Городок Сен-Сир-ле-Буа жил между двух дыханий:
с одной стороны — Версаль, где утро начиналось с фанфар и ароматов духов;с другой — бесконечные поля, где пахло навозом и надеждой на урожай.
Тут звенели не шпоры гвардейцев, а колокольчики на дверях лавок, и если кто-то шёл в кружеве — значит, собирался крестить ребёнка, а не соблазнять маркиза.
На главной улице стояла булочная Пикаров, самая старая и, если верить её хозяину, самая уважаемая во всём Сен-Сире. Славилась она не только хрустящими бриошами, но и тем, что месье Пикар ежедневно вставал раньше солнца, а ложился позже совести.
Семья и характеры
Месье Пикар был человеком горячего теста и неукротимых усов.
Он любил порядок, уважение — и чтобы хлеб был пышным и румяным.
Каждое утро он растапливал печь, проверял температуру «на глаз мастера» и придавал усам форму, в которой они выражали всё сразу: строгость, ревность и лёгкое стремление к драме.
Его жена, мадам Клер Пикар, была женщиной редкой породы — из тех, кто может одновременно месить тесто, воспитывать мужа и управлять лавкой. Она говорила мягко, но слова её оседали, как мука — тихо, но надолго.
У них было двое детей — Жанна и Луи, и жили они неплохо, если считать «неплохо» состоянием, когда после уплаты налогов остаётся хотя бы настроение.
Соседи уважали их, хоть и поглядывали с завистью:
— У Пикаров хлеб не черствеет, — говорили, — потому что у них даже ссоры горячие.
Подозрения
А ссориться супруги действительно умели: со вкусом, с чувством и почти всегда из-за глупостей.
Но однажды в их жизнь прокралась настоящая интрига.
Всё началось с мелочи — как и все большие неприятности.
Клер стала рано вставать и уходить «по делам», не дожидаясь мужа.
«К прачке», — сказала в первый раз.
«К торговке солью», — во второй.
«К соседке с больным ребёнком» — в третий.
И всякий раз возвращалась с усталой улыбкой и какой-то тайной в глазах.
Месье Пикар сначала не обратил внимания. Потом — обратил, но решил, что жена просто устала.
А потом — как-то вечером — услышал от соседки:
— Ваша мадам часто по утрам к площади бегает. С молодым-то человеком. В синем плаще. Словно с ветерком…
И вот тогда усы месье Пикара, эти гордые барометры его души, зашевелились и встали дыбом.
Ревность поднимается, как тесто
— В синем плаще, значит? — переспросил он.
— Ага. Такой щёголь, будто с самого Версаля, — мечтательно вздохнула соседка.
И добавила с тем выражением, с каким поливают маслом костёр:
— Молодость, она, знаете ли, любит изысканный вкус.
Пикар промолчал. Но с того дня стал вставать ещё раньше, чтобы следить за женой.
Пока тесто подходило, он выглядывал в окно, будто шпион на дрожжах.
И каждое утро видел одно и то же: Клер в сером плаще, уходящая в сторону рынка — туда, где торговали бумагой, свечами и… слухами.
Маленькая тайна Клер
На рынке Клер действительно встречалась с молодым человеком в синем плаще. Но не для тайных разговоров, а чтобы получить свёрток бумаги, купленной не совсем официально.
Арно, поставщик из Версаля, сбывал ей остатки дорогих упаковок от придворных заказов — без налогов и с риском для себя.
Клер брала их тихо, чтобы никто не донёс сборщику: иначе пришлось бы платить втридорога.
Она действовала по-женски мудро — с деловой хваткой и молчаливой уверенностью.
Но, увы, с точки зрения ревнивого мужа всё выглядело подозрительно красиво: синяя ткань, улыбка, и Клер, склонённая над корзиной.
— Ах вот оно что… — прошептал Пикар. — Вот и секреты, вот и измена на бумаге!
Разоблачение
И, обуреваемый самым честным негодованием, он кинулся следом за «любовником» — прямо в булочную. Там он юркнул за полку и стал ждать, затаив дыхание.
Через минуту Клер вошла, поставила корзину, а следом за ней — Арно, всё такой же вежливый и аккуратный.
— Доброе утро, мадам, — сказал он, раскланиваясь. — Принёс всё, как договаривались.
— Ах, чудесно! — Клер отложила противень. — Без этой бумаги мы бы совсем пропали.
— Хотите проверить качество?
— Конечно, — она достала резной штамп и начала печатать на пакетах маленькие золотые солнца.
— Видите, месье Арно? Теперь каждая булочка с королевским лучом.
Из-за мешка с мукой раздалось придушенное:
— Арно?!
Месье Пикар вывалился наружу, покрытый мукой, как привидение праведности.
— Так вот кто он! Торговец бумагой!
— А вы думали, любовник под прилавком? — спокойно уточнила Клер.
— Ну… не под, но где-то рядом!
— Если бы я прятала любовников, у нас бы тесто не подходило — места мало.
Хлеб с лучом надежды
Секрет оказался прост: дела у Пикаров шли туго, Версаль брал хлеб в кредит, налоги росли, и Клер придумала, как выстоять — печатью с солнечным лучом она превращала обычный хлеб в “королевский”.
Никакого обмана — просто немного красоты, ведь людям тоже хотелось верить, что хоть где-то их жизнь освещает то самое солнце, под которым гуляет король.
— Значит, ты спасала нас от налогов и позора? — спросил он.
— Конечно, — ответила Клер. — Если весь Версаль живёт на показ,
почему бы нам не продать правду в красивой обёртке?
Пикар опустился на табурет, усы поникли, как две перегоревшие свечи.
— Клер…
— Что, дорогой?
— А можно я завтра пойду с тобой?
— Можно. Только не мешай. И усы в муку не макать.
На следующий день в булочной Пикаров появились пакеты с золотыми солнцами.
Люди шептались, что теперь у них самый версальский хлеб в Сен-Сире.А Клер, ставя новый противень, сказала тихо:
— Видишь, что бывает, когда женщина не изменяет, а изобретает.