История Павла Третьякова и Василия Перова — это не просто отношения мецената и художника. Это переплетение творческих амбиций, человеческих эмоций и судеб знаменитых полотен, которые сегодня мы воспринимаем как символы русской живописи XIX века.
Начало дружбы: художник и его покровитель
Павел Михайлович Третьяков — коллекционер, чье имя сегодня неразрывно связано с главной художественной галереей России, был не только покупателем картин Перова, но и близким другом его семьи. Он высоко ценил талант художника, нередко навещал его в мастерской, следил за работой над новыми полотнами и стремился приобрести практически каждую из них.
Перов любил наблюдать за жизнью простого народа и духовенства, а вдохновение часто находил в селе Большие Мытищи под Москвой. Именно там он создал картину «Сельский крестный ход на Пасхе» (1861) — с честным, даже беспощадным изображением быта: пьяный священник, захмелевшие хоругвеносцы.
Третьяков купил картину и сразу выставил ее в галерее. Однако публика оказалась не готова к такой откровенности: по Москве поползли слухи, что коллекционер демонстрирует «богохульное» полотно. Возмущение духовенства и чиновников дошло до того, что Третьякову велели снять работу с экспозиции.
Он подчинился, но картину не продал и не спрятал, а перенес в свои жилые комнаты. Перова вызвали «на ковер», но художник сумел доказать, что изобразил реальную сцену, свидетелем которой был сам. Власти вынуждены были отступить.
Мытищинские сюжеты: горькая правда жизни
Большие Мытищи подарили русской живописи еще несколько знаковых картин Перова. Здесь он написал «Чаепитие в Мытищах» (1862), показав упитанного иеромонаха с чашкой чая и бедного безногого солдата-нищего (которому священнослужитель не собирается подать милостыню), а также полотна «Последний кабак у заставы», «Путешествие квартального пристава с семейством на богомолье» и другие произведения, вошедшие в собрание Третьяковской галереи.
Эти картины не приукрашали действительность — напротив, они показывали социальные контрасты и нравы эпохи. Третьяков, ценивший в искусстве честность и документальность, стремился заполучить их в свою коллекцию.
Разрыв из-за одной картины
Долгое время Третьяков и Перов поддерживали не только деловые, но и дружеские отношения. Семьи бывали друг у друга в гостях в Москве и на дачах в Кунцеве.
Но в их теплые отношения вмешался случай: Третьяков уехал за границу, а Перову срочно понадобились деньги. Художник продал свою новую картину «Приезд гувернантки в купеческий дом» (1866) другому покупателю.
Вернувшись, Третьяков узнал об этом и пришел в ярость. Он был уверен, что потерял лучшую работу Перова. Покупательницей оказалась богатая московская дама, которая отказалась расстаться с полотном даже за крупную сумму и обмен на другую картину.
Гнев Третьякова был столь силен, что он перестал общаться с Перовым, отказывался его видеть и писать ему письма. Близкие Третьякова и даже жена Перова, Елизавета Григорьевна, пытались примирить их — безуспешно.
Хитрость ради шедевра
Когда вскоре стало известно, что у Перова появилась новая работа — «Птицеловы» (пейзаж для которой, кстати, написал Алексей Саврасов: как Савицкий помог Шишкину с мишками), — Третьяков не устоял. Чтобы обойти гордость, он отправил к художнику своего брата Сергея Михайловича, поручив ему купить картину якобы для себя.
Полотно оказалось в доме Сергея Третьякова на Пречистенском бульваре, а спустя несколько месяцев вернулось в галерею. На его раме до конца жизни Перова висела табличка с надписью: «Картина принадлежит С. М. Третьякову» — как напоминание об этой истории.
Саму же «Гувернантку» Третьяков смог приобрести лишь годы спустя — за крупную сумму, к которой добавил еще и другую картину.
Как они помирились
Несмотря на обиды, Третьяков не оставил Перова в трудный момент. Когда художник серьезно заболел, Павел Михайлович предоставил ему свою дачу в Тарасовке под Москвой. Однако местность оказалась слишком удаленной от врачей, и вскоре Перова перевезли к брату-доктору в Кузьминки, где весной 1882 года он скончался.
Похороны художника стали событием для Москвы: его провожали тысячи людей, среди которых были студенты с еловыми гирляндами, коллеги-живописцы и сам Третьяков. Перов был похоронен на кладбище Данилова монастыря рядом с Гоголем.
Третьяков выкупил почти все оставшиеся в мастерской картины, акварели и рисунки, в том числе незавершённый «Спор о вере», за который заплатил семь тысяч рублей, выплачивая сумму частями по просьбе семьи Перова.