- Вероника, милая, ну что в дверях застыла? - весело крикнула мне Алла Борисовна.
Я никак не ожидала увидеть свекровь у нас дома. Меж тем Алла Борисовна бесцеремонно попивала кофе из моей любимой чашки с чайками.
- Проходи, садись, - продолжала она, как будто была хозяйкой в моей квартире. - У меня к тебе деликатный разговор. Можно сказать, семейный. Требующий женской солидарности и взаимопонимания. Димочка, мой племянничек, поступил в московский университет. Он у нас умница! Наша гордость! Только с жильем, сама понимаешь, катастрофа. Съемная комната стоит, как крыло от боинга...
- Алла Борисовна, - начала я издалека, - но у нас же однокомнатная квартира. Мы с Андреем вдвоем еле помещаемся.
- Ой, Вероника, какая ты привереда! - всплеснула руками свекровь. - Подумаешь, теснота! Мы в коммуналке выросли. А ведь нас четверо детей было. И ничего, все в люди вышли, получили образование! А тут родной человек, кровиночка наша помешал! Он же не навсегда к вам переедет. Это временно, только на первый семестр, пока не обживется в Москве.
Слово «временно» мне запомнилось особенно хорошо. Потом оно преследовало меня, как проклятие. «Временно» растянулось на полтора года. За это время наша однокомнатная квартира превратилась в филиал Курского вокзала.
Димочка первую неделю вел себя образцово-показательно. Он был тихим, вежливым, почти незаметным. Учебники Димочка аккуратно складывал на журнальном столике за шкафом. Это было его жилое пространство. Нам пришлось зонировали нашу однушку мебелью, чтобы превратить ее в подобие двухкомнатной квартиры.
Когда Дима занимался, то всегда надевал наушники, чтобы не мешать. Я уж начала думать, что, может, все не так страшно. Может, справимся, переживем как-нибудь.
На второй неделе Димочка осмелел.
Учебники переместились на наш обеденный стол. Там, видите ли, светлее. Наушники тоже куда-то испарились. Теперь все вечера напролет мы слушали то лекции по сопромату, то музыку и хохот из каких-то видео.
- Андрюш, - сказала я мужу, - может, ты поговоришь с Димой.
- Ну что я скажу? - запротестовал муж. - Он же еще ребенок, студент-первокурсник. Мама попросила приглядеть за ним. Мы же взрослые люди, надо быть умнее и терпеливее!
Второе преследующее меня слово «семья» в нашем доме звучало чаще, чем мое имя.
Через месяц Димочка привел своего приятеля.
Сказал, что только переночевать один разок. Мол, он только с поезда и завтра уедет. Приятель остался на три дня. И все эти три дня они сидели на кухне до четырех утра, рассуждая о женских недостатках и устройстве Вселенной.
На четвертый день приятель все-таки съехал, оставив после себя гору окурков и пустые пивные банки.
- Тетя Вероника, - сказал мне как-то Димочка за завтраком, - вы, не обижайтесь, но этот суп у вас не очень вкусный получается. Мама всегда кладет туда чернослив.
Мне захотелось сказать пару ласковых этому маленькому наглецу, который живет за наш счет, да еще и привередничает. Но я сдержалась. В конце концов, это не первая его выходка. И, к сожалению, не последняя.
Потом в жизни Димочки появилась Кристина. Приводил он ее всегда всегда некстати.
Как правило, в тот момент, когда мы с мужем рассчитывали уединиться. Стоило нам только обняться на диване, как раздавался ее визгливый смешок за дверью и Димочкин бас:
- Тихо, пойдем на кухню.
Второй «сюрприз» случился в ноябре. И звали ее «тетя Зина».
Нам позвонила Алла Борисовна и обрадовала:
- Вероничка, солнышко, у меня к тебе малюсенькая просьба! Тетя Зина, моя двоюродная сестра, приезжает на обследование в московскую клинику. Буквально на недельку...
Тетя Зина явилась с двумя чемоданами и огромным рыжим котом Барсиком.
Котяра немедленно «пометил» нашу кровать и улегся спать с чувством выполненного долга. Раскладушку для тети Зины пришлось поставить рядом с нашей кроватью, потому что спальных мест в маленькой квартирке больше не было.
- Барсик привык спать со мной, - объяснила тетя Зина. - Он без меня тоскует. Пришлось взять с собой. Вы же любите животных, вы не против?
Мы были против. Но нас никто не спрашивал.
«Неделька» тети Зины плавно перетекла в три недели. Обследование затянулось. Анализы пришлось пересдавать. Тетя Зина вставала в шесть утра, гремела посудой. Потом она слушала радио на полной громкости.
- Начинать день с позитива полезно для здоровья! - говорила тетка.
Но на этом ее фокусы не заканчивались. Тетушка комментировала каждый наш шаг.
- Вероника, зачем ты яичницу на сливочном масле жаришь? Там же холестерина полно!
- Почему Андрюша так поздно с работы возвращается? Погуливает, небось? Ты бы пригляделась повнимательнее! Мужчину надо держать в «ежовых рукавицах». Я вот своего покойного мужа...
Историям про покойного мужа не было конца. Тетушка рассказывала, как он пил, как она его спасала. Но потом он снова брался за старое. И она его снова спасала. К концу второй недели я знала про покойного дядю Васю больше, чем про собственного мужа.
Тем временем Андрей действительно начал задерживаться на работе все чаще и чаще.
Иногда он вовсе не приходил ночевать. Говорил, что аврал и горят дедлайны. Потом рассказывал про какой-то форс-мажор. Я верила Андрею и понимала его.
Я знала - он не гуляет.
Просто жить в нашем доме становилось невыносимее с каждым днем. Мне тоже хотелось сбежать. Но я не могла, куда мне было деваться из собственной квартиры?
В декабре снова грянул гром. Алла Борисовна приехала с тортом и шампанским.
- У меня для вас сюрприз! - объявила она. - Ленечка, троюродный брат Андрюши, устроился на работу в Москву! Он инженер-конструктор, представляете? Временно поживет у вас, пока квартиру не найдет...
Ленечка оказался разведенным мужиком за сорок. У него был сын-подросток Владик, который навещал папашу регулярно. И каждый раз он оставался ночевать, потому что «до матери далеко ехать».
Зима прошла как в тумане.
Когда я пыталась прорваться в ванну, оказывалось, что кто-то меня уже опередил. Когда я шла на кухню, там тоже уже кто-то хозяйничал. Владик постоянно брал без спроса мои йогурты из холодильника. Тетя Зина постоянно рассказывала Димочке про свои болячки. Барсик драл мою мебель и «метил» углы. Ленечка смотрел футбол на нашем телевизоре.
Готовила я теперь, как на роту солдат.
Супы я варила пятилитровыми кастрюлями. Котлеты жарила килограммами. Салаты месила тазиками, и все равно кому-то обязательно не хватало.
- Вероничка, а что на ужин? - только и слышала я.
- Вероничка, а нет ли чего диетического?
- Тетя Вероника, а можно мне с друзьями пиво попить?
Гора белья росла как снежный ком, хотя машинка стирала без остановки. Убиралась я тоже каждый день. но все было бесполезно. Следы Барсика, Ленечкины окурки, крошки после Владика, Димочкины учебники - все это возникало вновь и вновь.
Но однажды я сломалась.
Это произошло в субботу, пятнадцатого февраля. Я помню эту дату, потому что накануне был памятный день. Мы с Андреем его так и не отметили, потому что в тот день муж опять ночевал на работе.
Я проснулась в семь утра оттого, что Барсик точил когти об нашу кровать. Пока я пыталась усмирить кота, сон улетучился. Я немного поворочалась и пошла в ванную. Но ванна оказалась занята Димочкой и Кристиной. Они громко плескались и хихикали.
На кухне заседал Ленечка с друзьями.
Видимо, они не разошлись еще с вечера. Тетя Зина тоже проснулась и с кем-то оживленно общалась по телефону на лоджии. Они обсуждали, какая я никудышная хозяйка, что даже муж загулял.
- Представляешь, Люся, - говорила тетка, не замечая меня. - Она даже занавески не гладит! И пыль везде! Я уж молчу про ее супы, это же водичка без ничего!
И только в тот момент меня накрыло. Я поняла, что с меня хватит!
- А-А_А! - заорала я так, зажав свои уши, заорала так, что даже Барсик испустил истошный МЯК и отпрыгнул от меня на прямых лапах. - Все вон отсюда! Вон из моего дома!
Из ванной выскочили полуголые Димочка с Кристиной. Из кухни приковыляли Ленечкины собутыльники. Тетя Зина выронила телефон и стояла напротив меня с открытым ртом.
- Вероника, ты что, с ума сошла? - опомнилась тетя Зина.
- Да! Сошла! - не унималась я. - Потому что нормальный человек не может жить в этом бедламе!
В этот момент вернулся Андрей. Я не слышала, как он вошел.
- Вероника, что происходит? - спросил муж.
- А то и происходит, дорогой муж! Я больше не намерена жить в общежитии! Это мой дом! Слышите? Мой дом! И я имею право ходить по нему голой, если захочу! Хочу проводить время с мужем! Хочу есть свои йогурты! И я не хочу собирать по углам кошачью шерсть и засыпать под храп великовозрастного племянника!
Андрей попытался меня успокоить и обнял за плечи.
- Не трогай меня! - закричала я. - Это ты во всем виноват! Я не прислуга, а наш дом не бесплатная гостиница!
В этот момент позвонила Алла Борисовна.
- Андрюша, что там у вас происходит? - кричала она в трубку. - Зина позвонила, сказала, что Вероника сбрендила...
Я выхватила у Андрея телефон.
- Алла Борисовна, забирайте всех своих родственников сегодня же! Сейчас! Или я вызываю полицию и заявляю, что они тут проживают незаконно!
- Вероника, как тебе не совестно?! Они же родные люди!
- Они вам родные, а не мне! - возразила я. - Вот вы их и приютите! У вас трехкомнатная квартира!
Я бросила трубку и вернулась к своим квартирантам.
- У вас час на сборы, - сказала я. - Час! Потом я начинаю выкидывать вещи в окно, сумку за сумкой!
Я ушла в ванную, села на край и разрыдалась. Я проплакала минут десять, потом умылась холодной водой и снова вышла.
Квартира гудела. Родственники негодовали, но покорно собирали вещички. Андрей ретировался на кухню.
Через два часа квартира опустела. Разгром стоял, как после нашествия. Я села на испорченную котом кровать, Андрей подошел и сел рядом.
- Давай выкинем эту кровать и купим новую?
- И замки поменяем, - добавила я. - Квартиру. И адрес новый не дадим.
- Обязательно.
Вечером, когда мы вдвоем тащили сломанную кровать на помойку, Андрей вдруг рассмеялся.
- Знаешь, мама звонила. Сказала, что ты истеричка.
- И что ты ответил? - уточнила я.
- Что горжусь своей женой-истеричкой, у меня вот смелости не хватило весь выгнать 🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇