— Светк, давай еще вина закажем? — тетя Люба махнула рукой официанту, даже не глянув в мою сторону. Щеки у нее горели, как у школьницы на первом свидании, а глаза блестели от выпитого.
Я сжала зубы и кивнула. Что я могла сказать? Они ведь «гости».
Сидели мы в каком-то модном ресторане на набережной. Цены там такие, что я обычно мимо прохожу, даже не заглядывая в меню. Но это ведь они захотели. Я-то готовила дома три часа — курицу с картошкой, салаты, даже пирог испекла. А Люба морщилась: мол, хочется чего-то особенного, отдохнуть душой.
Ну вот и отдыхают.
Напротив меня сидела Ирка, их дочка, моя двоюродная сестра. Уткнулась в телефон и ковыряла вилкой салат. Рядом дядя Коля молча жевал картошку, будто больше ничего в жизни его не волновало.
— Ты чего такая кислая? — Люба наклонилась ко мне через стол. — Расслабься! Ты ж сама звала!
Звала. Да. Раз в год они приезжают из своего городка, и каждый раз я думаю: ну все, больше не позову. А потом вспоминаю маму. Она всегда твердила: родня — это святое.
Святое. Ага.
****
Тетя Люба — это сестра моей покойной мамы. Громкая, как сирена скорой помощи, и такая же настойчивая. Раньше она была красавицей, я видела фото: тонкая талия, длинные волосы. Но годы и жизнь с дядей Колей ее измотали. Он пил и молчал, а она орала и требовала.
Ирка у них выросла такая, что работать не хочет. Двадцать восемь лет, а все еще у родителей на шее сидит. То одно не нравится, то другое. В последний раз говорила, что в магазине продавцом стоять — это унижение.
А я? Мне сорок восемь. Живу одна в небольшой квартире. Работаю бухгалтером, каждый вечер чай пью и телевизор смотрю. Мужа нет — был когда-то, но ушел. Детей тоже. Осталась только родня, которая приезжает раз в год и превращает мою жизнь в цирк.
— Света, а вот эта рыба дорогая, да? — Ирка показала вилкой на меню. — Триста рублей за сто грамм! Это ж я за день столько зарабатываю!
— Ну не бери, — пожала я плечами. — Там же есть подешевле.
— Да ладно тебе! — вмешалась Люба. — Раз уж пришли, надо брать все самое лучшее! Живем один раз! Коля, заказывай себе стейк, не сиди как нищий!
Дядя Коля поднял глаза, кивнул и снова уткнулся в тарелку.
Официант подошел — молодой парень с усталым лицом. Люба начала заказывать: вино, рыбу для Ирки, себе мясо с соусом.
— А вы что будете? — официант посмотрел на меня.
— Чай, наверное, — буркнула я.
— Чай?! — Люба закатила глаза. — Света, ты совсем старушкой стала! Живи хоть раз по-нормальному!
Я промолчала. Кошелек в сумке будто тяжелел с каждой секундой.
****
Час прошел незаметно. Люба болтала без остановки, Ирка жаловалась на жизнь, дядя Коля молчал. Я сидела и думала, сколько это все будет стоить.
Когда официант принес счет, я глянула на цифры и похолодела. Четыре тысячи восемьсот рублей. За один ужин. Это же почти неделя моих продуктов.
— Ну что, пойдем? — Люба потянулась за сумкой, зевая. — Поздно уже.
— А счет? — я еле выдавила из себя.
— Какой счет? — она посмотрела на меня, будто я сказала что-то неприличное. — Ты ж нас пригласила! Мы гости!
— Гости?! — у меня перехватило дыхание. — Люба, я вас дома кормила! Вы сами в ресторан захотели!
— Ой, Светка, не жадничай! — она махнула рукой. — У тебя зарплата хорошая, а мы с Колей на пенсии. Ирка вообще без работы. Не по-семейному это — с родни деньги требовать!
И тут меня прорвало.
Я встала так резко, что стул скрипнул. Люди за соседними столиками повернулись.
— Не по-семейному?! — голос мой дрожал. — А приезжать ко мне, жрать за мой счет и даже спасибо не сказать — это по-семейному? Я вам не банкомат!
Люба открыла рот, но ничего не сказала. Ирка подняла глаза от телефона впервые за вечер. Дядя Коля кашлянул.
— Света, ну успокойся...
Но я уже схватила сумку. Вытащила две тысячи — все, что было с собой — бросила на стол и пошла к выходу. Ноги сами несли меня.
На улице холодный октябрьский ветер ударил в лицо. Я глубоко вдохнула и почувствовала, как внутри что-то отпускает.
****
Дома я сидела с чашкой чая у окна. В квартире было тихо. Никто не орал, не требовал, не жаловался. Только я и тишина.
Утром они уехали. Люба дулась, Ирка бурчала что-то себе под нос, дядя Коля молча тащил чемодан. Я проводила их взглядом из окна и почувствовала облегчение.
Наконец-то все кончилось.
Так я думала.
****
Через неделю телефон завибрировал. «Тетя Люба» высветилось на экране. Я посмотрела и не взяла трубку. Пусть остынут.
Но звонки не прекращались. Один, второй, третий. Потом посыпались сообщения.
«Ты совсем стыд потеряла? С родней так не поступают!»
«Мы к тебе с душой, а ты нас вон как!»
«Думаешь, раз одна живешь, тебе все можно?»
Я сжала телефон в руке. Пальцы побелели.
И тут раздался стук в дверь. Громкий, настойчивый.
— Света! Открывай! Я знаю, что ты дома!
Голос Любы прорезал тишину, как нож.
Я замерла. Неужели они вернулись?
Стук повторился, еще громче.
— Не думай, что так просто отделаешься!
Сердце забилось быстрее. Я медленно подошла к двери и открыла.
На пороге стояла Люба. Красная, растрепанная, с сумкой в руке. За ней маячил дядя Коля, а Ирка выглядывала из-за его плеча.
— Ты что творишь, а? — Люба шагнула внутрь. — Мы всю дорогу обратно думали! Сестра твоя родная в гробу перевернулась бы!
— Люба, я...
— Молчи! — она ткнула пальцем в мою сторону. — Ты нас опозорила! Две тысячи кинула, как подачку! У нас пенсия копеечная, а ты тут в своей квартире как королева!
Жар поднялся к щекам. Я заставила себя ответить:
— Я вас не звала в ресторан! Это вы захотели!
— Ой, твоя готовка! — Люба фыркнула. — Картошка с курицей! Мы приехали отдохнуть, а не диету держать!
Ирка кивнула:
— Ага! Рыба там сухая была, соус кислый. Я б дома лучше поела!
— Так ешь дома! — сорвалась я. — Почему я за вас платить должна?
Люба замолчала. Потом сказала тихо, но твердо:
— Потому что ты одна, Светка. Ни детей, ни мужа. На кого тебе тратить? А мы семья, нам тяжело. Ты должна помогать!
Я смотрела на нее и вдруг поняла: она правда в это верит. Верит, что я им обязана.
— По-родственному? — голос мой стал тихим. — А где вы были, когда я маму хоронила? Когда ночами сидела, лекарства считала? Ты хоть раз позвонила?
Люба открыла рот.
— Вы приезжаете, когда вам что-то надо. А я для вас — кошелек на ножках.
Дядя Коля кашлянул. Ирка буркнула:
— Ну ты и злая...
— На твоем месте я бы работать научилась, а не ныть! — я развернулась к ней. — Хватит. Уходите. Все. Сейчас.
Люба постояла, тяжело дыша. Потом резко развернулась:
— Пошли, Коль. Пусть сидит одна!
Они ушли. Дверь хлопнула так, что стекла дрожали.
Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как внутри что-то ломается. Но не с болью. С облегчением.
****
Прошло две недели. Телефон молчал. Я привыкла к новой жизни: утренний кофе, работа, вечера с книгой. Никто не требовал, не орал.
Но я знала: они не исчезли. Где-то там, в своем городке, они пережевывали обиду и ждали момента.
И этот момент настал.
В субботу утром телефон ожил. «Тетя Люба». Я замерла. Не возьму.
Но пришло сообщение: «Свет, надо поговорить. Приедем в три».
Я посмотрела на часы. Полдень. Три часа до их вторжения.
Хватит бегать. Пора поставить точку.
В три раздался звонок. Я открыла дверь.
На пороге стояла Люба. Но какая-то другая. Волосы прилизаны, глаза красные. В руках пакет с вином и чем-то завернутым.
— Свет... — голос ее был тихим. — Мы поговорить пришли. Можно?
Я молча посторонилась.
Они прошли в прихожую и замерли у порога.
— Вот... — Люба протянула пакет. — Вино взяли. И пирог. Ирка пекла.
Я глянула на Ирку. Та отвела глаза, но щеки порозовели.
— Садитесь, — кивнула я на кухню. — Чайник поставлю.
Мы сели за стол. Тишина давила.
— Свет, — начала Люба, глядя в сторону. — Я переборщила тогда. Мы все переборщили. Я ночами думала: как так вышло? Ты ж не чужая. А я на тебя как на врага...
Я молчала.
— Мы привыкли, что ты всегда выручаешь, — продолжила она. — А ты права была. Я маму твою вспомнила... Стыдно стало.
Дядя Коля кивнул:
— Я говорил, Люба, не лезь. Прости, Свет.
Ирка отложила телефон:
— Я работу нашла. В кафе. Официанткой. Могу сама платить теперь.
Я смотрела на них. На Любу, которая впервые просила, а не требовала. На Колю, который наконец заговорил. На Ирку, которая начала взрослеть.
Устала воевать. Они не идеальные. И я не святая.
Но, может, в этом и есть семья? Не быть безупречными, а учиться друг у друга?
— Ладно, — сказала я. — Пирог режьте. Только счет пополам.
Люба улыбнулась. Впервые за долгое время — тепло.
Чайник засвистел. За окном пошел дождь.
Может, справедливость — это не про наказание? А про то, чтобы дать шанс?
Им — измениться. Мне — отпустить.
Завтра будет новый день. И, кажется, он будет хорошим.
Но только я так подумала, как телефон Любы зазвонил. Она взяла трубку, лицо ее изменилось. Губы сжались в тонкую линию.
— Да, мы у Светки... Что?! — она резко встала. — Когда это случилось?!
Дядя Коля вскочил:
— Что там?
Люба молча протянула ему телефон. Он послушал и побледнел.
— Нам надо срочно ехать, — сказала Люба, глядя на меня. — Коль, собирайся. Ирка, быстро!
— Что случилось? — я тоже встала.
Люба замялась. Потом выпалила:
— Твой дядя Миша. Помнишь его? Мамин брат. Он умер вчера. А в завещании... — она запнулась. — Света, там написано твое имя.
Мир вокруг замер.
***
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Для всех остальных 2 часть откроется завтра, чтобы не пропустить, нажмите ПОДПИСАТЬСЯ 🥰😊