Алла Петровна сидела в моём кабинете с резюме в дрожащих руках, и я не верила своим глазам. От былой надменности не осталось и следа — только усталость и отчаяние.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Я могу мыть полы, окна, убирать офисы, — говорила она, не поднимая головы. — Опыта нет, но я быстро учусь.
Я откинулась в кресле, изучая женщину, которая пять лет назад выгоняла меня из дома. Седые волосы, дешёвая куртка, стоптанные туфли. Где былое высокомерие?
— А вы меня не узнаёте? — спросила я спокойно.
Она подняла глаза, всмотрелась в моё лицо. Секунда, другая — и на лице отразился ужас.
— Катя? — прошептала она.
— Именно. Ваша бывшая невестка.
Алла Петровна побледнела, судорожно сжала сумочку в руках. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене и шумом принтера в приёмной.
— Я... я не знала, что вы здесь работаете, — пробормотала она.
— Не просто работаю. Я директор этого филиала.
Слова подействовали как удар. Женщина, которая когда-то считала меня недостойной своего сына, сидела передо мной и просила работу. Ирония судьбы в чистом виде.
Я встала, подошла к окну. Внизу кипела жизнь большого города — машины, пешеходы, вывески магазинов. За эти пять лет я многого добилась, построила карьеру, стала независимой. А Алла Петровна, судя по всему, потеряла всё.
— Расскажите, что случилось, — сказала я, не оборачиваясь.
— Дима... — голос её дрогнул. — Дима попал в аварию полтора года назад. Не разбился, но получил травму спины. Не может работать.
— И что?
— А что мы жили на его зарплату. Мою пенсию едва хватало на лекарства.
— А квартира? Антикварная мебель?
— Всё продали. Сначала мебель, потом квартиру. Снимаем комнатёнку на окраине.
Я вернулась к столу, села напротив неё. Алла Петровна выглядела сломленной — плечи опущены, взгляд потухший. От той властной женщины, которая когда-то диктовала правила в своём доме, не осталось и следа.
— А Дима знает, что вы ищете работу уборщицы?
— Знает. Ему стыдно, но выбора нет.
— И как он отнёсся к тому, что вы пришли именно ко мне?
— Я не сказала ему. Думала, вы меня не узнаете.
Она смотрела на меня с надеждой и страхом. В её глазах читалась мольба — дайте работу, помогите выжить. Та самая женщина, которая выгоняла меня из дома, теперь зависела от моего решения.
Часы на стене отбивали секунды. В приёмной раздавались голоса сотрудников, телефонные звонки, стук каблуков. Обычный рабочий день, который стал переломным для нас обеих.
Я открыла ящик стола, достала трудовой договор. Алла Петровна проследила за моим движением, затаив дыхание.
— Работа есть, — сказала я. — Но не уборщицы.
— А какая?
— Помощник по административным вопросам. Зарплата тридцать тысяч рублей.
— Но... но я не умею...
— Научитесь. Я научу.
Она смотрела на меня с недоверием, словно подозревая подвох.
— Почему? После того, что я вам сделала...
— А что вы мне сделали?
— Выгнала из дома. Разрушила ваш брак.
— Нет, — я покачала головой. — Мой брак разрушил Дима, когда выбрал вас вместо жены. А вы... вы просто защищали сына.
— Но я была к вам несправедлива.
— Были. Но это в прошлом.
Алла Петровна взяла договор дрожащими руками, пробежала глазами по строчкам. В её лице боролись благодарность и стыд.
— Я не понимаю, зачем вы это делаете.
— Может, потому, что поняла кое-что важное.
— Что?
— Что вы любили Диму по-настоящему. Пусть неправильно, собственнически, но любили. А я... я полюбила идею семьи, а не самого человека.
Слова прозвучали неожиданно даже для меня самой. За эти пять лет я много думала о том браке, анализировала ошибки. И поняла — мы с Димой никогда не были по-настоящему близки. Мы играли в семью, но не чувствовали друг друга.
— Катя, я всё эти годы чувствовала себя виноватой, — тихо сказала Алла Петровна. — Особенно когда Дима начал пить.
— Он пьёт?
— После аварии. Говорит, что жизнь кончена, что он никому не нужен.
— А жена?
— Какая жена? После того, как мы потеряли квартиру, он никого к себе не подпускал.
Картина становилась всё печальнее. Дима, который выбрал мать вместо жены, остался один. Судьба жестоко наказала его за инфантильность.
Через месяц Алла Петровна освоилась в офисе. Работала старательно, никогда не опаздывала, выполняла все поручения. Коллеги относились к ней с уважением — не знали нашей истории.
А ещё через месяц она пригласила меня на чай. Сказала, что Дима хочет извиниться за прошлое. Я согласилась — не из любви к бывшему мужу, а из любопытства.
Мы встретились в маленьком кафе на окраине города. Дима выглядел постаревшим, уставшим. Ходил с тростью, движения были скованными.
— Прости меня, Катя, — сказал он. — Я был дураком.
— Прощаю. Давно простила.
— Мама рассказала, что ты ей помогла. Спасибо.
— Не мне спасибо. Она хорошо работает, заслужила.
Мы говорили ещё полчаса, вспоминали хорошее из нашего брака. И я поняла, что больше не чувствую к нему ни боли, ни обиды. Только лёгкую грусть по молодости, которая прошла.
А вечером Алла Петровна призналась в том, чего я не ожидала:
— Катя, я всегда знала, что ты лучше меня. Умнее, сильнее, добрее. Поэтому и боялась, что ты заберёшь у меня сына.
— И забрала бы?
— Если бы я не мешала — да. Дима любил тебя, но не умел это показать.
Мы стояли у подъезда офиса, и я смотрела на эту женщину, которая когда-то была моим врагом. Время изменило всё — и нас, и наше отношение друг к другу.
Жизнь действительно умеет преподносить сюрпризы. Иногда самые страшные враги становятся союзниками, а самые болезненные уроки — самыми ценными.