- Ну что, сынок, одевайся. Поедем в поликлинику.
Серёжа кивнул и они начали собираться. Как только спустились на улицу и дошли до машины — мальчик резко замер и крепко ухватился за ручку двери, словно боялся упасть.
- Что такое? Садись уже, - резко сказал отец.
Ребёнок послушно открыл дверь и сел на задний ряд.
Выехали, пропетляли по дворам, выбрались на главную дорогу — и тут же уткнулись в сердцевину огромной пробки. Со всех сторон потянулись гудки тех, кто пытался ее хоть как-то объехать.
В этот момент Серёже совсем стало нехорошо. Его розовое лицо вмиг побледнело, в глазах мелькнула тень страха. Мальчик отчаянно втянул воздух ноздрями, шумно задышал, заваливаясь на правый бок.
- Милый, что с тобой? - обеспокоенно спросила мать, сразу почувствовав неладное.
Он ответил не сразу и похолодевшими пальцами крепко ухватился за её запястье.
- Кружится… Всё кружится. Мама, мне страшно…
Женщина, взглянув на сына, попросила мужа остановиться.
- Да мы и так стоим! - напряжённо ответил он, понимая, что произошло что-то серьёзное.
Мальчик продолжал:
- Кружится… Горло щиплет… Воздуха совсем нет…
- Я с тобой, милый. Дыши носом, спокойно. - Ваня, ну что там, скоро?
- Ты не видишь, что происходит?! - муж не сдержался и стукнул ладонью по рулю.
С каждым мгновением ситуация становилось все тревожнее.
- Мама, холодно… Очень холодно, - мальчик вздрогнул. - Болит. Мама. Болит.
- Где?
- Вот тут…
Нина подергала мужа за плечи.
- Ваня, ну сделай ты хоть что-нибудь!
Отец метнул взгляд по сторонам. Что тут сделаешь? Пробка.
Будь она трижды не ладна! Казалось, выхода нет, и тут где-то сзади послышался звук сирены, в левом боковом зеркале мелькнул синий огонек.
Иван выскочил из машины, обернулся и бросил жене:
- Сейчас, милая, погоди.
- Вань, ты что делаешь? Ты куда?! - крикнула она ему вслед, но он уже не слышал ее, бежал, активно лавируя между рядами авто.
По воле случая мы с моей напарницей Олей и водителем Серёгой стояли в том же заторе. Как раз выехали за ворота больницы, получили вызов и бац — встали в пробку. Включили сирену да только толку от нее мало.
- Говорю же вам, движение — ноль. Мы не успеем просто. Отменяйте и передайте бригаде поближе, - сказал я диспетчеру региона, с которым волей не волей пришлось связаться.
- Поняла. В карте отметьте все пробки. Мой номер…
Связь оборвалась, на экране завибрировавшего планшета вспыхнуло сообщение: «вызов отменён, возврат на подстанцию».
- Ну что, Сань, отменили? - спросил водитель.
- Да. Но вот, ты мне скажи: ну, а что ещё тут можно сделать? Взлететь мы не можем, а когда мы еще туда доберёмся — да ещё с таким поводом?
- А что там было? Вроде в промзону вызывали, да?
- Нет, стройка. Рабочий там упал.
- С высоты что ли?
Но не успел я ответить, как Серега толкнул меня локтем и кивнул вперёд — смотри. К нам, размахивая руками, спешным шагом шёл высокий худощавый мужчина. Дойдя, он остановился у двери. Я опустил стекло.
- Что случилось?
- Ребята, помогите, пожалуйста. Везу сына в поликлинику — стало совсем худо. Резко побледнел, руки холодные. Не знаю, что с ним.
- Сейчас, - отвечаю и оборачиваюсь в сторону салона. - Оля, у нас самотек, бери рыжий ящик и — пошли.
Мы быстро вышли и рванули вперёд. Пробежав метров тридцать между двумя рядами машин, остановились возле отечественного кроссовера: на заднем сиденье лежал худенький рыжеволосый мальчик лет 10–12. Лицо было неестественно бледным. Голова лежала на коленях женщины.
- Вы мама? Что случилось?
Она кивнула и торопливо заговорила. Пока слушал, мальчик закашлялся, дыхание его сбилось. Медлить было нельзя.
- Беги к Серёге: пускай достаёт каталку, - сказал я Оле. - Сейчас поможем. Так… Что было ещё? Сегодня, вчера — всё подробно.
Прикидывая размеры, в рыжем ящике нашёл подходящий по размеру воздуховод.
- Не бойся. Я — доктор. Эта трубочка поможет дышать. Как звать?
- Серёжа, - выдавила мать. - А что вы делаете?
- Сказал же: станет легче дышать. Папа, продолжайте. Я слушаю.
Мужчина растерялся, тяжело вздохнул — и выдал такое, что у меня да и у жены его тоже глаза на лоб полезли.
- Что вы сделали?!