— Что же вы творите, негодяи?! — Ольга выбежала на улицу и с ужасом наблюдала, как трактор, нанятый соседями, сгребал от них весь хлам на её участок, попутно снося её хлипкую изгородь. Тракторист, разумеется, её не слышал. А если бы и услышал, вряд ли что-то изменилось. Ему заплатили, объяснили задачу — он её и выполнял.
Уже целый год Ольга страдала из-за новых соседей. Люди купили дом, видимо, захотелось на природу — и понеслось. Мусор перебрасывали к ней во двор. Их пёс портил все грядки. Гости приезжали через день. Музыка грохотала так, что уснуть невозможно.
И совершенно их не заботило, что у Ольги двое детей, которым утром в школу. Поначалу она пыталась спокойно с ними беседовать, но её игнорировали, просто захлопывая дверь перед носом.
Тогда Ольга обратилась к участковому. Тот настолько возмутился, что немедленно отправился к новосёлам. О чём они так долго разговаривали, она так и не узнала. Участковый вышел только к вечеру, едва держась на ногах и прижимая в кармане к бедру приличную сумму денег на телефон для сына.
— Ты, Оля, того, не приставай к приличным людям. А то моду взяли. Чихнуть уже нельзя — сразу жаловаться, — пробормотал он.
Всё стало предельно ясно. Какое-то время она молча наблюдала, как гибнет её ухоженный участок, а потом начала собирать мусор в пакеты и забрасывать обратно за забор к соседям. И тут началось!
Тот же участковый приходил к ней с угрозами тюрьмы. Сами соседи обещали спалить дом, а детей отправить в приют. Ольга понимала, что долго так не протянет, но что делать — не представляла.
— Мам, что это? — спросил сын, глядя на разгром.
— Ой, Никита, лучше ничего не говори.
— Мам, но они же забросали мусором нашу картошку.
— Я вижу, сынок, но ты же знаешь, мы для них никто.
— Вот вырасту, у меня тоже будет много денег, и я тогда куплю всё необходимое, и они у меня поплачут.
Ольга поцеловала сына в макушку.
— Иди, родной, а то пока мы разговариваем, рынок уже закончится, а нам деньги нужны — в этом году вы уже вдвоём в школу идёте.
Никита насупился, но мать послушался и скрылся в доме. Он всегда был за старшего, пока она занималась делами. Настенька, конечно, не совсем кроха, но Никита чувствовал ответственность за неё.
Ольга торопилась. Основной поток на трассе, рядом с которой располагался местный рынок, был до обеда. Да и автобусы дальнего следования останавливались в это же время. Дороги оживлённые, машины часто тормозили, поэтому зелень, овощи, молочные продукты расходились моментально.
Сегодня у Ольги был не только творог, сметана и зелень с грядки. Сегодня она ещё несла домашний сыр и свежие яйца. В деревне без хозяйства никак. Без работы можно, а вот без хозяйства — нет. Потому что хозяйство не только пропитание, но и неплохой доход.
Ольга осталась одна почти сразу после рождения Настеньки. Хотя сейчас, оглядываясь назад, прекрасно понимала, что одной ей живётся куда лучше, чем с мужем. Вышла за деревенского, своего. Была бита не раз. Так в деревне многие жили, поэтому особо не переживала. Но муж всегда пил. Просто пил поначалу. Потом из дома всё пропивать начал.
Так и сгинул молодым. Тридцать метров до дома пьяный не дошёл. Уснул в снегу. Горевала, плакала. Шутка ли — с двумя детьми одной остаться? А потом поняла, что ей с двумя-то легче, чем ещё и с мужем.
Закатала рукава. Помощи ждать было неоткуда, а жить бедно, жить плохо не хотелось. Купила тёлочку, долго выбирала, зато не прогадала. Такой молочной коровы в их деревне отродясь не было, да ещё и с характером спокойным, и умная какая. Постепенно огород разработала, да так, что ни одной сорной травинки никогда не было. Всё чисто, всё растёт другим на зависть. И всё бы хорошо, если бы не эти проклятые соседи. Ольга понимала — никак ей с ними не совладать.
Торговки на рынке уже сворачивались. Оставалось всего пара человек, да и то с мелочью.
— Оля, ты что, долго спишь? — крикнули ей.
— Да конечно! Одна, без присмотра. Хочу сплю, хочу не сплю, — рассмеялась Ольга. — Ничего, успею я продать.
— Народу не будет? Ну торгуй. Слышь, Оля, а чего там твои соседи затеяли опять? С самого утра трактор рычит.
— Ах, Зина, пойдёшь посмотришь. Был у меня огород, больше нет.
Женщины притихли. Все знали, что творится, но никто не вмешивался. Своё дороже. Сочувствовали ей издалека.
— Да ты что, не может такого быть. Неужто не совестно им?
Говорившую толкнули в бок, и она сразу умолкла. Женщины, пряча глаза, пошли мимо. Пока Ольга устраивалась, пока раскладывала товар, ушли и последние торговки. Но ничего, сейчас она всё распродаст.
Минут через десять остановился автобус. Кто-то побежал в туалет, сколоченный из досок прямо у леса, а кто-то направился напрямик к Ольге. Не прошло и десяти минут, как у неё ничего не осталось. Автобус уехал.
Ольга неспешно собиралась, с опаской поглядывая на мужчину, который вышел из автобуса, сел на скамейку, да так и остался. Судя по всему, не местный, да и вообще, похоже, недавно вышел из тюрьмы. Загара нет, волосы очень короткие. Выражение лица какое-то отрешённое.
Ольга о чём-то задумалась и выронила пластиковое ведёрко. Подхватить не успела. Укатилось оно прямо к ногам незнакомца. Тот удивлённо посмотрел на ведёрко, потом на неё. Встал, поднял ёмкость, протянул ей.
— Возьмите, пожалуйста.
Ольга смущённо улыбнулась.
— Спасибо.
Глаза у мужчины были необыкновенные. Печальные, тоскливые.
— Вы от автобуса отстали? — спросила она.
— Я? Да нет. Чего спешить-то, если всё равно никто не ждёт. А так, где пройду, где проеду, всё больше времени пройдёт.
Ольга растерялась.
— Как это — не ждёт?
— А вот так. Родители умерли давно, а жена, пока я... пока я сидел, вышла замуж.
Ольга заметила, что слово «сидел» ему далось нелегко. И тут в её голову забрела совсем уж ненормальная мысль. Мужчина выглядел грозно. Высокий, накачанный, почти лысый. Вот бы показать его соседям. Как бы случайно, чтобы знали, что у неё как будто защитник есть. Только страшно ведь как, а?
— А вы издалека едете? — продолжила она разговор.
Он снова усмехнулся.
— Очень издалека. Третий день в дороге.
Ольга наконец решилась.
— Можете у нас остановиться, отдохнуть? Мы как раз завтра баньку собираемся топить.
— Мы?
— Ну да, я и дети — Никита и Настенька.
Мужчина молчал какое-то время, потом глухо спросил:
— А не боитесь? Я ж, того, зэк.
Ольгу буквально тряхнуло.
— Мне не кажется, что вы плохой человек. Скорее наоборот. Да и брать у нас особо нечего. А ещё, если честно, есть у меня корыстные цели.
Мужчина рассмеялся.
— Что с меня-то взять?
— Ну, если согласны, то пойдёмте, а по дороге всё расскажу.
Пока шли, Ольге было непривычно идти налегке, потому что Сергей сразу отобрал у неё все котомки. Она рассказывала.
— Ничего себе у вас тут порядки. Ну-ну, посмотрим на этих соседей. Вот только делать ничего не нужно, вы не подумайте. Покурите пару раз во дворе, пройдётесь туда-сюда, ну, чтобы они видели, что у меня есть кому заступиться.
— Да не переживайте вы так, Оля. Я ж не враг себе. Хоть и не ждёт меня здесь никто, а назад в тюрьму не хочется. Я же не рецидивист какой-то. По глупости загремел.
Ольга видела, как деревенские провожают их взглядами. И где-то в глубине души уже жалела о своём решении. В дом к детям зэка притащила, да ещё и такого огромного, страшного. Но отступать было некуда. Просто положит под подушку нож, на всякий случай, и спать не будет