— Викуль, проходи, я ужин готовлю. Сёмга запекается, картошка почти готова.
Нина Сергеевна встретила меня в дверях квартиры с улыбкой. Фартук в цветочек, руки в муке — идеальная бабушка из рекламы семейного счастья. Полина сидела за столом, склонившись над тетрадкой. Волосы собраны в хвостик — не тот растрёпанный пучок, который я обычно делала по утрам, а аккуратный, с белым бантом.
— Привет, солнышко. Как дела в школе?
Дочка подняла голову. Улыбнулась.
— Нормально. Бабушка Нина проверила математику. Я всё правильно решила.
— Умница, — я провела рукой по её волосам. Шёлковые, пахнут детским шампунем с ромашкой. Когда я успела купить новый?
Не успела. Это Нина Сергеевна.
Я опустилась на стул напротив. В животе кольнуло — не от голода. От чего-то другого. Неуловимого и липкого, как паутина в старом доме.
— Вик, ты ужинать будешь? — Свекровь поставила на стол тарелку с рыбой. Румяная корочка, лимон сбоку, веточка укропа. Красиво. Как в ресторане.
— Спасибо, Нина Сергеевна. Не сегодня. Мне нужно кое-что обсудить с вами.
Она села напротив, вытерла руки о фартук. Полина продолжала писать в тетради, не обращая внимания на нас.
— Слушаю тебя, милая.
— Я… я хочу поблагодарить вас за помощь. Правда. Вы очень выручили нас с Мишей. Но, наверное, пора заканчивать с этой практикой. Полина будет ходить в продлёнку.
Пауза. Нина Сергеевна смотрела на меня с лёгким недоумением. Потом улыбнулась — мягко, материнско.
— Викуль, ты устала, да? Понимаю. Работа, дом, ребёнок… Но зачем отдавать Полиночку чужим людям? Она же у меня как родная. Правда ведь, солнышко?
Полина кивнула, не отрываясь от тетради.
Я встала.
— Спасибо за ужин. Пойдёмте, Полиночка. Пора домой.
Дочка захлопнула тетрадь. Нина Сергеевна проводила нас до двери. На пороге остановила меня за локоть — нежно, но ощутимо.
— Викуля, подожди. Я вот что хотела сказать… Ты же знаешь, я купила Полине форму на следующий год. Семь тысяч отдала. Хорошая, качественная. Не то что в "Детском мире" за три копейки.
Внутри что-то дрогнуло. Форма. Семь тысяч. Я собиралась купить её сама — в конце месяца, когда придёт зарплата. Но теперь это сделала свекровь. Снова.
— Спасибо, — выдавила я. — Мы вернём деньги.
— Да что ты, милая! Какие деньги между нами? Я для внучки стараюсь. Просто… знаешь, мне кажется, Полиночке у меня хорошо. Зачем её дёргать? Давай так: она у меня живёт по будням, а на выходных — к вам. Всем удобно.
Я молчала. В голове звенело.
— Я подумаю, — наконец сказала. — Спокойной ночи.
Дома Полина быстро умылась, переоделась в пижаму и легла спать. Я сидела на кухне, глядя в окно. Город мерцал огнями — тысячи окон, в каждом своя жизнь, свои проблемы. В одном из них женщина теряла дочь. И даже не понимала, как это произошло.
Три месяца назад всё началось безобидно. Миша, мой муж, позвонил с работы:
— Вик, у мамы появилось свободное время. Она предложила забирать Полину из школы. Ну, чтобы тебе не мотаться через весь город. Как думаешь?
Я подумала: удобно. Школа в двух остановках от свекрови, а мне до неё — час на метро. К тому же, Полина любила бабушку Нину. Пару раз в неделю — почему нет?
— Давай попробуем, — согласилась я.
Пару раз в неделю превратились в пять. Потом Нина Сергеевна начала оставлять Полину ночевать — сначала по пятницам ("А что, завтра же выходной, пусть выспится"), потом и по средам ("Завтра контрольная, я ей помогу подготовиться").
Я не возражала. Мне правда было легче. Работа, магазины, готовка, уборка — всё это съедало время. Когда дочка оставалась у свекрови, я могла выдохнуть. Принять ванну. Почитать. Просто полежать в тишине.
А сегодня — форма. Семь тысяч. Я даже не успела заикнуться об этом, как свекровь уже всё решила.
Полина спала. Я подошла к её кровати, села рядом. Погладила по голове. Дочка сопела, обняв плюшевого медведя. Тот самый, которого я подарила ей на день рождения два года назад. Тогда она спала с ним каждую ночь. Теперь — только когда дома.
Я вышла на балкон. Ноябрьский воздух был резким, колючим. Курить я бросила ещё до беременности, но сейчас жалела об этом. Хотелось чего-то, что отвлечёт от мыслей.
В телефоне три пропущенных от Ларисы, коллеги. Мы с ней дружили не слишком близко, но иногда болтали о жизни за обедом. Я набрала ответное сообщение: "Лар, можно созвониться?"
Через минуту телефон зазвонил.
— Вик, привет! Что случилось? Ты какая-то… странная.
— Лариса, скажи честно. Как ты думаешь, я плохая мать?
Пауза.
— Ты о чём? Что произошло?
— Моя дочь живёт у свекрови. Последние два месяца она там чаще, чем дома. И, кажется, ей там… лучше.
Лариса вздохнула.
— Вика. Слушай меня внимательно. Ты работаешь на двух ставках, чтобы прокормить семью. Твой муж зарабатывает средне, свекровь — пенсионерка с кучей свободного времени. Конечно, у неё получается лучше. Она делает только одно — сидит с внучкой. У тебя — двадцать дел одновременно.
— Но Полина…
— Полина — ребёнок. Ей хорошо там, где вкусно кормят и не заставляют делать уроки самостоятельно. Это нормально. Но это не значит, что ты плохая мать.
Я прикусила губу. В глазах защипало.
— А ещё… свекровь купила ей форму на следующий год. За семь тысяч. Я даже не знала.
— О господи. Вик, это уже перебор. Она вытесняет тебя. Понимаешь? Сначала помогает. Потом решает за тебя. Потом — вообще не спрашивает.
— Она сегодня предложила, чтобы Полина вообще жила у неё по будням. А ко мне приезжала на выходных.
Лариса помолчала.
— И что ты ответила?
— Что подумаю.
— Вика. Если ты согласишься, ты потеряешь дочь. Может, не юридически. Но фактически — да. Она будет звать тебя мамой, но думать о бабушке как о главном человеке в жизни.
В трубке раздался детский плач — Ларисин младший проснулся.
— Извини, мне надо бежать. Но ты подумай над тем, что я сказала. Серьёзно подумай.
Разговор оборвался. Я осталась одна на балконе с телефоном в руке.
На следующий день я встала в шесть утра. Разбудила Полину, собрала ей завтрак — бутерброды с сыром, яблоко, йогурт. Отвела в школу сама, хотя опоздала на работу на двадцать минут. Начальница посмотрела косо, но промолчала.
В обед позвонила Нина Сергеевна.
— Викуль, я сегодня не смогу забрать Полиночку. У меня встреча с подругой. Ты управишься?
— Да, конечно. Я сама заберу.
— Хорошо, милая. А ты подумала над моим предложением? Насчёт будних дней?
Я сжала телефон. В груди разливалось холодное, тяжёлое.
— Нина Сергеевна… Я благодарна вам. Правда. Но Полина будет жить дома. Со мной и Мишей. Это наша дочь. Мы сами справимся.
Пауза. Долгая. Такая, что я успела пожалеть о сказанном.
— Викуля. Ты уверена? Понимаешь, ребёнку нужна стабильность. Режим. Забота. Ты же сама говорила, что устаёшь…
— Я справлюсь, — твёрже, чем думала. — Спасибо за всё. Правда. Но мы справимся.
Она вздохнула.
— Ну, как знаешь. Я же хотела как лучше.
Вечером я забрала Полину из продлёнки. Она была недовольна — привыкла к бабушке, к её пирогам, к мягкому дивану и мультикам без ограничений.
— Мам, а почему бабушка Нина не пришла?
— Потому что теперь я буду забирать тебя сама. Каждый день.
— А по пятницам?
— И по пятницам тоже.
Полина надула губы.
— Но у бабушки вкуснее…
Я присела рядом. Обняла за плечи.
— Солнце. Бабушка Нина — хороший человек. Она нас очень любит. Но дом — это там, где мама и папа. Понимаешь?
Дочка кивнула. Неуверенно.
Дома я приготовила ужин. Не сёмгу, конечно. Макароны с сосисками. Но мы ели вместе, втроём — я, Миша и Полина. Как семья.
Нина Сергеевна больше не предлагала забирать внучку. Я чувствовала в её голосе обиду — каждый раз, когда мы созванивались по телефону. Но я не отступала.
Прошло полгода. Полина привыкла к новому режиму. Иногда скучала по бабушке, иногда просилась к ней в гости. Я не запрещала — пускай видятся по выходным. Но не каждый день. Не вместо меня.
Однажды вечером, когда я укладывала дочку спать, она спросила:
— Мам, а ты меня любишь?
Я замерла.
— Конечно люблю. Больше всего на свете. Почему ты спрашиваешь?
— Просто бабушка Нина говорила… что ты очень занятая. Что тебе некогда со мной.
Внутри сжалось так, что стало трудно дышать.
— Полиночка. У меня действительно много работы. Но это не значит, что тебе во мне не нужна. Ты — самое главное в моей жизни. Всегда.
Дочка обняла меня. Крепко, по-детски доверчиво.
— Я тоже тебя люблю, мам.
В ту ночь я не спала. Лежала и думала: а что было бы, если бы я согласилась? Если бы отдала Полину свекрови на будние дни? Через год она бы звала бабушку чаще, чем меня. Через два — вообще забыла, что у неё есть мать.
Нина Сергеевна не желала зла. Она правда любила внучку. Но её любовь была… поглощающей. Она хотела быть главной. Единственной. Незаменимой.
А я хотела быть просто мамой. Пусть уставшей. Пусть не идеальной. Но своей.
Сегодня Полине тринадцать. Она учится в седьмом классе, носит ту самую форму, которую когда-то купила бабушка. Мы с Ниной Сергеевной общаемся нормально — по праздникам, по выходным. Без обид. Но и без ежедневного контроля.
Иногда я думаю: что было бы, если бы я тогда, шесть лет назад, не сказала "нет"? Если бы позволила свекрови забрать дочь?
Не знаю. Но я рада, что не узнаю.
Потому что Полина — моя. Не бабушкина. Моя.
И это единственное, что важно.