Звонок раздался в субботу утром, когда я ещё нежилась в постели с чашкой кофе и свежим номером журнала.
— Марина, это Галина Степановна. Можно к тебе на часок заехать? И не одна.
Начало этой истории читайте в первой части.
В её голосе звучало какое-то особенное волнение — не тревожное, а радостное.
— Конечно, приезжайте. А кто с вами?
— Сюрприз, — загадочно ответила она. — Через час будем.
Я быстро привела квартиру в порядок, заварила побольше чая и нарезала фруктов. За полгода наши отношения с Галиной Степановной изменились удивительным образом — из бывшей свекрови она превратилась в подругу. Мы созванивались раз в неделю, иногда встречались в кафе, обсуждали работу, планы, жизнь.
Ровно через час раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина Степановна в новом элегантном пальто и рядом с ней — мужчина лет шестидесяти, высокий, с благородной сединой и добрыми глазами.
— Марина, знакомься, — сияла она, — это Анатолий Петрович.
— Очень приятно, — протянул руку незнакомец. — Галина Степановна о вас столько рассказывала.
— Проходите, располагайтесь, — пригласила я, с любопытством поглядывая на спутника.
Галина Степановна действительно изменилась. Она похудела, изящно постриглась, а главное — в её глазах появился блеск, которого я не видела раньше.
— Анатолий Петрович — сын Анны Ивановны, моей подопечной, — объяснила она, садясь на диван. — Он живёт в Америке, но приехал мать проведать.
— И очень благодарен вам за заботу о ней, — добавил мужчина. — Мама расцвела с вашим появлением.
— Взаимно, — улыбнулась Галина Степановна. — Ваша мама — удивительный человек.
За чаем Анатолий Петрович рассказывал о жизни в Штатах. Оказалось, он профессор математики, вдовец уже пять лет, детей нет. Приехал в Россию после долгого перерыва и планировал остаться на полгода.
— А Галина Степановна не только прекрасная сиделка, но и интересный собеседник, — говорил он, поглядывая на неё с теплотой. — Мы много беседуем о литературе, искусстве. У неё отличный вкус.
Галина Степановна слегка розовела от комплиментов, и я вдруг поняла — между ними что-то происходит.
— А почему вы решили познакомить нас? — прямо спросила я.
Они переглянулись, и Анатолий Петрович кашлянул:
— Видите ли, Марина... Можно вас так называть? Дело в том, что я хочу пригласить Галину Степановну поехать со мной в Америку.
— Что?! — я чуть не выронила чашку.
— Не навсегда, — поспешно добавила Галина Степановна. — На три месяца. Анатолий Петрович хочет показать мне Нью-Йорк, познакомить со своими друзьями...
— И посмотреть, как мы подходим друг другу, — закончил он с улыбкой.
— Это же замечательно! — воскликнула я. — Но почему вы пришли ко мне?
— Потому что ты единственная, кто меня понимает, — серьёзно сказала Галина Степановна. — И потому что боюсь.
— Чего боитесь?
— Всего. Возраста, языка, того, что не оправдаю ожиданий...
— Галина, — мягко сказал Анатолий Петрович, — вам шестьдесят лет, мне шестьдесят три. Мы взрослые люди, мы имеем право на счастье.
— А что скажут дети? — волновалась она.
— А какое им дело? — удивилась я. — Вы свободная женщина.
— Дима уже сказал, что я "выживаю из ума", — вздохнула она.
— Дима всегда был эгоистом, — резко сказала я. — Он не хочет, чтобы у вас была своя жизнь.
— Вот именно, — поддержал Анатолий Петрович. — Дети часто не понимают, что родители тоже люди с чувствами и потребностями.
— А вы его видели? — спросила я у Галины Степановны.
— Встречались на прошлой неделе. Он так изменился, Марина... Мрачный, недовольный. Говорит, новая жена его совсем не понимает, дома холодно и неуютно.
— И что же?
— А что? Поздно спохватился. Я ему и говорю: "Димочка, каждый делает свой выбор. Ты выбрал новую жизнь — живи. И мне дай пожить".
— Правильно сказали, — одобрила я.
— Но всё равно страшно, — призналась она. — Америка — это так далеко, так непривычно...
— Галина Степановна, — сказала я, взяв её за руку, — год назад вы боялись остаться одна после ухода мужа. А сейчас работаете, живёте самостоятельно, встретили интересного человека. Видите, как жизнь поворачивается?
— Видишь ли, — сказал Анатолий Петрович, — я прожил в Америке двадцать лет, но всё равно скучаю по России. А Галина могла бы помочь мне не забыть родину. И возможно, мы нашли бы что-то важное друг в друге.
— Это звучит как начало красивой истории, — улыбнулась я.
— А ты не думаешь, что я слишком поспешно? — спросила Галина Степановна. — Развод ещё не оформлен толком, а я уже...
— А вы что, собираетесь ждать, пока Виктор Сергеевич разрешит вам жить? — удивилась я.
— Не разрешит, — засмеялась она. — Он вообще против развода. Говорит, зачем мне это нужно в моём возрасте.
—И он прав, зачем? — подтвердил Анатолий Петрович. — Формальности не важны. Важны чувства.
— Анатолий Петрович, а расскажите честно — вы действительно серьёзно настроены? — прямо спросила я.
Он положил руку на руку Галины Степановны:
— Марина, мне шестьдесят три года. В моём возрасте не играют в игры. Галина — удивительная женщина. Она умная, добрая, у неё богатый жизненный опыт. И она заставляет меня чувствовать себя живым.
— А я с ним могу говорить о чём угодно, — добавила Галина Степановна. — Он слушает, понимает, не перебивает. Тридцать лет с Виктором я забыла, что это такое — быть интересной мужчине.
— Тогда чего же вы боитесь?
— Боюсь разочароваться. Боюсь разочаровать. Боюсь, что это всё сон...
— Галина, — сказала я, — помните, что вы мне говорили полгода назад? "В шестьдесят лет всё сначала начинать". А теперь у вас есть шанс начать не просто жизнь, а любовь.
— Ты думаешь, это любовь? — неуверенно спросила она.
— А как вы думаете?
Она посмотрела на Анатолия Петровича, и я увидела ответ в её глазах.
— Наверное, да, — тихо сказала она. — Я не думала, что в моём возрасте это ещё возможно.
— Любовь возможна в любом возрасте, — сказал он. — Просто она бывает разная. В двадцать лет — это страсть, в сорок — привычка, а в шестьдесят — это мудрость и благодарность.
Мы сидели, пили чай и строили планы. Анатолий Петрович рассказывал о своём доме в пригороде Нью-Йорка, о друзьях, которые будут рады познакомиться с Галиной Степановной. Она волновалась из-за языка, но он уверял, что в русской общине можно прекрасно обходиться родным языком.
— А вы не думаете остаться в России? — спросила я его.
— Думаю, — честно ответил он. — Продал дом в Америке, деньги пока лежат в банке. Может быть, куплю что-то здесь. Посмотрим, как сложится.
— Ты представляешь, Марина, — мечтательно сказала Галина Степановна, — я никогда не была дальше Сочи. А теперь — Америка, океан, небоскрёбы...
— Это будет незабываемо, — поддержала я.
— А главное — рядом будет человек, который меня ценит, — добавила она, глядя на Анатолия Петровича.
Перед уходом Галина Степановна обняла меня:
— Спасибо, Мариночка. Если бы не ты тогда, полгода назад... Если бы ты не поддержала, не помогла с работой — я бы так и сидела в своей комнатушке, жалела себя.
— А я вам благодарна, — сказала я. — Вы научили меня, что семейные связи могут быть сильнее формальных отношений.
— Как это?
— Мы с вашим сыном развелись, а с вами подружились. Значит, дело не в штампах в паспорте, а в людях.
Через месяц Галина Степановна улетела в Америку. Присылала фотографии из Нью-Йорка, рассказывала о новых впечатлениях. А ещё через месяц позвонила с неожиданной новостью:
— Марина, мы с Анатолием решили пожениться!
— Поздравляю! — искренне обрадовалась я. — А где будете жить?
— Пока не решили. Может быть, полгода здесь, полгода в России. У нас теперь есть время всё обдумать.
— А как Дима отнесся?
— Дима... — в голосе прозвучала грусть. — Дима сказал, что я окончательно свихнулась и он со мной больше не общается.
— Мне очень жаль.
— А мне уже не жаль. Знаешь, что я поняла? Дети, которые не хотят счастья своим родителям, не достойны их любви.
Через полгода они вернулись в Москву — Галина Степановна как жена американского гражданина, Анатолий Петрович как человек, решивший провести остаток жизни на родине.
На их скромной свадьбе я была единственной гостьей со стороны невесты. Дима так и не простил матери "предательства", как он это называл.
— А знаешь, что самое удивительное? — сказала мне Галина Степановна на банкете. — Виктор звонил на прошлой неделе. Жалуется, что молодая жена от него тоже ушла. Просит вернуться.
— И что вы ответили?
— А что ответить? Пожелала ему найти себе подходящую пару и положила трубку. В третий раз наступать на одни грабли я не собираюсь.
Анатолий Петрович купил квартиру в центре Москвы, устроился преподавать в МГУ. Галина Степановна продолжила работать сиделкой — теперь это было не от нужды, а по призванию.
А я смотрела на эту пару и думала: как мало нужно для счастья. Понимание, уважение, готовность слушать друг друга. То, чего не было ни в её первом браке, ни в моём с Димой.
Через год после их свадьбы мне позвонил незнакомый мужчина:
— Здравствуйте, это Дмитрий, сын Галины Степановны. Можно с вами встретиться?
— По какому поводу? — удивилась я.
— Хочу поговорить о маме. И... о нас.
Но это уже совсем другая история.