Однажды отправил баскетболиста в молодежный состав, так тот решил из команды уйти.
В октябре 2025 года бывший российский баскетболист Виктор Петраков дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружков в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Петракова о наказаниях Гомельского.
Едешко
— А от Гомельского слышали слова, которые простить трудно?
— Нет. Он много не говорил. Стратег, умнейший человек. Что-то не понимал — но знал, на какие точки давить. Никогда не оскорблял до предела. Ни одного игрока чудаком не назвал.
— Это поразительно. Между делом узнаем, что Гомельский был деликатным человеком.
— Тут даже разговора нет! К примеру, в мой адрес Гомельский мог по-пацански высказаться: «Ну че ты губы развесил?!» Матерком добавлял, любил это дело. Но никаких оскорблений. Вот ситуация: трое наших проштрафились. Милый, Коля Дьяченко и Вова Иллюк. Поехали в Минск играть с РТИ, думали, легко будет. Порвем!
— Напились?
— Да так, что «мяу» не могли сказать! В поезде начали, в Минске добавили. Мы же приезжали за день до матча, пробовали зал, тренировались. Озеров все доложил Гомельскому.
— В итоге не порвали?
— Проиграли. Все трое вышли на площадку — двое никакущие, только Милый держался. Но он вообще отчаянный парень. Хватал мяч, сразу бросал и попадал. Гомельский думал: как наказать?
— Ну и как?
— «Вы напились? Играйте за дубль!» А это страшное унижение для большого игрока. Если Вова с Колей легко перенесли, пошли и сыграли, то Милый был раздавлен. Вывернулся наизнанку в том матче!
— В самом деле такое унижение?
— Ужасное. Как-то Зяма назюзюкался. Гомельский отправил его играть за дубль — так тот решил из ЦСКА уходить! «Какого? Я основной игрок сборной — буду с пацанами бегать?!»
— Одного матча хватило — и были амнистированы?
— Да. Александр Яковлевич провел собрание, выбранил. Но штрафовать не стал.
— Едешко отцепил от премиальных за бутылку пива в вагоне-ресторане.
— Ваня несколько раз попадал. Эпизод с пивом был в Каунасе. Но началось раньше. Едешко вздумал при всех Гомельского поучать, высказался: «Вы ничего не понимаете в баскетболе, в тактике, в «физике». У вас деспотичный стиль руководства, ни с кем не советуетесь...»
— Гомельский осерчал?
— Слушал-слушал — и начал Ваню гнобить. После каждой игры цеплялся. В Каунасе и случилась расправа за многое. Но в чем хорошая черта Гомельского — он накажет, а потом что-то такое сделает, чтобы человек не обижался на всю жизнь. Ни из сборной, ни из ЦСКА не выгонял. Рассказать вам историю про Едешко и комитетчика?
— Очень интересно.
— Поехали в Италию. Взяли с собой начальника «большого» ЦСКА Ивана Кирилловича Покусаева. Он любил с нами ездить — побухать, Европу посмотреть. Прежде отвечал за физподготовку в Одесском военном округе. Такой недалекий-недалекий. А Едешко в опале. Что бы ни сделал — от шефа втык.
— Это понятно.
— За Гомельским за границей повсюду ходит чекист, ни на шаг не отстает. Гомельский в магазин — тот за ним. В какой-то момент Александр Яковлевич присел на корточки, раз-раз — и на улицу.
— На четвереньках?
— Да, в полуприседе. Гомельскому обязательно надо было оторваться, заработать, его где-то ждали с товаром. Чекист мечется — потерял! А Гомельский свои дела закончил и прогуливается по гостинице с Покусаевым. Влетает чекист: «Ты где был?» — «Здесь, с Иваном Кирилловичем». Прикинулся дурачком. Итальянцам мы неожиданно проиграли. Матч ничего не значил в турнирном плане, но...
— Во всем виноват Едешко?
— Вот! После матча разнос — упор на Ваню. Полощут его как врага народа. Покусаев сидит слушает. Гомельский входит в раж, кричит: «Ты, Ваня, о чем думаешь? Если продал игру, так поделись с командой! Что за дела?»
— Любопытно. Какое же продолжение?
— В Москве партсобрание. Поднимается Иван Кириллович: «Ну это вообще! Я поехал с баскетболистами. Они разбежались по магазинам, как тараканы. Но главное, наш олимпийский чемпион Иван Едешко продал игру. Ходит с полными карманами денег. Я ставлю вопрос о пребывании его в партии. Наказание по всей строгости армейского закона!»
— Ничего себе.
— Народ притих. Первым очнулся Гомельский: «Иван Кириллович, вы же были рядом с нами. Кто вам сказал, что Едешко продал игру?» — «Да вы и говорили!» — «Я говорил не «игру», а «икру». Ввернул для красного словца. Ничего коммунист Едешко не продавал и продать не мог. Просто он не в лучшей форме. Мне надо было его завести, я употребил сильные слова. А так к Ване никаких претензий». Вопрос закрылся.
— Вы тоже присутствовали на партсобраниях?
— Я был комсоргом в том ЦСКА. Обязан сидеть и слушать.
— В Гомельском не было подлости?
— Никогда. За своих он рвал зубами.
Пиджак
— Самая смешная история про Александра Яковлевича?
— За границей идем в магазин. Всегда меня с собой брал, если рядом не было сына Вовы. Да и с ним-то старался не ходить. Поскольку покупал что-то любовницам. А я, раз английский знаю, должен переводить нюансы. Размер, высота, полнота, модные тенденции.
— У него было четыре любовницы одновременно?
— Около того. Он любитель этого дела. Как-то в Италии говорит: «Витя, поехали со мной. Надо Лильке купить, Ленке, еще Ольге Павловне, она обижается...» А Ольга Павловна, сами представьте, 90 килограммов веса. В Гомельском от силы 70. У него 37-й размер обуви, у Ольги Павловны — 41-й.
— Диссонанс.
— Плетусь за Гомельским, командует: «Мне нужны ботинки!» Приходим в магазин: «У вас есть мужские, 37-й размер?» — «Пожалуйста!» Начинается спектакль. Александр Яковлевич произносит: «Нет, эти не годятся. Мне на во-о-т таком каблуке...» Показывает пальцами.
— Сантиметров пять?
— Больше. Таких нет. Продавцы смотрят круглыми газами. Гомельский почти смирился: «Ладно, восемь сантиметров не надо. Хотя бы шесть». — «Максимум — два». — «Нет, мне нужно шесть. У меня жена на десять сантиметров выше!» Вот бродим по городу, ищем. Наконец нашли. На дешевом рынке, где все по тысяче лир.
— Представляем качество.
— Гомельскому уже не до качества, он счастлив. Новая задача: «Пойдем штаны покупать!» Ему нравился синтетический материал, как же он... Кримплен! Продавщица обмерила взглядом Александра Яковлевича: «Есть на вас брюки!» — «Давай». При ней вытащил из сумки ботинки на шестисантиметровом каблуке — брюки стали короткими. Итальянка онемела. Гомельский скомандовал: «Неси такие, чтобы каблук никто не видел».
— Вот это шопинг.
— Я краснею, но перевожу. Думаю, на брюках все закончится. Нет! Теперь пиджак хочет. А вкус у Гомельского особый. Вроде солидный мужик, да? Полковник! А пиджак отыскал ярко-зеленый, в огурцах и петухах. Это что-то.
— Мы даже затрудняемся представить.
— В ЦСКА ребята увидели — чуть под себя не сходили.
— Он что, на игру надел?
— Да. Надо было все немедленно надеть, чтобы на таможне не считалось покупкой. Обязательное условие! Иначе там скажут: «Новый!» Начнут вычислять, сколько потратил, откуда взял, какие суточные, какие премиальные. А если хоть раз облачился — уже не считалось покупкой.
— Вот это тонкости.
— Две команды видят Гомельского в синтетических брюках, за ночь подросшего на шесть сантиметров. В пиджаке с огурцами и петухами. Я вам клянусь — бросили разминку. Только его разглядывают. А он гордый, цокает каблуками...
— Неужели и в Москве носил все это?
— Постоянно! Мы в Италии выиграли — посчитал пиджак фартовым.
— Вы еще и сумки за ним таскали через таможню.
— Гомельский сам ее проходил, затем передавал мне сумки. Они небольшие, туда подарки запихивал. Сразу за таможней стоят Ольга Павловна с детьми, встречают его. Он шепотом: «Так, Витя, видишь три сумочки? Забираешь. Когда скажу — вернешь». — «Понял, товарищ полковник!»
— Как возвращали?
— Неделя у Александра Яковлевича была контрольная. Потом бдительность Ольги Павловны притуплялась, мы садились на сборы — и Гомельский говорил: «Витя, а Витя?» — «Да, Александр Яковлевич?» — «Забери зеленую сумочку». Под вечер р-раз — и уезжает. Не ночует на базе. Через день: «Витя! Черненькую привези». Все повторяется.
— Как он знакомился с этими девицами?
— В самолете. Отправились в Неаполь играть на призы коммунистической газеты «Унита». Гомельского от трапа чуть ли не на руках несли итальянские коммунисты. Борцы с тиранией. А нас подарками завалили. Там я 100 пар сапог и купил. Еще деньгами итальянцы помогли, мы сыграли пару левых матчей. Так вот Лилька была стюардессой на нашем рейсе. Гомельский ее чуть ли не за задницу ухватил: «Какая вы красивая!»
— Не преувеличивал?
— Она действительно яркая, представительная девочка. «Я такой-то». — «А я вас знаю». Весь полет с ней болтал, коньячок Александру Яковлевичу принесла. Ну и сговорились, видимо. Он ушел от Ольги Павловны, оставил ей квартиру. Сам получил на Речном вокзале. Стал жить с Лилей. Летать она сразу бросила.
— Развод был тяжелый?
— Как сказать... Для Ольги Павловны — да. Для него тоже, наверное. Все-таки Александр Яковлевич порядочный человек. Понимал, какой удар наносит жене. Даже дети от него отвернулись. Сашка остался с матерью жить в генеральском доме на Соколе. Был полностью на ее стороне. Вова-то женился, получил свою квартиру.
— Потом дети Александра Яковлевича поняли?
— Думаю, да. Вова сам такой же, у него не первый брак. А женился ли Сашка, я не знаю. По-моему, нет.
— С Лилей Гомельский был до самой ее смерти?
— Да, она от рака умерла довольно молодой. Александр Яковлевич уже гулял с другими, но Лиля скончалась у него на руках.