Александр Иванович Куприн, с его буйным нравом и щедрой детской душой, и Мария Карловна Давыдова, умная, властная хозяйка влиятельного журнала «Мир Божий». Она была вдовой, старше его, и вначале этот союз казался ему спасением от хаоса холостой жизни. Но очень скоро спасительные берега превратились в поле боя.
Он творил, пил, исчезал в загулах и возвращался раскаявшимся, но неисправимым. Она правила рукописи, устраивала литературные салоны, пыталась обтесать его глыбу под формат петербургского света.
Это был не подарок. Это был вызов
Однажды, на день рождения, он, сияя от гордости, вручил ей футляр. На бархате лежали изящные золотые часики с эмалью. Но взгляд Марии Карловны скользнул по ним, и он уловил не восторг, а легкую, почти мгновенную усмешку разочарования. Этого было достаточно. Ярость, стремительная и слепая, затмила всё. Не говоря ни слова, он выхватил часы из ее рук, швырнул на пол и с силой, от которой вздрогнул паркет, вдавил каблуком. Блестящий механизм захрустел, эмаль рассыпалась цветной пылью. Он стоял, тяжело дыша, глядя на ее побледневшее лицо.
Страшный эпизод, который случился позже
Мария Карловна задержалась в театре. Вернулась поздно, в облаке газа и шелка, пахнущая ночным холодом и чужими аплодисментами. Он встретил ее в кабинете, мрачный, с тлеющей в глазах ревностью. Слова были лишни. Молча, с ледяной точностью, он чиркнул спичку и, не сводя с нее взгляда, бросил на подол ее воздушного платья.
Жадный огонь змейками метнулся по нежной ткани. Мария Карловна не закричала. Испуг мелькнул в ее глазах лишь на секунду, сменившись холодным отчаянием. Она захлопывала ладонями синие языки пламени, которые прожигали шелк и опалили кожу. Он не двигался, наблюдая, как ее изящные руки в перчатках бьются с огнем, который стал его возмездием. Это была не ревность, а молчаливое взаимное уничтожение.
Когда пламя было потушено, между ними остался только едкий запах гари и непроходимая стена отчуждения
Их дочь Лида росла в этом доме, где любовь выражалась скандалами, а забота — тиранией. Куприн, сам буйный и непокорный, с горечью обвинял Марию Карловну в равнодушии к ребенку. В этом был свой горький смысл: отношение к мужу она перенесла на ребенка. Потерпев крах в управлении мужем, она не стала заботливой матерью.
Когда Лиде исполнилось четыре года, чаша терпения переполнилась. Они расстались. Брак, который должен был стать пристанью, рассыпался в прах, оставив после себя лишь опаленную память, да девочку, которую унесла с собой мать. А Александр Иванович остался один на один со своим буйным нравом и тоской, которую не мог затопить даже виски.
Они разошлись по разным берегам, унося с собой обломки общего кораблекрушения. Но жизнь не терпит пустоты
Отец Лиды, Александр Иванович нашел свою пристань в тихом, преданном взгляде Елизаветы Гейнрих. Она стала его ангелом-хранителем, той, кто пытался усмирить его бурную натуру терпением и любовью. В этом браке, более спокойном и прочном, в 1908 году родилась девочка — Ксения.
На другом берегу ее мать, Мария Карловна, не осталась в одиночестве. Ее сильный характер и ум нашли отклик у журналиста и дипломата Николая Иорданского. Их построенный на общности интересов и взаимном уважении союз был более рациональным и далеким от прежних страстей.
Бывшая свекровь, мать Куприна, была глубоко удручена разводом сына. Для нее Маша, несмотря ни на что, оставалась частью семьи, а Лида — любимой внучкой. Она приезжала, обнимала девочку, и в эти мгновения в детской снова пахло чем-то знакомым и уютным, из того, что уже безвозвратно ушло. Любовь бабушки стала для Лиды мостиком, который связывал два ее разъединенных мира — бурный мир отца и строгий мир матери. К сожалению – недолго.
Бывают такие жизненные истории, в которых очень трудно найти правых и виноватых. Но в том, что 21 летняя девушка умерла – виноваты все взрослые, которые ее не поддержали. Согласны? Напишите комментарий!