Исторические карты с Черкесией мы обнаруживаем в работе Дюбуа де Монпере «Путешествие вокруг Кавказа, к черкесам и абхазам, в Колхиду, Грузию, Армению и Крым» («Voyage autour du Caucase, chez les Tcherkesses et les Abkhases, en Colchide, en Géorgie, en Arménie et en Crimée») изданной в 1843 году по итогам его кавказской экспедиции 1833–1834.
Полный список карт можно увидеть в отдельной статье.
В этой же статье мы приведем одну из них и описание к ней Дюбуа де Монпере.
Следующие карты предназначены для древней географии Кавказа и Крыма.
Моим намерением в этой серии карт вовсе не было дать полную последовательную картину изменений, произошедших в политическом распределении этих стран: я стремился лишь представить их такими, какими их описали нам современные авторы в разные эпохи, и я скрупулезно старался передать их идеи и зафиксировать положения народов, городов, рек, которые они описывают: но чтобы сделать эту работу понятной, я позаботился, насколько это было возможно, поместить современное название рядом с древним и, так сказать, перевести древнюю и средневековую географию на язык современной географии.
X. Карта Перипла Скилака Кариандского.
Этот перипл, который долгое время приписывали Скилаку, современнику Геродота, судя по месту, которое он отводит народам Кавказа, и по деталям, которые он дает о побережье и греческих колониях, на самом деле восходит не ранее III века до нашей эры. Я поместил его здесь как переходный пункт между Геродотом и Страбоном.
XI а. Таврида, Кавказ и Армения по Страбону, умершему в 29 году от Рождества Христова.
Страбон – первый грек, давший достаточно обстоятельное описание Кавказского перешейка и Тавриды, которое он обязан был своим родственникам, управлявшим частью этой страны при Митридате, и римским полководцам, следовавшим за Помпеем в его экспедициях на берега Куры. Описания, которые он дает побережья черкесов, Колхиды, Иберии, Албании и т.д., всё еще применимы к тому, что там видят сегодня, и нельзя прочитать ничего более точного. Моя работа основана essentially на примечаниях, сопровождающих большой французский перевод Страбона, на «Мемуарах об Армении» Сен-Мартена, и на осмотре местности. Несколько названий стран и городов Армении и Мидии остаются неизвестными до наших дней; я не хотел бездумно загромождать ими свою карту; ни одно из них не встречается в местной географии. Остальные являются в большей или меньшей степени искажениями древней армянской или грузинской географии, подлинные названия которой я позаботился привести рядом. Я хотел бы иметь возможность исправить побережье Чёрного моря по картам, сопровождающим путешествие г-на У. Дж. Гамильтона в Малую Азию, Понт и Армению: но это сочинение ещё не вышло; я смог воспользоваться им только для следующей карты Плиния.
XII. Таврида, Кавказ и Армения по Плинию, умершему в 80 году от Рождества Христова.
За Страбоном, добросовестным географом, я представил Плиния, естествоиспытателя. Насколько первый работал как умный учёный, настолько второй оказался неспособным географом, составляя ту бессвязную мешанину, которая заполняет книги 3, 4, 5 и 6 его «Естественной истории». Но особенно его невежество ощущается в описании таких малоизвестных стран, как кавказские. Для него было хорошо всё; он собрал у множества авторов отрывки и списки народов и городов, которые могли касаться этих стран, и, не принимая во внимание эпоху, в которую писали различные consulted им авторы, он вперемешку собрал все эти документы, приделывая древний список шестивековой давности к современному списку и по два-три раза описывая одну и ту же страну, полагая, что описывает нечто новое. Поэтому с первого взгляда география Плиния кажется непостижимой; смешение древних и современных названий народов, городов и рек таково, что я сначала счёл невозможным составить сколько-нибудь разумную карту. Однако, тщательно анализируя эту своего рода мешанину, я в определённой степени сумел подобрать столь различные элементы, её составляющие, и добраться до источников его описаний. Таким образом, я смог отделить древнее от современного и вернуть каждому местности те названия разных эпох, которые она могла иметь и которые у Плиния образовывали несколько отдельных местностей, расположенных на больших расстояниях друг от друга. Кроме того, я принял во внимание частые повторы и дублирования, которые не могли не возникнуть при таком некритическом подходе. Тем не менее, география Плиния, наряду с такой путаницей, содержит несколько очень ценных документов по древней топографии Кавказа, и именно это побудило меня не отступать в своих исследованиях. Плиний мог консультироваться с несколькими военачальниками, которые воевали в странах Кавказа, и эти военные привезли списки кавказских народов, которые нигде больше не встречаются – ни у древних географов, ни у самых современных. По крайней мере, так мне показалось. Только большинство названий так плохо написано; переписчики совершили столько ошибок в этом отношении, что моя scrutinizing работа не смогла распространиться на все названия, содержащиеся в его труде, и я был вынужден оставить в стороне многие, которые, проявив некоторую смелость, я, возможно, смог бы вернуть к их первоначальной форме. Другие попытаются сделать то, что я не решился предпринять, и, возможно, преуспеют: я начал эту работу. Наиболее интересные части карты в этом отношении – это области лезгин, осетин, сванов и мосхов. Я также отмечу, что Плиний в описании Армении отводит халибам три совершенно разных положения: первое (кн. VI, гл. 4) – между Сиденой и равниной Фемискиры, положение, которое г-н У. Дж. Гамильтон вновь обнаружил и подтвердил разработками железной руды, ведущимися и поныне на этой части побережья. Второе, упомянутое в той же главе, соответствует современным медным рудникам Гюмюшхане недалеко от Трапезунда. Плиний уже называет этих халибов армянскими (Armeno-Chalybes). Наконец, третье положение, которое он им отводит, – это месторождения меди, серебра и железа в Кулпе и в Сомхети: см. кн. VI, гл. 10. Его описание, как мне показалось, не оставляет на этот счёт никаких сомнений и подтвердит то, что я высказал о халибах Иберии в моём путешествии, Т. IV, стр. 138. Добавлю также, что я смог исправить часть побережья Чёрного моря, простирающуюся от Трапезунда до Синопа, воспользовавшись столь интересным путешествием г-на У. Дж. Гамильтона, которое дошло до меня как раз во время изготовления этой карты. Что касается истоков Тигра, я предложил гипотезу, которая, без сомнения, покажется странной; но я не нашёл способа иначе объяснить слова Плиния. Источники с озером Аретуза состоят из малого озера Тигрис, находящегося к северу от озера Ван: я предположил, что это озеро Ван и есть Тоспис Плиния, как это также мнение Сен-Мартена, и что малое озеро Тигрис впадало в него через ныне неизвестный подземный канал... И чтобы завершить мою гипотезу, я понял, что озеро Тоспис, или Ван, с обратной стороны окружающих его вулканических гор, питает истоки некоторых из ветвей современного Тигра. Мои данные об этой столь малоизвестной части древней Армении entirely взяты из русских карт.
Карта Плиния заменит карту Аммиана Марцеллина, которая, как мне показалось, не предлагает достаточно важных результатов для публикации, как я ранее анонсировал.
XIII. Карта Перипла Чёрного моря, адресованного императору Адриану Аррианом около 110 года от Рождества Христова.
Этот перипл ценен тем, что впервые старший римский офицер, путешествуя официально вдоль Кавказа, излагает на бумаге результаты своего осмотра: он перечисляет народы, число царей, которые ими правят, их границы; впервые мы видим, как названия греческих мифов уступают место местным названиям черноморского побережья. Он перечисляет реки, порты, заботясь о указании точных расстояний в стадиях; и с такими подробностями я полагал, что не могу ошибиться, сравнивая эти описания с моими и, особенно, с превосходной картой г-на Манганари: везде мы оказались солидарны.
Примечание: По ошибке эта карта указана как Пл. XII в нескольких распространенных экземплярах.
XIV. Карта театра военных действий в Лазике между римлянами и персами при Юстиниане и Хосрове, с 539 по 562 год от Рождества Христова, по Прокопию Кесарийскому и Агафию.
Колхида, или Лазикское царство, на протяжении шестого века была главной целью усилий римлян и персов, которые оба стремились завладеть ею. До начала шестого века римляне не обращали никакого внимания на эти страны, которые считали дикими; но когда персы, более проницательные, чем они, увидели, что Колхида для них — самый прямой путь к Константинополю, с помощью флотов, которые они могли легко построить из великолепного леса лазикских лесов, подступающих к самому морю, римляне, в страхе, поняли, что они погибли, если позволят Хосрову прочно там обосноваться, и приложили все усилия, чтобы изгнать его. Такова была причина долгой и ожесточенной борьбы, которую в течение 23 лет на берегах Фазиса вели два знаменитейших монарха той эпохи, доверяя лишь своим лучшим полководцам. Римляне остались хозяевами Лазикского царства по миру, заключенному в Рождество 562 года. Физические детали этой карты взяты с большой карты, гравированной в тифлисском генеральном штабе в 1834 году: я дополнил то, что касается рельефа местности, своими собственными наблюдениями. Я ничего не упустил, чтобы передать описания Прокопия и Агафия во всей их полноте: см. в этой связи мое путешествие, Т. II, стр. 79–132. Однако есть несколько местностей, которые я так и не смог окончательно отождествить с современной географией страны, и я предпочел опустить их, rather than помещать на свою карту, не будучи в состоянии обосновать их положение. Впрочем, описания, переданные нам Прокопием этой страны и основных местностей, заслуживают наибольшего доверия, и невозможно не признать, что он использовал в своей истории оригинальные донесения, которые офицеры армии отправляли императору Юстиниану, чьим секретарем он был.
XV. Карта для понимания описания Кавказа и стран, прилегающих к Чёрному и Каспийскому морям, у Масуди, в 943 году от Рождества Христова.
Для десятого века у нас нет более обстоятельных документов о познании Кавказа, чем труд Масуди. Я представил его таким, каким он его описал, стараясь по возможности интерпретировать его перечисления народов и стран с помощью названий, взятых из грузинской географии и помещенных в скобки: некоторые из моих интерпретаций, возможно, сомнительны, и я позаботился сопроводить их вопросительным знаком. Император Константин Багрянородный, писавший примерно в то же время, что и Масуди, был бы необходимым дополнением к этому автору, и любопытно было бы сравнить их два описания: однако я отказался давать карту для него, которая составила бы Пл. XV b; ее важность не показалась мне достаточно значительной.
XVI. Время блестящего владычества генуэзцев на берегах Чёрного и Азовского морей
Завершая серию моих исторических карт, я выбрал из эпох, последовавших за Масуди, время блестящего владычества генуэзцев на берегах Чёрного и Азовского морей. Со времен Арриана и до начала девятнадцатого века ни в какое время у нас не было столь подробных документов для изучения географии этих побережий. Эти документы послужили для создания итальянских карт в течение четырнадцатого, пятнадцатого и шестнадцатого веков, карт, сводку которых дал нам граф Ян Потоцкий в своем перипле Чёрного моря, дополненном г-ном фон Хаммером. Не воспроизводя эту работу целиком, я счел необходимым дать ее образец, точно скопировав фрагмент Морской карты Фредерико д'Анконы, начертанной в 1497 году и опубликованной графом Потоцким.
Каким бы грубым ни показался ее рисунок, он nonetheless передает мысы, порты, заливы и реки с определенной точностью, которая позволяет легко их узнать. Поэтому у меня не было большого труда перевести на современные названия почти все имена, бывшие тогда в употреблении, сохранив, однако, за ними их положение на оригинальной карте и их написание.