязанности?! Ты же знаешь, что мужчины-дрены решают иногда проблемы генофонда. Так откуда это возмущение? Вот что, давай начинай работать с Лоем! У тебя дурацкие мысли от безделья.
Ксения сжала кулаки, она с трудом сдерживалась, чтобы не кричать. Зрар внутренне усмехнулась, – всё шло правильно, ей сразу не понравилось, что те неделю не видели друг друга. Лой ошибался, им нельзя разлучаться! Теперь главное, чтобы она всё поняла.
– Нет и нет! Я пойду в Дом развлечений и забуду его. Вот! – Ксению трясло от волнения и ревности.
Она лязгнула зубами, так её встряхнул Дарс, который опять стоял, слишком близко.
– Только посмей!
Он задыхался от бега и радовался, что успел. Хорошо, что он смог почувствовать её переживания и рванул домой, потом рефлекторно подумал, что надо менять блоки, для них они не годятся.
– Дарс, она видела твои занятия, – сообщила Зрар.
Ксюшка, злясь на себя и на матин, которая всё разболтала, прошептала:
– Я… Я ненавижу себя! Потому что не могу без тебя. Но я научусь, Дарс! Научусь!
Её гатанг засмеялся и бросил через плечо:
– Зрар, оставь нас! Я поговорю с ней.
– Мальчик, ты растёшь на глазах, – заметила та и ушла.
Зрар понеслась в дом, предупредить всех о встрече дренов. Старшие удрали к друзьям, молодёжь парами разбегалась по комнатам.
Дарс смотрел на свою гатанги и млел. Ксения была не просто его гатанги, она была достойна его любви, занимая все его мысли. Он постоянно желал её.
Было ошибкой, что он неделю избегал её по совету Лоя, но он хотел быстрее научиться тому, что она уже знала. Получилось быстро только потому, что, отрабатывая некоторые точки воздействия, он мысленно держал её образ перед глазами. За неделю он обучился тому, на что тратили дрены пару лет.
– Если бы ты спросила, я бы рассказал, что всё это время занимался. Просто из меня так пёрли гормоны, что можно их было использовать для быстрого изучения некоторых точек воздействия, – пророкотал он.
Ксения, покраснев до слёз, закусила губу. Она же, как и все дрены, тоже училась способам воздействия, значит, её гатанг учился, а она… Как же она посмела сомневаться в его любви?
– Прости, что я отвлекла тебя от занятий! – она старалась говорить ровно, но губы у неё пересохли от того, что он был так близко. Она отвернулась, изнемогая от жажды его тела.
Дарс раздражённо посмотрел на неё. Шхас-с! Это он виноват, а не она. С первой минуты знакомства он желал, чтобы она восхищалась им и только им! Это же он полностью отключил её контроль. Только то, что она дрен, позволило ей так долго сопротивляться собственному чувству.
Самое невероятное было в том, что ему нравилось это. Ему нравилось в ней всё: чёрные отливающие медью волосы, летящие брови, низкий с хрипотцой голос (он ненавидел высокие женские голоса), её порывистость и честность. Ему нравилось её тело, которое отвечало на любое его прикосновение. Нравилось, что с ней он может не сдерживать своей страсти и своих желаний. Он застонал от предвкушения.
– Ты моя гатанги! Не научишься мне верить, я сам тебя убью, но не отпущу! – прорычал он и снял все блоки с сознания, чтобы она сопереживала вместе с ним и ахнул от силы её чувства, потому что и она открылась ему. Он с силой сорвал с неё платье. – Я неделю сдерживал себя. Ты моя! Вся!
Он был ненасытен, и Ксения отвечала ему тем же.
Утром она с трудом проснулась и обнаружила себя в саду на земле, под качелями, закутанная в какое-то покрывало.
– Обалдеть! Я не могу без него! – она вздрогнула, переживая прошедшую ночь.
Дарс, который почти дошёл до университета, покраснев, бросил Сиду:
– Ох, я не могу! Она проснулась, и раньше, чем я думал. Иди, я сейчас вернусь., Она просто не зае что делает со мной! – и побежал обратно.
Ксюша пошла в их с Дарсом комнату нарвала цветов и бросив подушки на пол, стала вспоминать ночь и погрузилась в грезы. Она ахнула, когда её подняли с пола руки Дарса.
– Собирайся, гатанги! Пойдём на мои занятия, иначе у меня ничего не выйдет.
– Зачем? Ведь я прошла этот курс и почти всё умею.
– Именно, почти! – Дарс вертел её, помогая одеваться.
Ксюшка растерянно натягивала всё, что он ей давал.
– Не волнуйся, я не помешаю тебе заниматься. Я умею владеть собой. Э-э… Я же верю тебе и…
– А я не умею! Поняла?! Не умею и не хочу без тебя! – рявкнул Дарс, потом прошептал. – Да и ты не сможешь.
– Смогу! – упрямо возразила Ксюша. – Я постараюсь. Я же взрослая!
– Слушай, я разобрался. Ты как дрен не развивалась, да и не могла без меня, но ты и как женщина недоразвитая, – он нежно поцеловал её. Ксюшка возмущённо охнула. – Не охай. Ты не женщина, а грёза о любви.
– Я люблю тебя, Дарс! Навсегда, – Ксения поцеловала его. – Верю тебе абсолютно.
– Это-то меня и тревожит. Ты очень сильный дрен! Я из-за тебя сам не свой. А я должен научиться управлять твоим организмом, да и своим тоже. Я ещё не всё умею, раньше негде было учиться! Всё-всё! Побежали, а то опоздаем, – Дарс стиснул её в объятьях и огорчённо зашипел, так захотелось продолжения.
В университете Дарс умчался к мастерам сна, сунув её на кафедру нейрофизиологии, посоветовав преподавателям нагрузить её максимально.
Ксения на время, стала самой прилежной ученицей. Однако после десятка семинаров, она рассвирепела, когда поняла, что не только простые гатанги, но и гатанги-дрены не смогут управлять своим телом и физиологией без своего гатанга.
Наконец, она узнала и то, что ей не говорили раньше.
Женщины-дрены редки и очень ценны для общества потому, что они ориентированы только на дренов, как самых ярких и генетически выдающихся гатангов, усиливая их способности. Именно поэтому демос Пух назвал её разрушителем равновесия. Женщины-дрены никого не могли полюбить кроме дрена. Силты, где было два дрена, были самыми мощными и редко теряли своих членов в самых отчаянных ситуациях. Именно поэтому дома Лоанга и Чивона заботились о судьбе своих дренов, оберегая их и способствуя развитию не только их силы, но и чувств.
Этот Мир развивался так, что только усиление всех способностей разумных позволяло им полноценно жить, а не выживать. Ведь в этом мире были и хищники, и болезни, и катастрофы.
Она немного позлилась, когда поняла, что её не просто так отправили в Данли, а чтобы она встретилась с Дарсом. Однако поразмыслив, успокоилась, решив, что надо брать всё, что дала судьба, и быть ей за это благодарной. Судьба ей подарила её любовь и Дарса!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: