Все части повести здесь
Квартира имела вид необжитый и какой-то... затхлый, словно тут очень давно не было живой души. Лиля нажала на выключатель и множество маленьких светильников на потолке засияли, освещая студию. Прошлась медленно – почти везде была пыль, Лилю немного кольнул этот факт – скорее всего, сестра жила где-то в другом месте, потому тут и не чувствовалось хозяйской руки. На диване лежал темный джемпер, тоненький, как паутинка, видимо, забытый сестрой, холодильник был отключен, телевизор сиял темным экраном на стене, и только с фотографий в рамках на нее смотрели словно живые люди – вот они с сестрой, фотографировались в тот день, когда Вика окончила школу, вот снова они, только тут в кадр попала еще и Светка... Вика дурачится, корчит рожу и делает над головой Светки «рога», а Лиля смеется, глядя на них...
Часть восемьдесят девятая
– Алло?! Вы меня слышите? – снова повторил голос, поскольку Лиля не отвечала – алло!
– Да, я вас слышу – прошелестела она в ответ.
– Вам необходимо приехать и опознать сестру, поскольку при ней были найдены документы на имя Задорожиной Виктории Павловны, но опознание – обязательная процедура. Никто, кроме вас, не сможет подтвердить, что это она, поскольку кроме вас в ее телефоне нет упоминаний о близких людях.
– Говорите, куда приехать – спокойно сказала Лиля.
Узнав адрес, она собралась, одевшись попроще, взяла рюкзачок, прихватив свои документы, и поехала по записанному адресу.
Механически вела машину, иногда притормаживая в потоке из-за пробок, и в голове не было никаких мыслей. Стучало молоточком единственное: «Вики больше нет. Вики больше нет.». Она почему-то сразу поверила, что это сестра, и сомнений на этот счет у нее не возникало.
Серое, неприметное здание морга с крыльцом находилось в одном из спальных районов, и через пробки Лиля добиралась туда довольно долго. Когда вышла из машины, сделала глубокий вдох – не было сил, не могла войти туда, казалось – все это неправда. На самом деле Вика жива... Но мысль о том, что там, за этими безжизненными стенами, именно она, крепла с каждой минутой, и Лиля никак не могла отбросить эту мысль в сторону и не думать об этом.
Когда открыла дверь и вошла в пустое здание, тихое, и как будто застрявшее своим внутренним убранством в прошлом веке, то казалось, слух ее и зрение обострились до невероятного предела, и вообще, все органы чувств были максимально напряжены. Где-то тихо капала вода, где-то она услышала далекие голоса, где-то негромко говорило то ли радио, то ли телевизор.
Навстречу ей из одного кабинета вышла женщина – невысокая, полная, в халате и белой шапочке. Лиля увидела крошечные пятнышки крови у нее на халате и подумала, что наверное, эта женщина совсем недавно проводила вскрытие. Она зябко повела плечами и сказала:
– Здравствуйте. Это вы мне звонили по поводу Задорожиной?
– А вы сестра? – та с недоумением смотрела на нее во все глаза – а лет вам сколько? Вы совершеннолетняя?
– Конечно, вот мой паспорт – она протянула женщине документ.
– Надо же... – качнула та головой – молоденькая какая... Ну, пойдемте, Лилия Павловна...
Она провела ее на второй этаж и, остановившись перед дверью одного из кабинетов, спросила:
– Вы как себя чувствуете? Уверены, что не потеряете сознание? А то некогда нам вас тут откачивать.
– Все в порядке. Я на машине приехала, за рулем, рулила же как-то.
Она снова сделала глубокий вдох, когда женщина открыла дверь. Помещение оказалось достаточно большим, везде стояли металлические каталки, шкаф с инструментами, раковины с душевыми шлангами вместо обычных кранов и очень сильно пахло формалином.
На каталках лежали тела, накрытые белыми накидками. Женщина, стоящая к ним спиной, повернулась и резко спросила:
– Задорожину опознавать?
Спутница Лили кивнула, и, смягчившись, спросила девушку:
– Вы готовы?
Когда Лиля ответила утвердительно, она подвела ее к одной из каталок и откинула накидку. Лиля всмотрелась в лицо сестры – ей казалось, что Вика стала прежней, той, что была раньше, до того, как стала увлекаться наркотиками. В ее лице не было напряжения, мышцы были расслаблены, и она даже улыбалась. Не было заостренных скул и нездоровой худобы – она словно стала той, прежней, или Лиле так казалось... И вообще – совсем не верилось, что эта молодая девушка умерла, было ощущение, что она просто спит.
Лиля подняла руку и несмело провела по густым волосам сестры.
– Да, это Вика, моя сестра – склонилась к ней и поцеловала в лоб.
Только выйдя за пределы этой страшной комнаты в сопровождении женщины, которая привела ее сюда, а сейчас сказала проследовать за ней, чтобы подписать кое-какие документы, она почувствовала вдруг, что мир вокруг нее опустел и чувство пустоты повисло дамокловым мечом в ее душе. Без Вики, без сестры, какая бы она ни была, этот мир был пуст, а она, Лиля, осталась одна.
Подписывая бумаги, она спросила у женщины:
– Скажите, где ее нашли и как обнаружили?
– В парке, на скамейке, рано поутру, два дня назад, ее обнаружил студент, который вышел на пробежку. Она умерла от передозировки, и в полиции сейчас находится записка, которую обнаружили у нее в кармане.
– Вероятно, мне нужно проехать туда.
– Да. Вот по этому адресу. Мы уже передали им информацию о вас, но думаю, будет лучше, если вы сами к ним приедете.
– Конечно. Спасибо вам.
– Вы не общались с сестрой?
– Нет... Вернее, общались, но редко. Она... не горела желанием, слишком по-разному мы жили. У нее на теле нет следов побоев, насилия?
– Как ни странно, нет. Но она была знакома с наркотиками, в руке у нее был обнаружен жгут и шприц. Она умела это делать...
– Я знаю. Я пыталась ее лечить, но она... она не хотела.
– Вы не должны винить себя... вероятно, ее все устраивало.
Лиля кивнула, попрощалась с женщиной и вышла. Теперь нужно было проехать в полицию.
Молодой майор пригласил ее присесть – его проницательный взгляд следил, казалось, за каждым движением Лили.
– Вы простите, Лилия Павловна, что вам сначала из морга сообщили. Мы должны были это сделать, но телефон вашей сестры забыли забрать, и он остался в ее кармане. Потому они вам и позвонили сначала. Что же... вскрытие было уже произведено и в смерти вашей сестры криминала нет. Кроме того, в ее вещах была обнаружена вот эта записка.
Он извлек из тумбочки небольшой пакет, откуда достал огрызок тетрадного листа. Кругловатые буковки, полудетский почерк... Несомненно, это был почерк сестры. У Лили перехватило дыхание, и она подумала, странно, что этот полицейский показывает ей не копию, а оригинал.
– Лилия Павловна, это почерк вашей сестры?
– Да – ответила она.
– Впрочем, мы в этом не сомневались... Судя по документам в ее сумочке и ее подписям в них – это ее почерк.
Лиля кинула косой взгляд на записку. Все банально – «В моей смерти прошу никого не винить, я все сделала сама, так как мне тяжело было жить с моей зависимостью». Число, подпись, расшифровка...
– Вы знали, что ваша сестра принимала наркотики?
– Да, и я пыталась лечить ее. Но она ушла из клиники.
– Понятно. Лилия Павловна, мы передадим вам под подпись вещи вашей сестры. Как я сказал, согласно экспертизе патологоанатома, в ее смерти нет ничего криминального, так что... скоро вы получите разрешение, чтобы забрать тело – и можете похоронить сестру.
Она кивнула, поблагодарила майора и вышла из кабинета. Среди вещей, которые ей передали, была маленькая сумочка сестры, ключ от ее квартиры и мобильный телефон. Она села в машину и открыла сумочку. Пустой кошелек ярко-красного цвета, в нем она обнаружила только одно – единственное фото – это было фото холма с белыми лилиями во время цветения последних. Лиля представления не имела о том, когда Вика успела сделать это фото, и почему носила его с собой – она ведь никогда не была особо сентиментальной. Но видимо, воспоминания детства тоже волновали ее душу, а потому... Лиля подумала с горечью о том, что сестра была страшно, жутко одинока. Обычно люди носят в таких вот кошельках фотографии своих близких и самых дорогих людей, а у Вики ее отрадой было фото холма с белыми лилиями. Радовало то, что не было фотографии Тима, значит, он не был ей настолько дорог, плакать хотелось от того, что не было ее фотографии – значит, она, Лиля, тоже не занимала в сердце сестры много места. Насколько же надо было быть одиноким, чтобы носить в кошельке фото места, где вероятно, она была по-настоящему счастлива, пусть и в одиночестве!
Она хотела поехать в квартиру сестры прямо сейчас, но решила, что не стоит пока этого делать – сначала нужно поехать домой.
Дома она спокойно убрала в шкаф небрежно оставленное на кровати платье, которое примеряла, когда ей позвонили, налила себе кофе и вдруг с удивлением и каким-то осознанием неизбежного поняла, что не проронила ни одной слезинки. Это было... странным и непривычным, но видимо, чаша ее горя по тем, кто оставил ее, чаша выплаканных слез переполнилась настолько, что слезы перестали приносить облегчение, и если бы она сейчас расплакалась – это бы не помогло ей.
Макс, приехавший навестить ее, – сегодня он должен был быть с Ольгой Анатольевной – сразу понял, что с девушкой творится что-то непонятное.
– Лиля... Что случилось?
– Вика... она умерла.
Голос Лили показался ему незнакомым, чужим, и он остолбенел от той новости, что она ему сообщила. Но еще больше он остолбенел от ее спокойного вида.
– Что? – взял ее за плечи, заглянул в глаза, отметив, что они совершенно пустые, в них нет... жизни – что ты сказала?! Твоя сестра мертва?
– Да, она покончила жизнь самоубийством – превысила дозу, о чем и написала в записке, которую я видела в полиции.
– Господи, Лиля! – он прижал ее к себе, крепко, так, что она даже ойкнула. Казалось, у него сейчас было больше эмоций, чем у нее, и его это удивляло – Лиля выглядела... безразличной, и Макса пугало и настораживало это безразличие – я тебе сочувствую! Ты должна держаться, слышишь?! Держись, хорошая моя!
– Спасибо, Максим! Мне нужно съездить к ней в квартиру... А потом ждать, когда дадут разрешение на то, чтобы забрать тело.
– Хочешь я поеду с тобой?
– Нет, Максим, я должна сама. Тебе надо быть рядом с Ольгой Анатольевной.
– Позволь мне хотя бы помочь тебе с похоронами!
– Конечно, одной мне будет трудно. Максим, мы обещали Варе приехать завтра. Съезди без меня, пожалуйста!
– Да, конечно! – он чуть отодвинул ее от себя, всмотрелся внимательно в лицо – Лиля, ты уверена, что все с тобой в порядке?
– Абсолютно, Максим. Трудно не согласиться с тем, что дорожка, по которой пошла моя сестра, рано или поздно привела бы к подобному исходу.
И все же Максима настораживало такое поведение Лили. Зная то, как она любит свою сестру, он сделал вывод, что все происходящее сейчас – это последствия шока. И пугало то, что когда Лиля отойдет от этого шока, реакция ее будет куда более страшной.
Сегодня она решила не ехать туда, где жила сестра. Решила, что сделает это завтра. И на следующий день она спокойно отправилась на работу. Предварительно, перед началом рабочего дня, прошла в кабинет к Илье и объяснила ему всю ситуацию. Он тоже посмотрел на нее странным взглядом – именно так смотрел вчера Максим – и сказал:
– Лиля... Может, тебе лучше домой поехать?
– Нет, Илья. Лучше будет, если я сейчас себя работой загружу. Разрешения на то, чтобы забрать тело, у меня пока нет, соответственно, похоронить сестру я не могу. Если сейчас засяду дома – точно лучше не будет. Поэтому останусь на работе, а вот потом мне нужно будет пару дней на похороны.
– Сколько угодно. Если потребуется больше – ты знаешь, что я всегда готов дать тебе эти дни. Я соболезную тебе, Лиля. Какая бы ни была Вика – она твоя сестра.
Лиля спокойно поблагодарила его и вышла, сопровождаемая внимательным взглядом.
В квартиру Вики она поехала в тот день после работы. Было немного странно и непривычно войти в тот дом, в котором жила сестра, подняться по ступенькам, открыть дверь ключом, немного сомневаясь, нужно ли вообще это делать, и пройти в темную квартиру, которая так и не дождалась своей хозяйки.
Квартира имела вид необжитый и какой-то... затхлый, словно тут очень давно не было живой души. Лиля нажала на выключатель и множество маленьких светильников на потолке засияли, освещая студию. Прошлась медленно – почти везде была пыль, Лилю немного кольнул этот факт – скорее всего, сестра жила где-то в другом месте, потому тут и не чувствовалось хозяйской руки. На диване лежал темный джемпер, тоненький, как паутинка, видимо, забытый сестрой, холодильник был отключен, телевизор сиял темным экраном на стене, и только с фотографий в рамках на нее смотрели словно живые люди – вот они с сестрой, фотографировались в тот день, когда Вика окончила школу, вот снова они, только тут в кадр попала еще и Светка... Вика дурачится, корчит рожу и делает над головой Светки «рога», а Лиля смеется, глядя на них... Вот счастливая Вика обнимает Тима, в глазах – бесконечная любовь, смотрит на него, как на идола... Снова сердце сжалось от невыносимой боли... Как когда-то тогда, когда умерла бабушка, когда узнала про Олега, когда услышала, что Вика принимает наркотики.
Прошла к кухонному столу и увидела, что на ровной его, гладкой поверхности лежит свернутый белый лист. Сверху была надпись: «Моей сестренке». Развернула его и стала читать письмо, оставленное сестрой.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.