- Папа опять не придет домой? - спросил сын.
- Коля, не ковыряйся в тарелке, ешь нормально, - сказала я, потому что не знала, что ответить. - Папа скоро придет. Он... Он же обещал пораньше вернуться...
- Он вчера тоже должен был скоро прийти, - Колька посмотрел на меня тем взглядом маленького философа, от которого мне всегда становилось не по себе. - И позавчера. Но опоздал...
В этот момент щелкнул замок. Вошел Олег, пахнущий морозом, совсем не виноватый.
- Извини, Карин, отец попросил меня помочь ему с документами в пенсионном, - сказал он.
Я могла бы сказать, что дело не в документах, и я это знаю. Николай Петрович постоянно дергает сына под самыми разными предлогами. Он с самого начала был против нашего брака, чем-то я ему не нравилась. Рождение внука его не смягчило, он даже отказался видеться с Колей.
А потом у него появилась новая привычка дергать сына по пустякам, выдумывать проблемы и болезни. Лишь бы Олег был с ним, а не с нами.
- Садись, я разогрею, - сказала я.
- Я уже поел у отца.
Конечно, поел.
Коля молча встал из-за стола и ушел в свою комнату, раздался громкий стук двери. Хлопать дверью он научился раньше, чем читать, и это вина Олега. Хотя раньше Коля прощал отца, прямо как Олег прощал своего. Наследственное это у них, ставить папочку на первое место.
- Карин, ну что ты так на меня смотришь? - спросил Олег, когда мы остались одни. - Отец же совсем один.
- Один? - я засмеялась, и мой смех вышел каким-то глупым. - Один! С утра до вечера ты у него, по выходным ты у него, по праздникам ты у него. Тоже мне одиночество…
- Ты преувеличиваешь.
- Я преувеличиваю? Хорошо, давай мы посчитаем. За эту неделю ты был дома на ужине... дай-ка подумать... ни разу. В выходные ты повез отца на дачу копать картошку. На прошлой неделе провел у него все выходные. А еще ты не пошел с сыном в кино, как обещал. Твой отец захотел новый телевизор, и ты отдал отложенные на Колькин велосипед деньги. Твой отец...
- Хватит! - Олег стукнул кулаком по столу, и макароны подпрыгнули в тарелке. - Это мой отец! Единственный! Ты не понимаешь, твои родители...
- Моих родителей больше нет, - я сказала это спокойно, хотя внутри у меня все кипело. - И знаешь что? Если бы они были живы, я бы не таскалась к ним каждый божий день, оставляя тебя с ребенком!
Мы замолчали. Из детской было слышно, как работала приставка, Коля сбежал от наших ссор в виртуальные миры. Если бы я могла сбежать так же просто...
***
Через неделю все повторилось с пугающей точностью. Только на этот раз катализатором стала Колькина температура и наша пустая аптечка.
- Олег, мне нужны деньги на лекарства. У Коли грипп, - сказала я. - Мне нужны деньги...
- Сколько?
Я назвала сумму. Олег полез в карман, достал свой кошелек, пересчитал купюры.
- У меня есть только половина.
- То есть? Ты же вчера получил аванс.
Ответом мне было молчание. Это особое искусство - молчание Олега. Оно многослойное, как луковица. Сначала идет слой вины, потом оправдания, потом злости на себя, а в самой сердцевине - обида на меня за то, что я заставляю его чувствовать эту вину.
- Я отдал их отцу, - наконец сказал муж. - У него трубу прорвало.
Пришлось залезть в Колькину копилку, потому что мою зарплату мы давно потратили на еду и ремонт Олеговой машины. Было так стыдно запускать руку в карман собственного ребенка...
Вечером, когда температура спала, а Колька заснул, я села напротив Олега и сказала:
- Так больше нельзя.
- Карин...
- Ты выслушай. Просто выслушай меня, хорошо? Я не прошу тебя бросить отца. Не прошу перестать ему помогать. Я прошу тебя вспомнить, что у тебя есть жена и сын. Который, между прочим, растет без отца при живом отце.
- Я стараюсь...
- Нет. Ты не стараешься. Ты всегда выбираешь своего отца, а про нас забываешь.
Олег встал, прошелся по кухне, остановился.
- Дай мне время, - сказал он. - Я все исправлю.
- Хорошо, - вздохнула я. - Но больше не подводи нас. Колю не подводи.
***
День рождения Коли выпал на субботу. Я испекла шоколадный торт, который он любит, с вишнями и кремом. Позвала его друзей из класса, развесила шарики.
- Пап скоро придет? - Коля крутился у окна уже час.
- Конечно, зайка. Он скоро придет.
Олег позвонил, когда мы уже зажгли свечи на торте.
- Карин, прости меня. Отцу что-то поплохело, я с ним посижу.
- Поплохело, - я повторила механически. - Как удобно. Почему ему плохеет каждый раз, как у нас появляются серьезные планы?
- Ну что ты заводишься... - начал Олег недовольно.
Я отключила телефон и посмотрела на Колю, который все понял по моему лицу. Ему уже достаточно лет, чтобы научиться считывать материнское разочарование.
- Загадывай желание, солнышко, - улыбнулась я, отбросив прочь грусть.
Он задул свечи одним выдохом. Не сказал мне, что загадал, но я знала. Все дети, чьи родители их не любят, загадывают одно и то же.
Вечером Олег приполз с повинной. Принес дорогие духи (которыми я не пользуюсь), букет роз (которые я не люблю) и страшного плюшевого мишку для Коли, слишком взрослого для мягких игрушек.
- Прости меня. Прости, прости, прости, - повторял Олег снова и снова.
Как заевшая пластинка, честное слово...
Он умел просить прощения. Этот опущенные плечи, виноватый взгляд, дрожание голоса на нужных нотах... Дать бы ему Оскара, честное слово.
- Ну как я могу искупить вину? - спросил он наконец.
- Знаешь что? Давай мы уедем все вместе. К морю. На неделю, только мы втроем.
- Карин...
- Что? Что теперь опять? Сезон не тот? Денег нет? Отпуск не дадут? Или отец тебя не отпустит?
- Не говори так о моем отце.
- А как мне о нем говорить? Как мне говорить о человеке, который высасывает из тебя время, деньги, внимание? Который манипулирует тобой как... Как...
- Это не кто-то просто близкий, а мой отец!
- А Коля - это твой сын! Или это не считается?
Мы кричали друг на друга, Коля опять сидел в своей комнате в наушниках и делал вид, что играет. Я видела в щель под дверью свет от экрана, тот не мигал, то есть картинка на экране не двигалась. Сын просто сидел там и ждал, когда мы закончим рвать друг друга на части.
- Хорошо, - сдался Олег, когда мы оба выдохлись. - Поехали. Я все организую.
И он организовал. Но когда мы стояли на перроне с чемоданами, а Коля прыгал от восторга, первый раз на поезде все-таки, первый раз к морю, первый раз мы все вместе едем куда-то дальше дачи, зазвонил телефон.
- Да, пап? Что? Нехорошо? Да, я сейчас, - заговорил в трубку Олег.
Он посмотрел на меня. В этом взгляде было все, и мольба о прощении, и понимание, что прощения не будет, и какая-то обреченность.
- Карин, я должен ехать, - сказал он беспомощно.
Я молчала. А что я могла ответить?
Поезд тронулся без Олега. Мы с Колей сидели в купе, он прижимал нос к окну и считал столбы. А потом повернулся ко мне.
- Мам, а папа на следующей станции к нам сядет?
- Нет, солнышко. Папа... Папа не сможет сесть на следующей.
- А когда мы вернемся, он будет дома?
- Будет, конечно, будет. Папа обязательно будет дома.
Но я в этом совсем не была уверена. Впереди нас ждет прекрасная неделя на море, а потом... Потом я, возможно, оставлю мужа наедине с его отцом навсегда. Хотя... не знаю, растить ребенка без отца тоже, пожалуй, не очень правильное решение. С другой стороны мы с сыном всегда будем для него на втором месте🔔ЧИТАТЬ НА ДРУГУЮ ТЕМУ👇