Подойдя к туннелю, они увидели, как в воздухе проступила надпись, словно сотканная из мириадов светлячков: «Путь труден, но всегда по силам идущего. Помни об этом. Открой свою душу и получишь желаемое».
Светящиеся слова повисели в воздухе, а затем превратились в мерцающую дорожку, уходящую вглубь туннеля. Кидэ и Ён, не сговариваясь, шагнули вперёд.
Первое время они шли по узкому коридору, стены и потолок которого мягко светились вкраплениями кристаллов. Иногда на каменных поверхностях проступали древние рисунки или надписи. Путники всякий раз останавливались, пытаясь разгадать их смысл, но тщетно — знаки были незнакомы, а изображения слишком стёрты временем.
Вскоре коридор вывел их в просторный зал. Потолок венчала сложная конструкция из разноцветных кристаллов, напоминавшая магические формулы и непонятные знаки. Все эти элементы соединялись кругами, квадратами и черточками. Величественное зрелище было загадочным и, очевидно, наполненным скрытым смыслом, непонятным для Кидэ и Ёна. Они долго стояли с запрокинутыми головами, рассматривая этот шедевр зодчих Айвориса.
— Ой, голова закружилась, — Кидэ, наконец опустив голову, пошатнулась, и Ён вовремя поддержал её. — И чего это может означать, как думаешь? — она показала на сияющую схему. — Так… догадки, версии, предположения — давай накидывай для размышления.
— А мне откуда знать? С образованием у меня туго, — попытался уйти от ответа Ён. — Каменоломни Кантариса не славились академиями, да и профессоров у меня в наставниках отродясь не было.
— Да… у меня тоже проблема с этим, у нас в школе ничего подобного не проходили. И вся эта конструкция кажется немного странной… не находишь? — она снова посмотрела на потолок, но сразу опустила голову. — Ой, шея заболела так смотреть. Предлагаю сменить положение.
С этими словами она устроилась лёжа на полу, положив под голову котомку.
— Давай… иди сюда, — она похлопала по полу рядом с собой, приглашая присоединиться. — Так рассматривать удобнее будет, ещё и отдохнём.
Когда Ён прилёг, она, не отрывая взгляда от свода, проговорила:
— Как думаешь, это подсказка для испытания или просто украшение? Как украшение выглядит, конечно, солидно, но не слишком ли сложно? А если испытание, то не слишком ли быстро всё началось?
— Я не уверен, но надо быть готовыми ко всему. Хотя, может, помимо потолка есть что-то ещё.
Ён стремительно поднялся и начал внимательно ощупывать стены в поисках скрытых механизмов или знаков. Кидэ следила то за ним, то за потолком. Поиски ничего не дали, и Ён вернулся, снова устроившись рядом.
— Тебе не кажется, что некоторые кристаллы светятся ярче? — в голосе Кидэ послышались нотки заинтересованности. — Вот присмотрись… если смотреть только на них, то проступает другое изображение. Хотя… я не понимаю, что оно означает… сложно рассмотреть, многое отвлекает.
Но вскоре и Ён увидел, о чём говорила Кидэ, и у него созрел план. Он сел, достал из заплечного мешка небольшой блокнот и карандаш и, поглядывая на потолок, начал делать заметки. Кидэ, увидев это, заинтересованно заглянула ему через плечо. Поняв, что он делает, она радостно хлопнула его по плечу.
— Ён, да ты гений! Точно, если зарисовать только светящиеся объекты, может, станет понятнее, что там выделено!
С воодушевлением она стала подсказывать, сверяясь с рисунком на потолке.
Наконец схема была зарисована и несколько раз проверена обоими. Они сели рядом и стали рассматривать полученное изображение.
— Чего-то не особо понятнее стало, да? — разочарованно сказала Кидэ.
Ён молча рассматривал рисунок. Его руки немного дрожали. Кидэ, заметив это, посмотрела на него.
— И что случилось? — уже с нотками паники спросила она. — Ёнчик… не пугай меня… ты что-то узнал? Объясняй мне, недогадливой, что это за изображение, а?
Каким-то странно отрешённым голосом Ён ответил:
— Кантарис. Знак раба.
Я очнулся в темноте. Мне было семь лет, и я не помнил, как оказался здесь. Только что был зал в Обрядовом городе, видел лицо верховного жреца, который смотрел сквозь вихрь энергии вокруг меня, и его голос: «Нулевик». Потом — темнота. А теперь вокруг стоял гул: стук кирок, скрежет камня, хриплые голоса. Лицо обжигал холодный каменный пол, а в носу стоял едкий запах пота, крови и пыли.
— Двигайся, щенок! — чей-то грубый голос, удар плетью по спине.
Я вскочил, но тут же упал — тело не слушалось, голова кружилась. Взрослые проходили мимо, не глядя. Дети постарше смотрели на меня с равнодушием или злобой. Никто не объяснил, где я и что происходит. Где мои родители? Как я очутился в этом странном и страшном месте?
Позже узнал, что оказался на каменоломнях Кантариса. В месте, откуда не возвращаются.
Первые месяцы были сплошным кошмаром. Охранники били за медлительность. Взрослые рабы отбирали пайку. Дети издевались, видя, что я слишком слаб, чтобы дать отпор.
Я научился прятать еду за щёку, не доедая сразу. Научился спать с одним открытым глазом. Научился работать быстрее, чтобы не получить плетью.
Но каждый день был пыткой. И постепенно надежда прожить ещё несколько дней угасала.
Однажды после смены я заполз в самый дальний угол пещеры, где никто не мог меня достать. Тело горело, в лёгких хрипела пыль, а живот скручивало от голода. Я закрыл глаза и подумал: «Хорошо бы просто не проснуться».
Светящиеся нити всё сильнее сжимались вокруг, но боль была не физической — она рвалась изнутри, раздирая душу на части.
Я снова был там. Каждый удар плети прожигал кожу заново. Каждый голодный день скручивал желудок в узлы. Каждый взгляд других рабов — равнодушный или злорадный — впивался в меня, как нож.
Но хуже всего было ощущение брошенности.
«Почему никто не ищет меня?»
«Почему оставили меня здесь умирать?»
Мысли, загнанные в самый тёмный угол сознания, вырвались наружу с утроенной силой.
Я видел себя — маленького, грязного, царапающего камень до кровавых мозолей. Видел, как другие дети смеялись, когда я ронял тяжёлую корзину с рудой. Видел, как охранник бил меня ногой в живот за секунду замешательства.
Голос в голове шептал: «Ты никому не нужен. Ты слабый. Ты выжил случайно».
Я пытался сопротивляться, но воспоминания накатывали, сбивая с ног, затягивая глубже.
Где-то за пределами кошмара я видел Кидэ — её тревожные глаза, сжатые кулаки, метания вокруг, попытки разорвать светящиеся нити.
«Кидэ...»
Я хотел крикнуть, что всё в порядке, успокоить её, но голос не слушался, а тело было парализовано.
Я мог только чувствовать. И чувствовал слишком много.
Вдруг воспоминания сменились.
Я увидел водный туннель. Лёд в жилах. Темнота. Ощущение, что вот-вот лёгкие лопнут. Паника.
«Я умру здесь».
Но не умер. Я выбрался.
Сквозь пелену боли прорезалась мысль:
«Я уже проходил через это. Я выжил. Я уже не тот мальчик из каменоломни».
Свет вокруг дрогнул.
Кидэ кричала что-то, но я всё ещё не мог её слышать.
Зато теперь понимал: мир больше, чем эти камни. И я больше не был один.
Эти слова прозвучали во мне, как чистый колокольный звон, разрывая оковы прошлого. Внезапно свет нитей, сжимавших меня, вспыхнул ослепительной белизной — но теперь он не обжигал, а очищал.
«Я свободен».
Свободен от боли, что годами грызла меня изнутри. Свободен от страха быть брошенным и ненужным. Свободен от каменных стен, которые не смогли меня сломать.
«Я выстоял. Я выжил. И теперь — я выбрался».
А ещё...
Сквозь рассеивающийся свет я увидел Кидэ — всё так же сжимающую кулаки, с глазами, полными ярости и отчаяния. Видел, как она рвётся ко мне, готовая разорвать весь мир, лишь бы добраться.
И в этот момент я понял: наша встреча — не случайность. Не просто удачное стечение обстоятельств. Это дар, ради которого стоило пройти все круги ада.
Я улыбнулся. И наконец смог сказать:
— Всё в порядке. Я… свободен.
Световой кокон рассеялся, и Кидэ бросилась к Ёну, обняв его в порыве облегчения.
— Ты даже не представляешь, как я испугалась! Я чувствовала себя такой беспомощной! От невозможности тебе помочь сходила с ума! — всхлипывала она.
Ён понимал, что в такой ситуации сам был бы раздавлен бессилием. «Да не приведи Господь никогда такое почувствовать», — думалось ему, а коготки страха царапали сердце. Он продолжал молча гладить её по спине, давая выплакаться.
— От всего пережитого я даже проголодалась, — неожиданно заявила Кидэ.
Такой резкий переход от слёз к бытовому заставил Ёна рассмеяться. Смех снял остатки напряжения. Устроив привал, они поели, и Ён рассказал обо всём, что видел и чувствовал. Подумав, они решили немного отдохнуть и уже после продолжить путь. Первое испытание было пройдено.
Дальше их путь лежал через один из двух туннелей. В одном из них виднелась всё та же, уже знакомая светящаяся дорожка кристаллов, предлагавшая путь. Выбор был очевиден.
Начались долгие часы ходьбы по извилистым коридорам, стены которых казались живыми. Иногда на них начинали мерцать рисунки, какие-то схемы, а иногда проявлялись слова чужого языка. Тогда они останавливались, вглядываясь в узоры или надписи, пытаясь разглядеть хоть малейший намёк на инструкцию к дальнейшим испытаниям, но всё было безрезультатно. Устав, Кидэ и Ён останавливались перекусить, устраиваясь отдохнуть прямо на каменном полу.
Коридор, по которому они двигались, казалось, жил своей жизнью, постоянно меняя направление и извиваясь. И вот — очередной резкий поворот.
В один из моментов Кидэ, не заметив, что Ён задержался у очередной светящейся надписи, свернула за поворот и оказалась в зале, где стены, пол и потолок были сплошь из зеркал. Обернувшись, она с ужасом обнаружила, что Ёна нет, а вход бесследно исчез. И вот, здравствуй, паника…
Множество мыслей устроили в голове настоящие скачки. Что мне делать? Где Ён? Все ли с ним в порядке? Куда пропал вход? Где найти выход? И встретимся ли мы еще? Эта мысль царапнула сердце больнее всего.
Простояв некоторое время в ступоре и стараясь прийти в себя, Кидэ наконец смогла немного успокоиться.
— Так, нечего паниковать. Я на Айворисе… (логично). Мы проходим испытания (тоже понятно и обоснованно). В прошлый раз было для Ёна, а здесь, видимо, для меня (вполне в этом уверена). Но в чём его суть и как мне его запустить?
Вглядываясь в бесконечные отражения, она стала искать подсказки. И нашла — на полу светящаяся дорожка сложилась в узор. Она узнала его: это был символ школы боевых искусств, где она начинала своё обучение и куда её привёл отец.
— Школа Грозового Клинка... — прошептала она, и в ту же секунду зеркала дрогнули.
Едва она это сказала, как из ближайшего зеркала шагнула её точная копия. Кидэ и её двойник замерли друг напротив друга, словно две капли воды, застывшие в момент падения. Так странно было увидеть себя со стороны. И снова поток мыслей. Я что-то должна разглядеть в себе? Зачем мне двойник и что мне с ним делать? Что я должна понять или сделать? И вообще, какого… почему нет инструкции, как этим всем пользоваться? Вот выберусь и выскажу Хранителям об их недоработках!
Кидэ казалось, что прошла уйма времени, пока она стояла и размышляла, как вдруг всё изменилось.
Взрыв движения. Зеркальный двойник напал. Кидэ парировала — и начался бой.
Каждый шаг — плавный, как скольжение лепестка по воде. Каждый удар — точный, как удар смычка по струне. Их тела двигались в странной, смертельной гармонии, отражаясь в бесчисленных зеркалах и создавая иллюзию бесконечного поединка.
Кидэ скользила между атаками двойника, её пятки едва касались пола, будто она парила над землёй. Её удары были не грубой силой, а резкими, отточенными всплесками энергии, каждый из которых оставлял в воздухе лёгкий след, будто рассечённый шёлк.
Двойник отвечал ей тем же — но с холодной, механической точностью. Он предугадывал её движения, словно знал их наперёд, и парировал с изящной, почти небрежной лёгкостью. Их бой был похож на диалог — стремительный, яростный, но подчиняющийся незримому ритму.
Кидэ бросилась вперёд, её кулак прочертил дугу, но двойник уклонился, развернувшись вокруг своей оси, как тень, ускользающая от света. Локоть двойника рванулся к её виску, но Кидэ нырнула под него и, не теряя инерции, нанесла удар ногой снизу вверх.
Двойник отпрыгнул, и они снова закружились вокруг друг друга, как два хищника.
За прозрачной стеной Ён наблюдал за поединком, затаив дыхание.
Он видел красоту их движений — но понимал, что за этой красотой скрывается смертельная опасность.
Кидэ начинала уставать. Её прыжки становились чуть короче, удары — чуть медленнее. Двойник же, напротив, двигался всё точнее, будто набирал силу от её слабости.
Один промах — и кулак двойника врезался Кидэ в плечо, заставив её отлететь назад. Она едва успела перекатиться и вскочить на ноги, но Ён видел: её дыхание сбилось, а в глазах мелькнуло сомнение.
Что же делать? Как помочь? Может, попробовать разбить эту стену? Нет, это опасно. Думай, думай!
Он метался вдоль стены, осознавая своё бессилие.
Пока Ён бился в беспомощности, Кидэ вела свой смертельный танец. Двойник был её демоном — воплощением всего, что она выучила в стенах старой Школы.
Стоп… Кидэ вдруг осознала: двойник идеально читает только приёмы Школы Грозового Клинка. Но у неё был уже и другой опыт — жёсткие, практичные уроки Горана, наблюдения за необычной техникой Ёна… «Что, если…» — мелькнула мысль. Она устала, силы таяли. Нужен был неожиданный ход. Полная импровизация.
Отбив очередную серию ударов, Кидэ резко отскочила. Её руки взметнулись к затылку — туда, где в походном узле были скрыты её длинные косы. Быстрым движением она освободила их. Вот её тайное оружие. Элемент неожиданности.
— Тебе не победить, — двойник усмехнулся её же надменной усмешкой, стремительно сокращая дистанцию. — Я — это ты. Смирись.
Она атаковала привычным градом ударов. Кидэ парировала автоматически, выжидая… И в нужный миг — резкий, стремительный разворот всем телом! Косы, словно живые плети, со свистом взметнулись и с глухим шлёпком врезались двойнику в лицо. Тот захрипел, на мгновение ослепленный и дезориентированный.
Этого мгновения хватило. Кидэ переключилась. Её движения стали резче, грубее, лишёнными школьного лоска — чистая, уличная эффективность Горана. Она била локтями, коленями, использовала подсечки, которых не было в канонах Школы. Двойник растерялся. Его безупречные контратаки давали сбой перед этой хаотичной яростью.
Используя замешательство противника, Кидэ собралась, подпрыгнула выше обычного и, вложив в удар всю накопленную ярость и усталость, вогнала обе пятки двойнику в грудь. Тот с хрипом отлетел и грохнулся спиной о зеркало.
Победа. Кидэ стояла над поверженным отражением, дыхание сбивчивое, но взгляд — твёрдый.
— Ты — всего лишь старая версия меня, — проговорила она тихо и сама осознала глубину этих слов. Я меняюсь. Расту. Благодаря друзьям я не одна… Это знание эхом отозвалось в ней.
А потом она услышала тихий, высокий звон, будто лопнула хрустальная нить. Зеркала не разбились. Они растворились, распавшись на мириады сверкающих пылинок. Двойник потерял форму, превратился в струящийся туман, который устремился не в никуда, а — к ней. Светящиеся частицы мягко коснулись её кожи, впитались в неё, оставив странное, новое ощущение… принятия. Знания о себе. Слияния.
И тогда она увидела Ёна. Его лицо было искажено беспомощной тревогой, но в глазах горела такая ясная, такая сильная вера в неё. Он рядом…
Еще одно испытание пройдено. Силы покинули Кидэ; ноги дрожали от напряжения. Было понятно: здесь они остановятся и отдохнут как следует, прежде чем шагнуть в новую неизвестность. Но странное дело — сама неизвестность больше не пугала. Уверенность, рожденная в зеркальном зале и подкреплённая крепнущей связью, была сильнее страха. Они не одни. Они справятся. Эта простая истина грела сильнее любого костра.
Пока отдыхали, Кидэ не переставая делилась с Ёном своими впечатлениями о прошедшем бою.
— Знаешь… мне тут подумалось, что в бою я не так уж плохо двигаюсь. Ну серьёзно! Посмотрела на себя со стороны — так прыжки — огонь, подсечки вообще шедевр. Ну-у-у… хорошо, есть, конечно, моменты, когда я напоминала хромую цаплю, которая перебрала. Но в целом — я талант!
— Хромую цаплю, говоришь? Мне больше запомнился момент, когда ты пыталась увернуться и села на шпагат… случайно, конечно, — рассмеялся Ён. — И потом что-то орала.
— Это был тактический манёвр! Я… между прочим… так отвлекала противника! А кричала, потому что… ну, растяжка — это вообще-то больно! И падаю я с грацией!
— Ага, с грацией пьяного енота, — подхватил Ён юмористичный настрой Кидэ, понимая, что таким образом она сбрасывает напряжение. Что ж, поддержу её. Особенно ему всегда нравились её самоирония и чувство юмора.
— Ладно, ладно, есть над чем ещё поработать, — с преувеличенной важностью согласилась Кидэ. — Но тот финальный удар! Ты видел, как двойник взлетел? А потом бац… такой об зеркало…
— Видел. Очень эффектно получилось. Хорошо, ты не цапля. Ты… боевая цапля. С сокрушительным пинком.
— Вот… давно бы так! — довольно кивнула Кидэ и сделала игривую стойку. — Я, Кидэ — боевая цапля Альвии!
Потом она засмеялась и села рядом с Ёном, тут же с притворным простодушием добавив:
— Кстати, напомни, а как ты на тренировке у Горана о свой же меч споткнулся? Помнишь?
Ён покраснел и стал вдруг невероятно занят проверкой содержимого своего рюкзака.
— Э-э-э… Это было… очень сложное упражнение на координацию!
— Ага, особенно когда ты так душевно крикнул: «Ой, блин!» — злорадствовала Кидэ.
— Всё, давай спать, — поспешно объявил Ён, укладываясь на пол и демонстративно закрывая глаза. И уже почти шёпотом добавил: — Вот, всё же помнит…
— Спи, спи. Боевая цапля на посту, — с усмешкой отозвалась Кидэ.
— Только, умоляю, храпи потише, — пробурчал он в ответ.
— Это не храп, а вибрации для отпугивания злых духов! Медитирую я так, понял? — парировала она.
Выспавшись как следует, они двинулись дальше. Выбора, по сути, не было: из зала вёл лишь один новый коридор. Долгие часы пути по извилистым тоннелям вновь сменялись короткими привалами, пока кристаллы не привели их к новой загадке.
Внезапно стены коридора расступились, и перед Кидэ и Ёном открылось огромное подземное пространство, от которого захватило дух.
Пещера, в которой они оказались, была колоссальна: сияние кристаллов не доставало до дальних стен. Дорожка, сопровождавшая их весь путь, взбиралась на низкий каменный уступ и обрывалась у хрупкого моста, перекинутого через бездну. Он был тонок, словно сплетён из хрустальных нитей, и уходил в глухую тьму, теряясь в ней. Казалось, стоит ступить неосторожно — и он рассыплется, как ледяная корка. А внизу — лишь бескрайняя тьма и неизвестность.
Но самое потрясающее зрелище было над ними.
Потолок пещеры сверкал мириадами кристаллов – синих, фиолетовых, золотистых. Они переливались, словно звёзды в ночном небе, отражаясь в тёмной воде где-то далеко внизу. Это было гипнотизирующее зрелище – будто они попали в сердце гигантского спящего чудовища, сотканного из драгоценных камней.
— Красиво… и жутковато, — пробормотала Кидэ, не решаясь сделать шаг. Мост не внушал доверия.
— Думаешь, выдержит? — Ён присел, осторожно постучав по ближайшей опоре.
Хрусталь ответил тихим, чистым звоном, словно предупреждая: «Иди, если осмелишься. Но помни – обратного пути может не быть».
Тьма впереди была абсолютной. Ни звука, ни намёка на то, что ждёт на другом конце. Только этот хрупкий путь и бесконечное мерцание над головой.
— Ну что, пойдём? — Ён сделал шаг вперёд, но Кидэ инстинктивно схватила его за руку.
— А если он рухнет?
— Не попробуем — не узнаем. Других вариантов всё равно нет. Пока мы шли, я не видел ответвлений, и дорожка привела именно сюда. Значит… нам туда. — Он кивнул в сторону моста, теряющегося в темноте.
Решившись, Кидэ глубоко вдохнула и ступила на мост. Хрусталь запел под её ногами – тонко, как натянутая струна. Но выдержал. Она успела сделать всего пару шагов, как мост закачался: Ён ступил следом. Раздался тревожный звон, будто мост протестовал против их совместного веса. Они замерли, осознав: идти может только один.
Кидэ тут же отступила на платформу. Они стояли лицом к лицу, понимая, что нужно решать сейчас, – но прежде, чем успели заговорить, пещера ответила.
За спиной раздался глухой скрежет – вход, через который они пришли, исчез, запечатанный внезапно выросшей каменной стеной. А затем дрогнул пол под ногами.
— Чёрт! — Кидэ инстинктивно схватила Ёна за руку.
Платформа, на которой они стояли, начала медленно втягиваться в стену пещеры, словно гигантский язык, убирающийся обратно в пасть. Ещё несколько минут – и опоры не станет вообще.
Они бросились к краю, заглянули вниз – и увидели лишь бесконечную глубину. Очень далеко мерцало слабое отражение кристального «неба» с потолка, но дна не было видно. Падение означало смерть.
— Значит, только мост, — Ён резко повернулся к хрупкому пути.
Но мост был рассчитан на одного.
— Пойдёшь ты, — синхронно проговорили они друг другу.
Платформа с жутким скрежетом продолжала втягиваться в стену, оставляя им всё меньше места. Кристальный мост зловеще поблёскивал в мерцающем свете.
— Иди ты, ты быстрее, — твёрдо сказал Ён, глядя Кидэ прямо в глаза.
— Сначала попробуй ты, — парировала она. — У меня плохо с координацией, я не смогу быстро бежать по такому узкому мосту. А ты — сможешь. У тебя больше шансов.
— Нет, Кидэ, это…
— Я меньше тебя и места занимаю меньше, значит, дольше продержусь на платформе, и ты успеешь добежать! — перебила она, отчаянно жестикулируя. — Давай, беги уже, не теряй времени!
Но Ён не двигался. Его взгляд стал твёрдым, почти жёстким.
— Ты прекрасно знаешь, что это не сработает.
И… Ён резко рванулся вперёд — но не на мост, а к самому краю платформы. На бегу обернулся к Кидэ и прошептал: «Живи!» — и шагнул в бездну.
Но в последний момент перед падением он успел увидеть, как с другой стороны моста в пустоту шагает Кидэ. Она приняла то же решение.
Мост так и остался пустым.
Платформа с грохотом втянулась в стену.
Тишина.
Темнота.
И где-то там, внизу, в глубине пещеры – два лёгких всплеска, похожих на падение в воду... Но слишком уж далёких, чтобы это могла быть просто вода.
А потом – свет.
Яркий, ослепительный, разрывающий тьму.
И два силуэта, падающих не в бездну, а сквозь сияющий портал, открывшийся прямо под ними.
Испытание было пройдено.
Не потому, что они выбрали, кто умрёт. А потому, что оба были готовы умереть – лишь бы дать другому шанс выжить.
И Цитадель приняла эту жертву.
Падение обернулось мягким приземлением. Кидэ и Ён ощутили под ногами твёрдую поверхность и в тот же миг ослепли от вспышки золотистого света.
Когда зрение вернулось, перед ними открылось невероятное зрелище:
Огромный круглый зал, стены которого дышали.
Камень то темнел, то вспыхивал изнутри, будто по жилам этого места текла раскалённая энергия. Потолка не было видно — он растворялся где-то в вышине, в мерцающей дымке, напоминающей звёздное небо.
А в центре зала… Воздух вдруг задрожал, и три знакомых силуэта Хранителей материализовались из пустоты, их полупрозрачные тела постепенно обретая плотность.
— Приветствуем вас, — их голос, уже привычно, прозвучал прямо в сознании, беззвучно и чётко. — Вы прошли испытания. Вы доказали, что достойны.
Кидэ тут же нахмурилась.
— Отлично! И вот что я вам скажу… У вас много недоработок, знаете ли! Хоть бы инструкции повесили, как пользоваться всеми этими вашими испытаниями. Это библиотека или где? И, кстати, а где, собственно, библиотека-то? — она оглядела зал. — Чего-то я ничего не вижу. Или мы ещё не там?
Хранители «улыбнулись» — не ртами, а мерцанием своих форм.
— Айворис — не просто планета. Это живой архив Вселенной. Её население — сгустки энергетического знания. Они и дадут вам ответы.
С этими словами фигуры начали растворяться, словно стираясь из реальности.
— Стой! А куда идти-то? — Ён резко шагнул вперёд, но Хранители уже исчезли.
Остался лишь пустой зал и тишина.
Кидэ скрестила руки.
— Так… «сгустки энергетического знания». Звучит… как-то абстрактно, не находишь? И где они все, эти сгустки?
— Что ж, давай поищем. — Ён подошёл к ближайшей стене и прислонил ладонь к её поверхности.
Камень был тёплым. Живым.
И вдруг…
Стена дрогнула.
Словно в ответ на его прикосновение, камень раздвинулся, открывая проход вглубь. Оттуда потянуло чем-то необъяснимо чужим.
Кидэ и Ён переглянулись.
— Ну что, пора в гости к «сгусткам»? — она усмехнулась.
— А у нас есть выбор? — Ён глубоко вдохнул и шагнул вперёд.
Кидэ — следом.