Он смуглянке-родине был — гость, был — чужак, которому не рады. У неё сегодня не нашлось ломтика земли внутри ограды / для него — плодовой, смоляной, как и та, что он поил из раны, та, куда пришёл он не с войной, да и шёл — своим, не иностранным. / Где он странно руки распростёр, взорванный и вырванный с корнями. В детстве у пятнадцати сестёр отнят. А теперь хотелось к маме. / Вжался лбом в опрелых листьев йод, в эту землю, тёплую когда-то, как и та, которая не ждёт — жив ли, мёртв ли — русского солдата. / За неё и пёр он на врага, напролом, по миру по худому, чтобы блудным сёстрам — по серьгам, чтоб они нашли дорогу к дому, / чтобы берегли и честь, и стать. Чтобы, обезумевшим и бражным, им на братских кладбищах искать не пришлось кровинушку однажды. / Октябрь 2025
Он смуглянке-родине был — гость,
был — чужак, которому не рады.
У неё сегодня не нашлось
ломтика земли внутри ограды
/
для него — плодовой, смоляной,
как и та, что он поил из раны,
та, куда пришёл он не с войной,
да и шёл — своим, не иностранным.
/
Где он странно руки распростёр,
взорванный и вырванный с корнями.
В детстве у пятнадцати сестёр
отнят. А теперь хотелось к маме.
/
Вжался лбом в опрелых листьев йод,
в эту землю, тёплую когда-то,
как и та, которая не ждёт —
жив ли, мёртв ли — русского солдата.
/
За неё и пёр он на врага,
напролом, по миру по худому,
чтобы блудным сёстрам — по серьгам,
чтоб они нашли дорогу к дому,
/
чтобы берегли и честь, и стать.
Чтобы, обезумевшим и бражным,
им на братских кладбищах искать
не пришлось кровинушку однажды.
/
Октябрь 2025
