— Викуля, проходи, я ужин готовлю, — свекровь вытирала руки о передник, улыбалась приветливо.
Виктория переступила порог квартиры Анны Петровны. Пахло жареным луком и чем-то сладким. Из комнаты донёсся детский смех — Полина смотрела мультики.
— Спасибо, Анна Петровна, я ненадолго. Нам ещё домой успеть нужно.
— Да какие дела? Посиди, чаю попьём. Полиночка у меня уже поужинала, я ей котлетки сделала с пюре. Она так хорошо ест у бабушки!
Виктория прошла в комнату. Дочь сидела на диване, уткнувшись в планшет. Новый рюкзак стоял у стены — явно не тот, что был утром.
— Полин, собирайся.
— Мам, ещё чуть-чуть, — не отрываясь от экрана.
— Прямо сейчас.
Анна Петровна возникла в дверях.
— Вик, ну зачем торопиться? Может, останетесь на выходные? Мы с Полиночкой так хорошо проводим время. Я ей новую форму купила для школы, кстати. Семь тысяч отдала. Твоя-то совсем затрапезная была.
Виктория почувствовала, как внутри сжимается что-то острое.
— Я сама хотела купить форму.
— Ну зачем, я уже купила. Деньги не нужны, считай подарком.
— Анна Петровна...
— Да ладно тебе! Я же бабушка. Имею право баловать внучку.
Виктория забрала Полину. Всю дорогу до дома молчала, разглядывая в зеркале заднего вида затылок дочери. Рюкзак новый. Форма новая. Даже заколки какие-то незнакомые в волосах.
Дмитрий встретил их на пороге, уже в домашних штанах, с бутербродом в руке.
— Ну как съездили?
— Нормально.
— Мама звонила. Сказала, форму купила Полине. Хорошая женщина, правда? Заботится.
Виктория прошла на кухню, поставила чайник.
— Дим, мне неловко.
— Что неловко?
— Что твоя мама постоянно покупает Полине вещи. Я сама могу.
— Ну и что плохого? Ей приятно. Ты же знаешь, она всегда мечтала о внучке.
— Но я её мать.
Дмитрий пожал плечами, откусил от бутерброда.
— Не усложняй. Маме виднее, что ребёнку нужно.
Виктория замерла, чайник шипел за спиной.
— Виднее?
— Ну да. Она опытная, вырастила меня. А ты только учишься.
Она ничего не ответила. Просто вышла из кухни и закрылась в ванной. Включила воду погорячее, села на край ванны, закрыла лицо руками.
Всё началось три месяца назад.
Дмитрий предложил, чтобы Анна Петровна забирала Полину из школы по пятницам. Просто помочь — Виктория работала до шести, а дочь в три освобождалась. Виктория согласилась. Подумала: разок в неделю, что такого?
Но пятницы превратились в пятницы-субботы. Потом Анна Петровна начала забирать и по средам. Потом предложила водить на кружки — английский, танцы.
— Ты же занята, Вик. Я помогу.
Виктория не успевала возражать. Возвращалась с работы — дочь уже накормлена, одета в новую одежду, рассказывает про кружок, который выбрала бабушка. А потом начались фразы.
— Мама, бабушка говорит, что у тебя вкус плохой. Она мне платье красивее купила.
— Мама, бабушка сказала, что ты неправильно мои волосы заплетаешь. Она лучше умеет.
— Мама, а почему мы не живём у бабушки? Там лучше.
Каждая фраза — как маленький укол. Неопасный. Но больно.
Виктория пыталась говорить с Дмитрием.
— Твоя мама слишком много времени проводит с Полиной.
— И что в этом плохого? Ребёнок под присмотром, бабушка счастлива.
— Но она начинает думать, что я плохая мать.
— Вик, ты преувеличиваешь. Мама просто заботится.
— Она критикует меня при дочери.
— Не слышал такого.
— Потому что ты не слушаешь!
Дмитрий отмахивался. Уходил в другую комнату, включал телевизор. Разговор закончен.
Виктория звонила Светлане, подруге с работы.
— Света, я схожу с ума. Чувствую себя лишней в жизни собственного ребёнка.
— Вик, ты должна поставить границы. Это твоя дочь.
— Но как? Дима не на моей стороне. Он считает, что мама святая.
— Тогда действуй сама. Скажи свекрови прямо.
Но как сказать? Анна Петровна всегда была вежлива, улыбчива. Ни одного грубого слова. Только забота. Только любовь к внучке.
А Виктория чувствовала себя мелочной. Жадной. Плохой матерью, которая не ценит помощь.
Однажды в субботу Анна Петровна приехала без предупреждения.
— Викуль, я Полиночку к себе забираю на выходные. Мы в театр сходим, потом в парк. Ты же не против?
Полина уже собирала вещи.
— Мам, можно?
Виктория посмотрела на дочь. Та смотрела с надеждой, подпрыгивала на месте.
— Полин, у нас планы были. Мы хотели в кино.
— Ну мам, с бабушкой интереснее!
Слова ударили больнее, чем Виктория ожидала.
— Хорошо. Поезжайте.
Анна Петровна расцвела.
— Ты молодец, Вик. Отдохни немного. Тебе нужно.
Дверь закрылась. Виктория осталась одна в пустой квартире. Дмитрий уехал с друзьями на рыбалку ещё утром.
Она села на диван. Посмотрела на детские рисунки на холодильнике. На игрушки, разбросанные по полу.
И вдруг поняла: её вытесняют. Медленно, аккуратно, с улыбкой. Но вытесняют.
В воскресенье вечером она забрала Полину. Дочь была в новом платье, с новой куклой, болтала без умолку про театр, про мороженое, про то, как бабушка сказала, что заберёт её на все каникулы.
— Все каникулы? — переспросила Виктория.
— Ну да! Бабушка говорит, что тебе будет удобнее. Ты же работаешь.
Виктория молча довезла дочь до дома. Уложила спать. Потом вышла на кухню, где Дмитрий листал новости в телефоне.
— Твоя мама планирует забрать Полину на все каникулы.
— Ну и что? Удобно же.
— Дима, это моя дочь.
— И моя тоже.
— Значит, решение должны принимать мы. Вместе. А не твоя мать.
Он поднял глаза.
— Вик, ну не начинай опять.
— Я не начинаю. Я заканчиваю.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что Полина больше не будет оставаться у твоей мамы по выходным. Вообще.
Дмитрий положил телефон.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Вик, мама обидится.
— А мне ты не боишься обидеть?
Он молчал.
— Я устала чувствовать себя ненужной. Устала слышать от дочери, что бабушка лучше. Устала извиняться за то, что я её мать.
— Никто не говорит...
— Все говорят! Твоя мама говорит своими покупками, своими советами, своими поездками. Полина говорит фразами, которые слышит от бабушки. А ты говоришь своим молчанием.
Дмитрий встал.
— Ты несправедлива к маме. Она помогает.
— Она заменяет меня.
— Бред.
— Тогда завтра позвони ей и скажи, что Полина остаётся дома. Всегда. Если бабушка хочет видеться — пусть приезжает к нам. На час. Не больше.
Он смотрел на неё, как на чужую.
— Ты ставишь ультиматум?
— Я устанавливаю границы.
— Это одно и то же.
— Для тебя — возможно.
Той ночью они спали, отвернувшись друг от друга. Утром Дмитрий ушёл молча. Виктория отвела Полину в школу, пришла на работу, весь день держалась на автомате.
Вечером позвонила Анна Петровна.
— Викуля, Дима сказал, что ты против моих встреч с Полиной. Это правда?
— Я не против встреч. Я против того, что вы забираете её каждые выходные.
— Но почему? Ребёнку хорошо со мной.
— Мне тоже должно быть хорошо с ней. Я её мать.
— Вика, милая, я не хочу ссориться. Просто мне кажется, ты слишком ревнива. Я же не забираю её навсегда.
— Нет. Вы забираете её по кусочкам. И я больше не позволю.
Пауза. Потом голос свекрови стал холодным.
— Дима сказал, что ты запрещаешь мне видеться с внучкой.
— Я не запрещаю. Я устанавливаю правила.
— Это жестоко.
— Это необходимо.
Трубку положили первой. Виктория стояла с телефоном в руке, сердце колотилось.
Дмитрий вернулся поздно. Сел напротив, смотрел долго.
— Мама плакала.
— Мне жаль.
— Ты разрушаешь семью.
— Я спасаю свою роль в жизни дочери.
— Это эгоизм.
— Нет. Это самосохранение.
Он встал, пошёл к двери.
— Дим, ты уходишь?
— Не знаю. Мне нужно подумать.
Он ушёл. Виктория осталась сидеть за столом. Пустая квартира, тишина, только часы тикают на стене.
Через три дня Дмитрий вернулся.
— Я поговорил с мамой.
— И?
— Она согласилась. Будет видеться с Полиной раз в неделю. У нас дома. На два часа.
Виктория выдохнула.
— Спасибо.
— Но она сказала, что ты её ранила.
— Знаю.
— И я не уверен, что прощу тебе это.
Она посмотрела на него.
— Ты простишь ей, что она вытесняла меня?
Он не ответил.
Прошло два месяца. Анна Петровна приезжала по воскресеньям. Сидела с Полиной, играла, разговаривала. Но больше не критиковала Викторию. Не покупала вещи без спроса. Не предлагала забрать внучку.
Полина поначалу скучала. Спрашивала, почему нельзя к бабушке. Потом привыкла.
А Виктория научилась снова быть мамой. Забирать дочь из школы, готовить ужины, делать уроки, читать на ночь. Медленно, день за днём.
Дмитрий стал другим. Не холодным, но отстранённым. Будто между ними появилось что-то невидимое. Он выполнял обязанности, но больше не обнимал по утрам. Не шутил. Не спрашивал, как дела.
Виктория понимала: что-то сломалось. Возможно, навсегда.
Однажды вечером она сидела на кухне, пила чай. Полина спала. Дмитрий работал за компьютером в другой комнате.
Тишина. Спокойствие. Никто не указывает, как жить. Никто не отнимает дочь.
Она победила. Отстояла границы. Вернула свою роль.
Но почему-то не чувствовала радости. Только усталость. И понимание, что за эту победу она заплатила браком.
Дмитрий выбрал мать. Формально остался с Викторией, но внутренне ушёл. И она не знала, вернётся ли он когда-нибудь.
Свобода материнства стоила ей мужа.
И теперь, сидя в тихой квартире, Виктория думала: а была ли цена справедливой?
Ответа не было.