— Елена Сергеевна, вы нужны в Новосибирске, — Кравцов положил передо мной папку. — Новый филиал. Три месяца. Зарплата плюс пятьдесят процентов. Думаю, это ваш шанс.
Я смотрела на папку. Сорок два года. Бухгалтер. Новосибирск — это другой часовой пояс, другая жизнь. И возможность наконец доказать, что я не просто цифры в отчётах.
— Мне нужно посоветоваться с семьёй.
— Конечно. Но решение до пятницы, — он улыбнулся. — Не каждый день такое предлагают.
Автобус тащился по пробкам. Я репетировала разговор с Олегом. «Слушай, появилась возможность...» Нет, так не пойдёт. «Мне предложили...» Тоже не то. Я знала, что он скажет. Знала наизусть.
Дома пахло тушёной капустой. Олег сидел за столом, листал телефон. Не поднял глаз.
— Привет, — я сняла куртку. — Есть новости.
— У меня тоже, — он наконец посмотрел. — Мама приедет послезавтра. На неделю.
Тамара Ивановна. Я сжала сумку.
— Хорошо. Слушай, мне сегодня предложили...
— Лен, давай потом, — он махнул рукой. — Устал. Расскажешь вечером.
Потом не наступило. Он включил футбол. Я сидела на кухне, пила остывший чай. Думала: а может, и не надо рассказывать? Может, просто отказаться? Но внутри что-то сжималось, протестовало.
Тамара Ивановна приехала с двумя сумками. В одной — продукты, в другой — претензии.
— Леночка, ты похудела, — она оглядела меня. — Работа съедает. Зачем тебе эта бухгалтерия? Олег же зарабатывает.
Олег работал водителем автобуса. Тридцать восемь тысяч в месяц. Я — сорок пять. Но об этом мы не говорили.
— Тамара Ивановна, я просто люблю свою работу.
— Любовь, — она фыркнула. — Надо мужа любить, а не цифры. Вот Настя у вас в универе. Кто за неё платит? Олег. А ты что — помогаешь?
— Я плачу за квартиру, — тихо сказала я.
— Вот и не надо! Пусть мужчина платит. Тогда он почувствует себя главой семьи.
Вечером я всё-таки рассказала Олегу. Про Новосибирск, три месяца, повышение.
Он слушал молча. Потом выдохнул:
— Ты серьёзно?
— Да. Это важно для меня.
— А я? А мама? Кто за ней будет смотреть?
— Олег, твоей маме шестьдесят два. Она не инвалид.
— Не в этом дело! — он повысил голос. — Дело в том, что ты опять выбираешь работу. Всегда выбираешь её, а не нас.
— Это всего три месяца...
— Три месяца! — он встал. — А потом ещё что-то. И ещё. Когда это закончится, Лена? Когда ты наконец остановишься?
Я молчала. Не знала, что ответить.
Утром Тамара Ивановна устроила засаду на кухне.
— Олег мне всё рассказал. Ты что, совсем с ума сошла? Бросить мужа на три месяца ради каких-то денег?
— Тамара Ивановна, это не только деньги. Это...
— Что? Карьера? — она усмехнулась. — Елена, тебе сорок два. Какая карьера? Ты должна семью держать, а не по городам мотаться. Знаешь, сколько таких умных разведённых сидят? Вот столько!
Она показала растопыренные пальцы. Я смотрела на её руки и думала: неужели я стану такой? Буду винить кого-то в своих провалах?
— Я подумаю, — сказала я и вышла.
На работе Кравцов спросил:
— Ну что, решили?
— Мне нужно ещё немного времени.
— Лена, я понимаю. Семья — это важно. Но подумайте: сколько раз в жизни появляется такой шанс?
Я кивнула. Вернулась к цифрам. Но они не складывались. Внутри шёл другой счёт: муж против работы, свекровь против меня, я против всех.
Вечером пришла Настя. Студентка третьего курса, филология. Красивая, уверенная. Совсем не похожая на меня в её годы.
— Мам, бабушка сказала, ты в Новосибирск уезжаешь? — она стояла в дверях.
— Может быть.
— А папа что?
— Папа против.
Настя села рядом.
— А ты чего хочешь?
Я посмотрела на неё. Когда дочь стала взрослее меня?
— Хочу поехать. Но боюсь.
— Чего боишься?
— Что папа не поймёт. Что бабушка скажет что-то... Что вы подумаете, будто я вас бросаю.
Настя взяла мою руку.
— Мам, мне двадцать лет. Я справлюсь. Папе сорок четыре — тоже не ребёнок. А бабушка... ну, она всегда будет недовольна. Ты же знаешь.
— Но папа обидится.
— И что? Пусть. Мам, а ты сама-то когда последний раз делала то, что хочешь?
Я задумалась. Не вспомнила.
В пятницу я пришла к Кравцову.
— Я согласна. Еду в Новосибирск.
— Отлично! Вылет в понедельник. Документы подготовлю.
Дома я собрала чемодан. Олег сидел на диване, смотрел в телевизор.
— Я приняла решение, — начала я. — Я еду.
Он не ответил. Молчал минуту, потом сказал:
— Тогда не возвращайся.
— Олег...
— Нет, серьёзно. Если ты уедешь, я не буду ждать. Ты выбираешь работу — выбирай до конца.
— Это ультиматум?
— Называй как хочешь. Я не могу так жить. Когда жена важнее всего остального — это какая-то жизнь. Но когда работа важнее меня... извини, не могу.
Я стояла посреди комнаты. Чемодан был собран. Билет куплен. И выбор сделан.
— Жаль, — тихо сказала я. — Очень жаль, что ты не можешь порадоваться за меня. Хоть раз.
Я взяла чемодан и вышла. Остановилась в гостинице у вокзала. Рейс был утром.
В Новосибирске меня встретили холодом и делами. Работы было столько, что думать о доме не приходилось. Я просыпалась в шесть, засыпала в полночь. Цифры, отчёты, совещания. Филиал рос. Я росла вместе с ним.
Через неделю Олег написал: «Ты серьёзно не вернёшься?»
Я ответила: «Серьёзно. Извини».
Настя звонила каждый день. Рассказывала про учёбу, друзей, планы. Я слушала и понимала: дочь не сломалась. Она сильнее меня. Или просто честнее с собой.
Через месяц Тамара Ивановна прислала SMS: «Ты разрушила семью. Надеюсь, тебе стыдно».
Мне не было стыдно. Было грустно. Но не стыдно.
Три месяца закончились. Кравцов предложил остаться.
— Елена Сергеевна, вы показали отличные результаты. Мы готовы открыть вам постоянную позицию здесь. Заместитель директора филиала. Зарплата восемьдесят пять тысяч. Подумайте.
Я думала неделю. Москва — это Олег, Настя, привычная жизнь. Новосибирск — это новое, незнакомое, пугающее.
Я выбрала Новосибирск.
Развод оформили через полгода. Тихо, по переписке. Олег не приехал на суд. Прислал адвоката.
Настя навестила меня летом. Гуляли по городу, пили кофе.
— Мам, а ты жалеешь?
— О чём?
— Что ушла. Что не попыталась сохранить.
Я посмотрела на неё.
— Знаешь, Настя, я бы пожалела, если бы осталась. Потому что остаток жизни винила бы себя за упущенный шанс. А так... Я попробовала. Получилось. Да, в одиночку. Но получилось.
— И ты счастлива?
— Не знаю, — честно призналась я. — Но я не несчастна. И это уже что-то.
Настя обняла меня.
— Я горжусь тобой, мам.
Я заплакала. Первый раз за полгода.
Вечером сидела в съёмной квартире. За окном Новосибирск гудел своей жизнью. Я открыла телефон. Сообщение от Кравцова: «С понедельника переходите на директора. Поздравляю».
Директор. Я. Сорок три года. Одинокая. Но директор.
Я встала, подошла к зеркалу. Посмотрела себе в глаза.
— Ты справилась, — сказала я вслух. — Не сломалась. Справилась.
И поняла: впервые за двадцать лет я не ищу чьего-то одобрения. Не жду, что кто-то скажет: «Молодец». Я сама себе говорю это. И этого достаточно.
Олег женился через год. Настя рассказала. На женщине, которая не работает. Сидит дома, готовит, ждёт. Тамара Ивановна довольна.
Я порадовалась за него. Искренне. Пусть будет счастлив.
А я? Я построила карьеру. Живу в чужом городе. Хожу на работу каждый день и знаю: я делаю то, что хочу. Не то, что должна. Не то, что от меня ждут. То, что хочу я.
Это дорого обошлось. Брак, привычная жизнь, одобрение близких. Но я заплатила. И не прошу сдачи.
Может, это и есть настоящая свобода. Когда ты выбираешь себя. И несёшь ответственность за этот выбор. Без обид. Без претензий.
Я выбрала. И живу с этим.