Весной сорок пятого, когда вся страна уже праздновала близкую Победу, в ленинградском Военном трибунале семнадцатилетнему пацану зачитывали смертный приговор.
Борис Королев. Кличка, разумеется, Король. За плечами несколько десятков преступлений: грабежи, разбои, насилие, нападения с ножом на милиционеров.
И... кража исторической реликвии из Казанского собора. Бюст фельдмаршала Кутузова работы девятнадцатого века. Бронза на постаменте. Музейный экспонат. А главное то, что это идеологическая святыня, которую лично товарищ Сталин поднял на щит как символ победы над захватчиками.
Впрочем, семнадцатилетнему бандиту было глубоко плевать на идеологию. Его больше волновало, сколько можно выручить за бронзу на черном рынке.
Но, как обычно, обо всем по порядку.
«Король» и его двор
К лету сорок четвертого статистика выглядела жутковато. Количество преступлений, совершенных несовершеннолетними, выросло на сто восемьдесят один процент по сравнению с сорок первым годом.
Не мелкие кражи булок из булочных, а вооруженные налеты, грабежи, насилие. Причем действовали подростки так же жестко, как матерые рецидивисты.
Милиция задыхалась. Две трети личного состава ушли на фронт, оставшиеся еле держались на ногах после голодной блокадной зимы. Город превратился в джунгли, где выживал наглый и вооруженный.
Борис Королев учился в двести шестой школе на набережной Фонтанки. Обычный пацан. Рост полтора метра, невзрачный, но амбициозный. Блокаду пережил, голод видел, смерть видел. Как и тысячи других ленинградских детей.
Вот только выводы сделал странные. Он решил, что теперь ему все можно. И начал собирать свою армию.
В костяке банды были школьники и учащиеся фабрично-заводских училищ: Юрьев по кличке Дон-Жуан, Рядов, Еранов, Иванов по кличке Бутуз. Была даже своя Королева — школьница Красовская, которая участвовала в налетах наравне с парнями.
В лучшие времена банда насчитывала человек тридцать. Вчерашние беспризорники, которых блокада научила главному: выживает тот, кто сильнее, наглее и беспринципнее.
Теперь о вооружении. У банды были ножи, пистолеты и финки. Откуда оружие у подростков в сорок четвертом году? Город после блокады был завален трофейным барахлом, контроля никакого. Достать ствол было проще, чем буханку хлеба по карточкам.
Специализировалась банда на всём подряд. Квартирные кражи, разбои на улицах, хулиганство. Но действовали жестко, по-взрослому.
В сентябре сорок четвертого Король напал на постового милиционера Леушина прямо на площади Островского и ударил ножом. Страж порядка выжил, но сам факт того, что подросток атакует милиционера средь бела дня показывал, насколько город находился в заложниках.
К слову, квартирные кражи они проворачивали с шиком. Являлись в дом под видом чекистов, показывали фальшивые ордера на обыск, выносили все ценное. Если хозяева сопротивлялись, то действовали жестоко.
Просто. Обыденно. Буднично.
Бюст Кутузова
Ночью двадцать четвертого июня сорок четвертого года из Музея истории религии, размещавшегося в Казанском соборе, исчез бюст Кутузова. Работа девятнадцатого века. Бронза на постаменте. Музейная ценность. Но и это не всё.
Дело в том, что в июле сорок второго учредили орден Кутузова — второй после ордена Суворова по старшинству полководческий орден.
А за три месяца до кражи на экраны вышел художественный фильм «Кутузов», за который авторы потом получили Сталинскую премию. Образ светлейшего князя Михаила Илларионовича использовали как пропагандистский символ победы над захватчиками. Поэтому кража из собора приобрела окрас политического преступления.
Лучшие сыщики ленинградского уголовного розыска получили задание раскрыть дело любой ценой. Вот только зацепок не было никаких.
Месяц спустя банда вломилась в родную школу номер двести шесть в поисках продуктов. Взломали замки, добрались до кухни, наткнулись на сторожиху Нарышкину. Женщина спала. Могла бы и дальше спать, но проснулась от шума. И закричала.
Король среагировал мгновенно.
Женщина выжила чудом. Впрочем, для банды это была рядовая история.
Для следствия это стало первой ниточкой. Дважды за месяц преступники лезут в одну и ту же школу, значит, искать нужно среди тех, кто имеет к ней отношение. Круг подозреваемых начал сужаться.
Октябрь выдался безумным. Пятого числа четверо из банды попытались взломать квартиру на Песочной улице. Не успели, так как соседи вызвали милицию. Задержали одного, Казакова. При нем нашли воровской инструмент.
Узнав об аресте подельника, Король с корешами ушли в запой. Протрезвели утром шестого октября и устроили настоящий марафон преступлений.
Тем не менее круг вокруг банды уже сжимался. Милиция искала преступников, связанных со школой номер двести шесть. Подозреваемые — группа Королева.
Как семнадцатилетний атаман отстреливался из пистолета и где нашли фельдмаршала
Седьмого октября сорок четвертого года милиция выехала на задержание. Королев оказал яростное сопротивление. Достал пистолет, открыл огонь, ранил одного из милиционеров.
Потом попытался уйти проходными дворами, ворвался в чужую квартиру. Его взяли живым. Хотя вполне могли бы и застрелить на месте, ведь в те времена за меньшее пускали пулю без суда и следствия.
Начались массовые аресты. Некоторые члены банды тоже пытались сопротивляться, но без особого энтузиазма. Понимали, что игра окончена. Милиция работала методично, забирая одного за другим.
При обыске квартиры Ивана Рядова, ближайшего подельника Короля, следователи обнаружили нечто неожиданное.
Бюст Кутузова. Тот самый. Из Казанского собора. Он просто стоял в углу комнаты, как обычный предмет интерьера. Видимо, не успели сбыть. А может, покупателя не нашлось, ведь не каждый барыга рискнет связываться с такой политически горячей вещью. А возможно, уже и забыли про него.
Для банды это была рядовая кража среди десятков других. Для следствия — государственное преступление.
На допросах вся банда дружно топила друг друга. Они понимали, что доказательств выше крыши, смысла врать нет. Король тоже раскололся быстро. Он рассказал обо всех эпизодах: и о соборе, и о нападении на сторожиху, и о других преступлениях.
И никакого героизма. Обычный испуганный семнадцатилетний пацан, который вдруг понял, что теперь ему конец.
В апреле сорок пятого года Военный трибунал вынес приговор.
Борису Королеву была назначена высшая мера наказания. Остальные бандиты получили разные сроки заключения. Королева Красовская получила восемь лет.
Малая война, о которой молчали
Вот такая история.
Послеблокадный Ленинград был городом, где параллельно с восстановлением после страшной осады шла другая война. Малая война между милицией и преступным миром.
Об этой войне предпочитали не писать. Неудобно. Не вписывается в парадную картину победившей страны.
Бюст Кутузова вернули в музей. Сейчас он, вероятно, где-то в фондах Государственного музея истории религии на Почтамтской. Или в Казанском соборе, который в две тысячи первом году вернули церкви.
Банда Короля рассыпалась. Кого расстреляли, кто сел на долгие годы.
Но таких «королей» в городе было много. В сорок пятом году раскрыли банду «Черная кошка», орудовавшую в доме номер восемь на Пушкинской улице — верхушка банды состояла из учащихся ремесленного училища номер четыре.
В сорок шестом обезвредили банду братьев Глаз, которая за полгода совершила восемнадцать вооруженных ограблений.
С сорок шестого по пятидесятый годы Ленинградский городской суд рассмотрел тридцать семь дел по обвинению в бандитизме, осудив сто сорок семь человек.
Война калечила не только тела. Она калечила души. Особенно детские души, которые еще не успели окрепнуть. Подростки, пережившие блокаду, видели столько смерти, голода и жестокости, что многие из них просто не смогли вернуться к нормальной жизни. Они научились выживать любой ценой. И когда война закончилась, оказалось, что иначе жить многие из них уже не умеют.