Я всегда считал себя обычным парнем — двадцати двух лет от роду, студентом, который подрабатывает фрилансом, чтобы не сидеть на шее у родителей. Жизнь течет своим чередом: лекции, дедлайны, вечера с друзьями и, конечно, с ней — моей любимой. Мы вместе уже два года, и я люблю ее так сильно, что ради нее отказался от всего, что могло нас разлучить. Раньше я экспериментировал с наркотиками, как многие в нашем возрасте, но это было ошибкой, о которой я жалею до сих пор. Теперь я чист, как стеклышко. У меня замечательная семья — мама, которая всегда готова выслушать, отец, строгий, но справедливый, и младшая сестра, которая смотрит на меня как на героя. Я верю в Бога, стараюсь ходить в церковь, но, признаюсь, получается не так часто, как хотелось бы. Жизнь закручивает, а грехи... они всегда под рукой, тянут назад.
Все началось в ночь с 2 на 3 мая. Мы с любимой легли спать пораньше — на следующий день у меня была важная встреча по работе, от которой зависело многое. Но сон не шел. Я ворочался, уставившись в потолок, и в голове крутились мысли о том, как я должен вести себя на этой встрече: уверенно, убедительно, без единой заминки. Вдруг меня накрыло странное видение — я представил, как все пройдет идеально, и от этой мысли меня разобрал смех. Тихий, но искренний, как будто над какой-то забавной шуткой. И тут... я почувствовал их. Словно три или четыре крошечных бесенка уселись у меня на лбу, их смех эхом отдавался в моей голове, поддакивая, подпевая, как верные слуги своему хозяину. Я даже ощущал их вес — легкий, но настойчивый, как прикосновение холодного ветра. Они хихикали, нашептывали: "Да-да, именно так, хозяин, все будет по-твоему". Это длилось всего минуту, может, две, но казалось вечностью.
Поначалу я не придал этому значения — просто усталость, переутомление. Но потом, когда смех стих, меня накрыла волна паники. Сердце заколотилось, как барабан, я резко открыл глаза и уставился в темноту комнаты. Бесы исчезли, словно их и не было. Комната была тихой, любимая мирно дышала рядом. Я заставил себя закрыть глаза и, наконец, уснул — тяжелым, беспокойным сном.
Утром я проснулся с ощущением, будто что-то сломалось внутри. Пока пил кофе, мысли вернулись к той ночи. Что это было? Галлюцинация? Стресс? Я схватил телефон и полез в интернет, набирая в поиске: "Что значит, если слышишь смех бесов во сне?" Часами читал форумы, статьи о духовном мире, экзорцизме. Многое казалось бредом, но одна тема зацепила — признаки одержимости. Везде одно и то же: внезапная агрессия, навязчивые мысли, потеря контроля, видения. Я проверил себя: да, вспыльчивость иногда проскальзывает, грехи прошлого давят, но кто из нас идеален? "Это просто совпадение", — подумал я и отмахнулся. Продолжил день, как ни в чем не бывало.
Но недели две спустя все пошло наперекосяк. Я стал другим — словно внутри разгорелся пожар. Агрессия накатывала волнами: мелочи выводили из себя, слова резали, как ножи. С любимой мы ругались по пустякам — раньше наши споры заканчивались объятиями, а теперь... 10 мая мы были в гостях у ее друзей. Вечер начался мило: смех, вино, разговоры. Но потом я сорвался. Она сказала что-то невинное, а я взорвался — кричал, обвинял в том, чего не было. В ярости я ударил ее. Пощечина — не сильная, но достаточно, чтобы она отшатнулась. Я замер, уставившись на свою руку, как на чужую. Никогда, ни разу в жизни я не поднимал руку на девушку. Для меня это было табу, низостью, за которую презираешь себя. А тут... Я вылетел из квартиры, не сказав ни слова.
По дороге домой мысли кружили вихрем. "Что я наделал? Как я мог?" Стыд жрал изнутри, а потом пришли они — темные, липкие, как смола. "Ты никто. Никто не простит. Закончи это. Единственный выход — уйти". Это были не просто эмоции, не импульс. Я обдумывал все тщательно: как сделать, чтобы не мучиться, чтобы наверняка. Последствия? Какая разница. В тот момент мир сузился до одной точки — конца. Дома я сел за стол, взял ручку и написал записку: "Встретимся в аду, суки". Коротко, злобно, как плевок в лицо судьбе. Высыпал на стол пачку таблеток — антидепрессантов, которые держал про запас. На глаз штук восемьдесят. Запил водой, горсть за горстью, чувствуя, как они царапают горло. Но сомнения грызли: "А если не сработает? Если проснешься в больнице, сломанным?" Взгляд упал на туалетный столик — там стояла бутылка щелочи для прочистки труб. Я знал, как она работает: разъедает металл за минуты, кожу — мгновенно. "Идеально", — подумал я и выпил глоток. Жжение ударило сразу — огонь внутри, рот выжженный, как пустыня. Я попытался встать, дотянуться до крана, но ноги подкосились, и мир погас.
Пустота. Ни света, ни тьмы, ни снов — просто ничто. Вечность или миг? Не знаю. А потом — вспышка. Я открыл глаза и увидел маму и любимую. Они склонились надо мной, лица бледные, глаза красные от слез. "Сынок! О боже, что ты наделал?!" — кричала мама, пытаясь поднять меня. Голова была как в тумане, мысли не складывались. "Почему я жив? Почему?" Я не понимал, где я, что происходит. Живот скручивало в узел, но я встал — шатаясь, но встал. Прилег на кровать, пытаясь собраться. Они засыпали вопросами: "Сколько таблеток? Что ты пил? Зачем?!" Я молчал, слезы катились сами. Внутри бушевала буря — стыд, вина, облегчение. "Мне нужен воздух", — прошептал я наконец.
Мы с любимой вышли на улицу. Ночь была прохладной, майский ветер шептал в листьях. Я шел молча, уставившись в асфальт, а она рядом — держит за руку, тихо говорит: "Все будет хорошо. Я здесь. Мы пройдем через это". Девять часов назад я ударил ее, а она примчалась, когда мама позвонила в панике. Несмотря ни на что. Я остановился, повернулся к ней: "Прости меня. За все. За удар, за слова, за эту... глупость. Я изменюсь. Клянусь". Она обняла меня, и в тот момент я поверил — правда поверил, что смогу. Что это конец тьмы.
Но выжить... Это было чудом. Или проклятием? Щелочь, которая жрет трубы на глазах — я видел, как она работает, — не оставила следа. Живот болел пару дней, тошнило, мутило в голове, но ничего серьезного. Врачи потом сказали: "Повезло. Миллиметр в сторону — и привет". Я не ел ни разу за эти дни — ни голода, ни желания. Только вода и активированный уголь, чтобы вывести дрянь из организма. А потом... потом все изменилось. Не постепенно, а как взрыв.
Я стал другим человеком — лучше, чище, острее. Уверенность хлынула рекой: страхи, которые раньше сковывали, испарились. Я начал замечать детали — ложь в словах политиков по телевизору, скрытые мотивы в разговорах друзей. Чувства обострились: радость — ярче, гнев — как молния. Да, агрессия осталась, но теперь я контролировал ее, как оружие. Выносливость? Я не спал по четыре-пять суток — ездил по делам, встречам, и энергия била ключом. Форма не упала, наоборот: мышцы налились, кожа засияла, взгляд стал таким, что девушки на улице оборачивались, ловя мой взгляд. "Ты изменился, — шептала любимая. — Стал... притягательным. Как магнит". Идеи роились в голове — бизнес-планы, творческие проекты, все до мелочей продумано. Раньше я плыл по течению, а теперь... теперь я чувствовал себя хозяином. "Мир в моих руках", — думал я, и близкие кивали: "Да, ты расцвел".
А потом воспоминание о той ночи вернулось. Бесы на лбу, их смех... И смерть, которая не пришла. За неделю до суицида — они, а после — спасение. Словно сделка: "Отдай жизнь — и получи силу". Я осознал это внезапно, как удар током. "Договор с дьяволом?" Сердце замерло, но страх быстро ушел. Любопытство победило. А что, если проверить? В следующий раз, когда опаздывал на электричку — последнюю в тот вечер, — я прошептал про себя: "Задержи ее. Дай успеть". И она стояла. Не уехала. Я влетел в вагон за секунду до свистка. Должники, которые тянули с возвратом денег месяцами? "Заставь их отдать". На следующий день — звонки, переводы. Все разом.
Таких случаев — десятки за неделю. Маленькие, но точные. Словно невидимая сила подыгрывает. Трудно поверить, но факты на лицо. Я принял это как подарок. С какой целью? Пока не знаю. Может, чтобы стать сильнее. Может, чтобы искупить грехи по-новому.
Сегодня, 16 мая, мы с любимой шли к ней домой. У лифта стояла бабушка — седая, усталая, с пакетами в руках. "Оба сломаны, — вздохнула она. — Уже полчаса жду. Придется на восьмой пешком". Моя живет на четырнадцатом. Она предложила: "Давай тоже пешком, разомнемся". Я улыбнулся: "Нет. Выйдем на улицу, я покурю. А потом вернемся — и поедем". Она засмеялась: "Оптимист". Мы вышли, я затянулся сигаретой, глядя на звезды. "Когда вернемся, — сказал я вслух, — пусть лифт работает. Как по волшебству". Она знала про бесов, про мои догадки — я рассказал ей все. Но такого... Мы вернулись, нажали кнопку — и двери открылись мгновенно. Гладко, без скрипа. Бабушка ахнула: "Чудеса!" А любимая побледнела: "Это... правда? Мне страшно". Я обнял ее: "Не бойся. Я разберусь".
Сейчас я сижу дома, пишу это. Раньше слова не лезли — в школе сочинения были пыткой. А теперь... льется само. Кто-то скажет: "Псих, иди к врачу". Кто-то: "В церковь, каяться!" Но я знаю, что делать. Верьте в Бога — он спасает. Ходите в храм, молитесь. Потому что это может случиться с каждым. И не каждый воспользуется шансом так, как я. Я изменюсь. Стану лучше. Для нее, для семьи, для себя. А сила... она внутри. И она моя.