Глава 17: Перекресток
Хеда смотрела на Магомеда, и у нее перехватило дыхание. Это был последний человек, которого она хотела бы видеть. Олицетворение того кошмарного мира, из которого она только что сбежала. Он стоял возле своего внедорожника, и дождь начинал покрывать мелкими каплями его ветровое стекло.
«Ты замерзнешь, — сказал он, подходя ближе. Его голос был удивительно спокоен. — Садись в машину. Я отвезу тебя домой».
«Нет, — отступила она, обнимая себя за плечи. — Я не вернусь туда. Никогда».
Магомед внимательно посмотрел на нее. Он видел отчаяние в ее глазах, грязь на тапочках, решимость в сжатых кулаках. В этот момент он не был похож на того насмешливого, уверенного в себе парня из гостиной. Он казался усталым и серьезным.
«Ладно, — согласился он. — Не домой. Но ты не можешь вот так, в тапочках и под дождем. Поедем в кафе, согреешься. Ничего от тебя не хочу. Честное слово».
Он сказал это так просто, так безыскусно, что у Хеды не нашлось сил сопротивляться. Она молча кивнула, позволив ему открыть перед ней дверь пассажира.
В салоне его машины было тепло и пахло кожей. Играла тихая, незнакомая музыка. Хеда сидела, сжавшись в комок, и смотрела на запотевшее окно.
«Я его знаю с детства, Аюба, — сказал Магомед, не глядя на нее. — Раньше он другим был. Не оправдываю его. То, что он делает с тобой – не по-мужски».
«А то, что вы делаете с ним? — тихо спросила она, не поворачивая головы. — Вы его «друзья»? Вы его травите».
Он тяжело вздохнул. «Я не его дилер, Хеда. Я пытался его остановить. То, что ты видела у нас дома... это была последняя, отчаянная попытка. Я думал, если он будет употреблять при мне, я смогу контролировать дозу, уговорить его завязать. Я был наивен. Этого не контролировать. Он уже в слишком глубокой яме».
Хеда молча смотрела на него, пытаясь разглядеть в его профиле ложь или искренность. Она не могла определить.
В кафе, за столиком в углу, она наконец согрелась. Горячий шоколад обжигал губы, но она чувствовала, как дрожь в руках понемногу отступает.
«Куда ты пойдешь?» — спросил Магомед.
«Не знаю. К подруге, может быть. Но они меня найдут. Мой отец... он найдет и вернет».
Он покачал головой. «Ты не представляешь, на что он способен в отходняках и в ярости. Он тебя не отпустит. Ему теперь только ты и нужна, как козел отпущения за все его грехи». Он порылся в кармане и протянул ей ключ. «У меня есть пустая квартира. Съемная. В другом районе. Можешь пожить там пару дней. Придешь в себя, подумаешь».
Хеда смотрела на блестящий металлический ключ, как на что-то опасное. Доверять ему? Нет. Но выбора у нее не было. Ее взгляд перешел с ключа на его лицо.
«Почему? Почему ты это делаешь?»
Он отвел глаза. «Потому что я видел, как он на тебя смотрел в тот вечер. И потому что я когда-то не помог своей сестре, и она покончила с собой. Я не хочу нести еще один грех на душе».
Он встал, оставил на столе деньги за чай и ушел, не оглядываясь. Хеда осталась одна с ключом в руке и с тяжелым, невыносимым решением.
Вечером она все-таки поехала по адресу, который оставил Магомед на бумажке . Небольшая, но чистая квартира-студия. Безликая, без следов чьей-либо жизни. Она заперла дверь на все замки, подошла к окну и смотрела на незнакомые огни. Она была в безопасности. Пока что.
Она включила телевизор. Шла какая-то глупая комедия. Она села на пол, обняла колени и уставилась на экран, не видя его. Она была как раненый зверь, нашедший временную берлогу. Она не доверяла Магомеду. Но боль в его голосе, когда он говорил о сестре, была настоящей. Такой же настоящей, как ее собственная. И в тот момент это было единственное, что связывало ее с этим миром — чужая, непонятная, но живая боль. Она осталась жива. Но она не знала, что делать с этой жизнью.
Глава 18: Голос из прошлого
Утро началось с резкого, настойчивого звонка в дверь. Хеда вскочила с матраса, сердце заколотилось в паническом ритме. Она подкралась к двери и, затаив дыхание, посмотрела в глазок.
На пороге стояла не фигура Аюба или Магомеда. Стояла ее мать. Марха. Ее лицо было бледным, испуганным, глаза заплаканы и подпухли.
«Хеда! Дочка! Открой! Я знаю, что ты там!» — ее голос был полон отчаяния.
Как она ее нашла? Позвонил ли Магомед? Или они выследили ее через какие-то связи? У Хеды не было ответов. Рука сама потянулась к замку. Она медленно открыла дверь.
Марха ворвалась в квартиру, схватила ее в охапку, прижала к себе, рыдая. «Что ты наделала! Мы с ума сходили! Аюб звонил, говорил, что ты убежала, что ты... что ты могла с собой что-то сделать!»
Хеда стоически выдержала ее объятия, не отвечая на них. «Он сказал правду, мама. Я убежала. Потому что он угрожал мне. Потому что он наркоман. И я не вернусь».
Марха отпрянула, как от огня. Ее лицо затвердело. «Он не наркоман! У него срыв! Он плакал, Хеда! Он умолял нас тебя найти! Он любит тебя!»
Горькая, короткая усмешка вырвалась у Хеды. «Любит? Он ненавидит меня так же, как ненавидит себя. И вы, мама, вы тоже это знаете. Но вам удобнее верить в эту сказку, чем видеть правду».
«Я верю в честь нашей семьи! — крикнула Марха, и в ее голосе зазвенела истерика. — Я верю в то, что жена должна быть с мужем в болезни и в здравии! Ты давала клятву перед Богом!»
«А он? — тихо спросила Хеда. — Он давал клятву беречь меня? Он ее смыл в унитаз вместе со своей дозой!»
Они стояли друг напротив друга, обе в слезах, обе раздавленные отчаянием, но разделенные пропастью, которую, казалось, уже ничто не могло преодолеть.
Мать ушла, пообещав дать Хеде время подумать. Но Хеда знала — это была лишь передышка. Буря еще не миновала.
Вечером, когда она сидела в тишине, раздался звонок на простенький телефон, который ей оставил Магомед. Незнакомый номер.
«Алло?» — осторожно сказала она.
«Хеда? Это Руслан. Мы виделись на свадьбе у Мадины. Я... я слышал, у тебя проблемы. Я хочу помочь».
Голос в трубке был низким, спокойным, уверенным. Руслан. Она смутно вспомнила его — высокого, статного мужчину, который танцевал с другой девушкой, но чей взгляд несколько раз за вечер встречался с ее. Он был другом ее подруги, казался человеком из другого, надежного мира.
«Я знаю, что говорить что-то сейчас – неуместно, — продолжал он. — Но я не могу молчать. Дай мне знать, если тебе понадобится защита. Любая».
Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Хеда сидела, сжимая в руке телефон. Это была вторая ниточка, брошенная ей из внешнего мира. Первая — от сомнительного Магомеда, связанного с ее кошмаром. Вторая — от почти незнакомого человека, чей голос звучал как якорь в бушующем море.
Ночью ей не спалось. Она думала о звонке Руслана. О его спокойной, обнадеживающей силе. В нем не было ни капли жалости, только уверенность и предложение помощи.
Она думала о матери. О ее слезах, о том, как она, должно быть, объездила полгорода, чтобы найти ее. О боли в ее глазах.
Она думала об Аюбе. О его пустых, мертвых глазах, полных ненависти к себе и к миру.
Она встала и подошла к зеркалу в ванной. Смотрела на свое исхудавшее лицо, на глубокие синяки под глазами, на следы пережитого ужаса.
За одну ночь ее жизнь превратилась в сложную, запутанную паутину. В ней были липкие, прочные нити страха, долга и манипуляций, которые тянули ее назад, в ад. И были тонкие, почти невесомые, но упрямые нити чего-то нового — помощь от неожиданных людей, чужое, непонятное сочувствие, даже этот странный звонок от почти незнакомца. Теперь ей предстояло решить, какие нити рвать без сожаления, а за какие — цепляться изо всех сил. Или, возможно, попытаться сплести из них совершенно новую, свою собственную жизнь.