Сколько раз за последние годы закатывала Алёна истерики родителям! Много чего говорила девчонка. И живут- то они хуже бомжей, и питаются плохо, ни пиццу не заказать, ни роллы. И одежда дешёвая, не то, что у некоторых.
Начало тут
И ведь на все у них родителей, один ответ: потерпи немного, закончим стройку, станет проще. А когда они ее закончат? Уже почти 3 года строят, строят, и никак построить не могут. Все деньги на эту стройку дурацкую уходят, а до переезда еще далеко. То на дерево деньги копили, потом на железо, теперь вот на отопление копят, и все мечтают, что вот, Бог даст, за зиму накопят, летом все сделают, а там и останется внутри ремонт сделать, и можно переезжать. Только на ремонт этот опять копить будут, потому что нищеброды они и неудачники.
Алёну раздражали все эти выражения про Бога. Бог даст, с Божьей помощью, слава Богу. И где он, этот их Бог? Что все на него надеются? Что- то не сильно- то он им что дает. Сами корячатся, копейки свои считают вечно. Вон, у той же Светки отец не ждет этих Божьих подачек, сам крутится, сам зарабатывает. И уж точно зарабатывает побольше, чем её родители.
Ещё больше бесилась Алёна, когда родители начинали свою любимую песню о том, что вот они, такие страдальцы великие, всё сами, всё сами, без помощи. Сколько раз слышала она эту историю о том, что после свадьбы купили они свой недостроенный дом. Даже не дом, а участок со стенами, коробку. Сами купили, без помощи, потому что ждать её, помощь эту, неоткуда.
Отец как обычно начинал рассуждать о том, что легко бизнес вести, когда тебе его готовеньким передали, помогли со всем. Мол, отцу Светкиному завидуешь? А много бы он добился, если бы родители ему не помогли? И машины, и трактора в те годы появились у их семьи, когда колхозы разваливались. Наши родители в те времена не знали, как нас, ребятишек, прокормить, а уж на трактора и вовсе денег не было, пусть даже и за бесценок. Мол, и мы не хуже живем. Дом большой построили, с голоду не помираем, все у нас есть. Не хуже людей живем. А то, что помогать нам некому, ну что же теперь? Рано осиротели, потому только на себя и надеемся.
Алёнка до сих пор на мать злится за ту единственную пощёчину, которую мать отвесила ей. А за что отвесила? За правду, которую она, Алёна, сказала матери в глаза. Что такого сказала- то? Что родители у матери алкаши? Что мать её от пьянки померла? Что если бы не пили как не в себя, может и не только тракторов с машинами накупили бы, а и еще чего.
Мать тогда разозлилась не на шутку. Сначала кричала, мол, ты мать мою не трогай, со@лячка! Ты её в глаза ни разу не видела, чтобы выводы такие делать! А потом, когда Алёна сказала, что судя по тому, что дед от пьянки помер, и бабка наверняка недалеко ушла. Тоже поди за воротник здорово закладывала, раз молодой в могилку загремела.
Вот тогда- то и залепила мать Аленке пощёчину. Не сильно, но до того обидно было Алене, что сама себе она поклялась, что никогда в жизни мать свою не простит.
Здорово тогда обиделась Алёна. Даже из дома уйти собиралась. Они ещё в том, первом доме жили, который сгорел потом.
Вышла она с пакетиком, посидела на качели, прогулялась вверх по улице, да вернулась, потому что некуда идти. Есть бабка, отцова мачеха, да только она и знать их семью не хочет. Пока дед, отцов отец живой был, вроде общались, а потом, когда деда не стало, мачеха сразу забыла про то, что есть у неё пасынок. Алёна тогда маленькая была, мало что помнила, но всё равно обрывки воспоминаний иногда всплывали в памяти.
Побродила Алёна, да домой вернулась. Мать с ней даже не разговаривала в тот вечер, зато отец всю плешь проел своими разговорами да нотациями. Всё сидел у неё в комнате, и рассказывал о том, сколько мать в жизни натерпелась. Рано сиротой осталась, мама у неё болела сильно, от болезни и умерла. А то, что дед пил- слабым оказался, не справился с трудностями, и выбрал легкий путь. Пить- то оно всяко легче, чем проблемы свалившиеся решать.
-Мы, мол, Алена, с мамой твоей можно сказать оба сиротами остались при живых отцах. Хоть и жили раньше далеко друг от друга, а судьбы наши во многом похожи. Правда моя- то мамка умерла, когда я уже большой был, а маме твоей меньше повезло. Она тебя намного младше была, когда без мамки осталась. И на ее плечи много забот свалилось. Зря ты так с матерью. Нельзя так, дочка. Ты бы прощения попросила у нее.
Алена умом понимала, что сболтнула лишнего, и даже чувствовала себя немного виноватой, но прощения просить была не приучена. Даже не то, что не приучена, просто не умела. Натура у нее такая. Язык словно немеет, когда надо извиниться, или поблагодарить за что-то.
Тот первый дом у них нормальный был. Большой, светлый. У каждого по комнате было. У родителей спальня, у брата Славика, у нее, Алены. Сестра еще маленькая была, с родителями в комнате спала, но для нее комната тоже уже готовая была, ждали, когда подрастет малышка. Зал большой был. Вечерами собирались там, телевизор смотрели.
Очень родители переживали, когда сгорел дом. Хорошо хоть сами выскочить успели. Правда, выбегали в чем были, но хоть живые остались. Даже документы все там, в доме остались. И вещи.
Вот где он, Бог этот был, когда дом у них сгорел? Что-то не протянул он руку помощи, не помог потушить дом. Одни головешки и остались. И то, все славят родители своего Бога за то, что живые остались. Живые, только голышом. В ночнушках выскочили, а на улице зима, мороз. Потом в обносках чужих сколько времени ходили, да у чужих людей жили. Люди их в свой дом пустили, который все продать никак не могли. А потом уже родители поговорили, и решили под капитал этот дом купить.
И зачем вообще надо было покупать его? Дурацкий дом. Он Аленке вообще сразу не понравился, а когда с сестрой их в одну комнату поселили, так и вовсе возненавидела она его всей своей детской душой.
Они сначала хотели этот дом ремонтировать, да комнату пристраивать, а потом решили, что надо строиться. Мол, детей трое, как тут ремонтироваться? Да и переделки эти ещё дороже обойдутся. Построим новый дом, а этот детям оставим.
И вот это вечное родительское потерпи! Потерпи, достроим дом, станет легче с деньгами. Потерпи, достроим дом, будет у каждого своя комната, как раньше. Потерпи, достроим дом, будем чаще отдыхать. Как же бесит это вечное потерпи! Пока терпишь, и старость придет. Да и потом мало что изменится, потому что найдутся опять причины терпеть. И никогда у нее, Алены, не будет того, что есть у той же Светки. Ни комнаты такой, ни компьютера хорошего, ни телефона крутого. И отдыха нормального с такими родителями точно не будет, потому что такой отдых, как у них в семье, это не отдых, а полный отстой.
Если за лето несколько раз выедут на ближайшие озера, и то хорошо. Ну что это за отдых? Сначала трястись по бездорожью на старенькой Мазде, которая по возрасту старше самой Аленки. И не просто трястись, а ещё на коленках держать котомки с едой да барахлом в виде палаток и одеял. Машина битком набита этим барахлом, им, детям, сзади тесно, да ещё и держи это всё на коленках.
А по приезду- ну нет бы на платную базу заехать, заселиться в домик, как все нормальные люди делают, и отдыхать по человечески. Куда там! Мать с отцом, видите ли, любят дикарями отдыхать. Пока эти палатки поставишь, пока всё разложишь, уже и отдыхать неохота. А отец, как дурачок, честное слово! Бегает у мангала с решёткой, и рассказывает, какой сейчас у них шашлык чудесный будет.
А ведь можно спокойно пойти, купить палочку шашлыка, и есть, а не исходить слюной, не ждать, когда там всё у него приготовится. И не слушать его рассуждения о том, что вот у него мясо, так мясо, свое, домашнее, а не то, что в магазине продают. Поди, мол, угадай, что тебе за кусок попадётся?
Ей, Алёнке, вообще- то по барабану, какое там мясо. В магазин же его о куда-то привозят, значит кто-то его выращивает, поросёнка этого. А технология наверное у всех одна. Корми, и он вырастет. Но отца в этом вопросе не переспорить. Он ведь как чумной, будет доказывать с пеной у рта, что своё, домашнее, всяко лучше. Без дрожжей всяких и гормонов.
Вообще их хозяйство бесит. Куры, гуси, свиньи эти. И зачем это всё нужно, когда можно всё в магазине купить? Сколько раз она матери с отцом пыталась объяснить, что глупо это, но всё бесполезно. У них своя арифметика. Доказывают ей, что благодаря хозяйству их стройка быстрее движется. Мол, мы бройлеров, гусей, да свиней выращиваем не только для себя, но и на продажу. Куриным мясом и себе морозилку забиваем, и продаем за хорошую цену. Свининку круглый год покупают люди, а гусей к новогодним праздникам с руками отрывают. В том году благодаря хозяйству нашему железо купили, и крышу накрыли. Вот закончим стройку, тогда и видно будет. А пока выбора нет, потому что на зарплату не шибко- то много построишь.
Продолжение ниже по ссылке
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.