Послушный не значит здоровый. Удобный не значит живой.
Самое болезненное в моей практике- это работа с детьми.
Не потому, что с ними трудно.
А потому что чаще всего я смотрю не в глаза ребёнку, а в то, как его уже предали взрослые.
Родители. Учителя. Врачи.
Потому что я не могу спорить с семейной системой, не могу сказать: "встань и уйди оттуда, где тебе плохо".
Это со взрослым мы можем разбирать абьюз, токсичное обращение с ним и строить стратегию выхода, а ребёнку я не могу сказать: уходи из дома, с тобой всё в порядке, проблема не в тебе. Ребёнок зависит всём своим существованием от родителей. У него нет выхода. Или есть, но мы не хотим об этом думать.
Ребёнок с тревожностью, с протестом, с болью- не проблема- это сигнал.
Но мы всё чаще поступаем не как взрослые, которые выдерживают и защищают, а как система, которой мешают.
Слишком эмоционален? Назначим прозак в младшем школьном возрасте и ещё бы антипсихотик сверху.
Слишком замкнут? Включим стимуляторы.
Слишком неуправляем? Диагноз, справка, коррекция поведения.
Только не чувства. Не личность. Не боль. Не правда.
Нам проще удобный ребёнок, чем живой ребёнок.
Мы не требуем от взрослых того, что каждый день требуем от своих детей.
Мы не позволяем себе падать, но ждём от них стойкости.
Мы не прощаем себе усталость, но упрекаем их за раздражение.
И когда у них опускаются руки мы не говорим «я с тобой», мы говорим:
«Я ради тебя жертвую жизнью, а ты ноешь»
«Другие же справляются»
«Ты просто привлекаешь внимание»
«Хочешь умереть? Ну давай!»
Так рушится связь.
Не потому, что кто-то не любит. А потому что взрослые сами давно мертвы внутри.
Без чувства, без опоры, без жизни.
И каждый крик ребёнка как по стеклу: напоминает, что взрослые утратили.
Каждая истерика- это зеркало, в котором видно, как ты сам когда-то замолчал.
Каждое «мне плохо» - это нож в ту часть души, которую ты похоронил, чтобы выжить.
И мы не выдерживаем.
Поэтому затыкаем, лечим, исправляем, вгоняем в норму, везём по врачам. Чтобы не чувствовать.
Я всё реже беру детей в терапию.
Не потому, что не умею. А потому что первое, что я должна лечить- это взрослого рядом с ними.
Того, кто должен быть опорой, а не ещё одной причиной боли.
Того, кто должен говорить:
«Я взрослый. Я справлюсь. Я выдержу тебя. Ты не сломал мою жизнь. Ты не обязан быть сильным. Я рядом».
Но таких родителей мало.
Чаще измотанные, разочарованные, сломленные люди, у которых никогда не было пространства на себя.
Которые не пережили свою боль и теперь вынуждены контролировать чужую.
А дети…
Они растут с ощущением, что быть живым опасно.
Что чувствовать стыдно.
Что помощь не придет.
Что быть собой- значит быть наказанным.
И идут по той же дорожке.
Только молча.
Только в таблетках.
Только с мыслью: «Я проблема. Лучше бы меня не было».
Это не норма. Это катастрофа.
И если ты родитель- не начинай с ребёнка.
Начни с себя.
Не ищи, где он «сломался».
Посмотри, где ты не выдержал, и почему теперь требуешь, чтобы он не чувствовал.
Посмотри, с кем ты сейчас воюешь с ним или с собой в его возрасте.
Хочешь помочь?
Скажи хоть раз:
«Ты можешь плакать. А я — выдержу».
Потому что я обнимаю за дрожащие плечи этого ребёнка,говорю,что всё правда наладится, что не будем торопиться, и не знаю, встретимся ли ещё, ведь даже это решать родителям.
И вздрагиваю потом от сообщений в телефоне, чтобы ни в коем случае не :я на краю, не надо останавливать.
И да, здесь я буду плевать на этику и отвечать на сообщения, приглашать в гости, и давать надежду, что справиться удастся и опору вырастить свою,повзрослеть раньше, чем того требует возраст, чтобы не сломаться.