Когда выигрываешь премию, но теряешь себя — это не победа. Это камень на груди, который называют славой.
*14 февраля 2009 года*
Анна стояла за кулисами "Олимпийского" и смотрела, как двадцатилетний Роман готовится к выходу на сцену. Премия "Песня года", двенадцать тысяч зрителей в зале, миллионы у телевизоров. Пик его ранней карьеры.
— Волнуешься? — спросила она.
Роман поправил микрофон на гарнитуре:
— Страшно. Никогда не выступал перед такой аудиторией.
За полгода он сильно изменился. Лицо похудело, под глазами залегли тени. Слава давалась нелегко — бесконечные гастроли, съемки, интервью. График расписан по минутам.
— А теперь встречайте! — объявил ведущий. — Обладатель премии "Открытие года" — Роман Соколов!
Зал взорвался овациями. Роман выбежал на сцену, и Анна увидела мгновенную трансформацию. Усталый молодой человек превратился в уверенную звезду. Улыбка, жесты, взгляд — все изменилось.
*"Между строк твоих писем
Я читаю правду,
Между строк твоих глаз
Вижу боль и радость..."*
Зал пел вместе с ним. Тысячи девичьих голосов, тысячи влюбленных взглядов. Анна смотрела на это и понимала — он стал товаром. Красивой упаковкой для чужих эмоций.
После выступления в гримерке собралась толпа. Журналисты, фотографы, представители лейбла. Кравцов сиял от счастья:
— Роман! Великолепно! Рейтинги зашкаливают!
— Спасибо, — устало ответил Роман.
— И у меня новости. Тебя приглашают на "Евровидение"! Представлять Россию!
Анна вздрогнула. "Евровидение-2009" — она помнила этот провал. Роман занял последнее место, и критики растерзали его в пух и прах. Это был первый серьезный удар по его психике.
— Не знаю, — неуверенно сказал Роман. — Это же огромная ответственность.
— Зато огромные возможности! — Кравцов не собирался отступать. — Евровидение смотрит вся Европа!
— Виктор Семенович, — вмешалась Анна, — а может, рано? Роман только начинает сольную карьеру.
Продюсер бросил на нее раздраженный взгляд:
— Анна, ты менеджер по связям с поклонниками. Творческие решения принимаем не мы с тобой.
Это было унижение. За полгода Анну фактически отстранили от всех важных вопросов. Она числилась в команде, но влияния не имела никакого.
— Роман, — попросила она, — можно поговорить наедине?
— Конечно.
Они вышли на балкон гримерной. Февральская Москва, снег, огни города. Роман закурил — привычка, которой не было раньше.
— Когда ты начал курить? — спросила Анна.
— Месяц назад. Нервы успокаивает.
— А что с нервами?
Роман затянулся:
— Аня, знаешь, какое это давление? Каждый день тебя оценивают миллионы людей. Каждое слово разбирают по косточкам. А я... я всего лишь парень из провинции, который хотел петь.
— И поешь.
— Пою то, что мне говорят. Песни, которые пишут штатные авторы. Под музыку, которую аранжируют чужие люди. Где тут я?
Анна подошла ближе:
— Роман, не езди на Евровидение.
— Почему?
— Плохое предчувствие.
Роман рассмеялся:
— Опять твои предчувствия? Помнишь, ты говорила то же самое про соревнования по плаванию.
— И была права.
— Была. Но тогда травма открыла мне дорогу в музыку. А что откроет отказ от Евровидения?
Анна не знала, что ответить. В оригинальной истории провал на Евровидении действительно стал поворотным моментом. После него Роман замкнулся, начал пить, писать депрессивные песни. Но именно эти песни потом принесли ему настоящее признание.
— Просто... будь осторожен, — сказала она.
— Хорошо. Буду.
Но она видела в его глазах — решение уже принято. Кравцов добьется своего.
На следующий день в прессе появились заголовки: "Роман Соколов едет на Евровидение!" Интервью, фотосессии, ажиотаж. А Анна сидела в своем крохотном офисе и читала комментарии в интернете.
Половина была восторженной: "Ромка, мы верим в тебя!" "Россия победит!" "Лучший певец страны!"
Другая половина — критической: "Слишком молод для такого конкурса". "Голос не дотягивает до международного уровня". "Очередной провал российской эстрады".
Роман читал и то, и другое. И с каждым днем становился все более нервным.
— Аня, — сказал он однажды, — а что, если я действительно не справлюсь?
— Справишься.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что ты талантливый.
— Но таланта может не хватить. Там будут профессионалы со всей Европы. А я... самоучка из провинциального спорткомплекса.
Анна видела, как он накручивает себя. И понимала — нужно что-то делать. В оригинальной истории рядом с ним не было никого, кто бы его поддержал. Кравцов думал только о прибыли, остальная команда — о своих гонорарах.
— Роман, — сказала она, — хочешь, поедем на дачу к моим родственникам? На выходные. Отдохнешь от всей этой суеты.
— А как же репетиции?
— Репетиции никуда не денутся. А вот твои нервы могут не выдержать.
Они поехали в Подмосковье, в небольшой домик, который Анна сняла через интернет. Лес, речка, тишина. Первые два дня Роман не мог расслабиться — постоянно проверял телефон, волновался из-за пропущенных звонков.
— Ром, забудь про телефон, — просила Анна. — Хотя бы на день.
— Не могу. А вдруг что-то важное?
— А вдруг ничего важного? А вдруг мир не рухнет от того, что ты день побудешь обычным человеком?
На третий день он сдался. Выключил телефон, надел старую футболку, взял гитару. Они сидели на веранде, и он играл — не для зрителей, не для камер, а просто так.
— О чем эта мелодия? — спросила Анна.
— Не знаю. Сама идет. — Роман задумался. — Давно я так не играл. Просто для себя.
— А как это — играть для себя?
— Легко. Не нужно думать о том, понравится ли публике. Просто следуешь за музыкой.
— Может, стоит так и на Евровидении?
Роман покачал головой:
— Там другие правила. Там нужно дать людям шоу.
— А если не шоу, а душу?
— Душа не продается. А шоу-бизнес — это торговля.
Вечером они гуляли по лесу. Роман был спокойнее, чем за последние месяцы. Даже улыбался.
— Знаешь, Аня, — сказал он, — иногда мне кажется, что я живу чужую жизнь.
— В каком смысле?
— Ну, вот проснулся я утром — а это не я. Какой-то персонаж по имени Роман Соколов. Известный певец, кумир миллионов. А я... я просто парень, который любит музыку.
— И в чем проблема? Пой свою музыку.
— Не дают. Говорят — не коммерческая. Люди не поймут.
— А ты спрашивал у людей?
Роман засмеялся:
— У каких людей? У поклонниц, которые визжат на концертах? У критиков, которые ищут только недостатки?
— У обычных людей. Вот как я.
— Ты не обычная.
— Почему?
— Потому что ты меня понимаешь. А это редкость.
Они вернулись в Москву отдохнувшими. Но суета тут же накрыла их с головой. Репетиции песни для Евровидения, работа с хореографом, подбор костюмов.
Песню выбрал Кравцов — типичную евровизионную балладу под названием "My Heart". Безликая, но правильная с точки зрения конкурсных требований.
— Это не я, — жаловался Роман. — Я так не пою.
— Научишься, — отвечал вокальный тренер. — Это международный стандарт.
А за месяц до конкурса случилось то, чего Анна боялась. Роман сорвался.
Это произошло на очередной репетиции. Он пел "My Heart" в десятый раз подряд, когда вдруг остановился посреди куплета.
— Все. Хватит.
— Роман, что случилось? — подошел режиссер.
— Я не могу больше петь эту дрянь.
— Но это же песня для Евровидения!
— Тогда пусть ее поет кто-то другой.
Роман снял наушники и пошел к выходу. Анна догнала его в коридоре:
— Ром, остановись!
— Не могу, Аня. Не могу больше притворяться.
— Но ведь отказ от Евровидения убьет твою карьеру!
— А продолжение убьет меня.
В этот момент появился Кравцов. Лицо продюсера было каменным:
— Роман, в мой кабинет. Немедленно.
Через час Роман вышел из кабинета бледный и подавленный.
— Что он сказал? — спросила Анна.
— Напомнил про контракт. Про неустойки. Про то, что я обязан выполнять все требования лейбла.
— И что ты решил?
— Еду на Евровидение.
12 мая 2009 года, Москва. Финал Евровидения. Анна сидела в зрительном зале "Олимпийского" и смотрела, как Роман выходит на сцену. Он выглядел потерянным среди блеска и мишуры международного шоу.
"My Heart" прозвучала технически правильно, но без души. Роман пел, как запрограммированный робот. Анна видела — он мысленно уже не здесь.
Когда объявили результаты, Россия заняла последнее место. Ноль баллов от жюри, два балла от телезрителей.
Роман стоял на сцене среди других участников и улыбался. Но Анна видела, что за этой улыбкой скрывается крах.
После церемонии она нашла его в гримерной. Он сидел в кресле и смотрел в потолок.
— Ром...
— Не надо ничего говорить, — тихо сказал он. — Я знаю. Я облажался.
— Это не твоя вина.
— Моя. Я согласился петь чужую песню. Стал продажным.
— Ты не продажный. Ты просто...
— Слабый. Я слабый, Аня. Не смог отстоять свое мнение.
Анна села рядом с ним:
— Знаешь что? А может, это к лучшему?
— Как это к лучшему? Меня сейчас растерзают все критики страны.
— Зато теперь ты свободен. Больше не нужно доказывать, что ты можешь петь чужие песни. Можешь заняться своими.
Роман горько рассмеялся:
— Какими своими? После такого провала кто меня слушать будет?
— Те, кто слушает не рейтинги, а сердце.
Следующие дни были кошмаром. Пресса не щадила Романа. "Позор российской эстрады", "Самый провальный номер в истории", "Конец карьеры в двадцать лет".
Кравцов вызвал Романа на ковер:
— Ты подвел лейбл. Подвел страну. Подвел меня лично.
— Виктор Семенович...
— Молчать! Из-за тебя наши акции упали на пятнадцать процентов! Спонсоры отказываются от сотрудничества!
— Но песню выбирали вы.
— Песня была правильная! Ты ее исполнил отвратительно!
Роман молчал. А Анна видела, как что-то в нем окончательно ломается.
— Что теперь будет? — спросил он, когда они остались одни.
— Теперь мы начнем все заново.
— Мы?
— Мы. Я не оставлю тебя.
Роман посмотрел на нее благодарно:
— Спасибо. Но боюсь, начинать придется с нуля. И даже ниже.
Он не ошибся. Через неделю Кравцов объявил о "творческом отпуске" Романа. Фактически это означало заморозку карьеры.
А еще через месяц Роман первый раз напился. Анна нашла его вечером в квартире, которую снимал лейбл. Он сидел на полу с бутылкой виски.
— Ром, что ты делаешь?
— Праздную, — пьяно сказал он. — Празднуя конец карьеры.
— Не конец. Перерыв.
— Нет, Аня. Конец. Я больше никогда не буду петь на большой сцене.
Если бы он знал, что ошибается. Что впереди у него еще десять лет славы, миллионы фанатов, статус легенды российской музыки.
И смерть в сорок два года.
Анна села рядом с ним на пол:
— Роман, послушай меня. Я знаю, сейчас тебе кажется, что все кончено. Но это не так.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю. И знаю, что самое главное впереди.
— Что главное?
— Твоя настоящая музыка. Та, которая идет из сердца.
Роман отпил из бутылки:
— А если у меня нет сердца? А если я просто красивая пустышка?
— Тогда я бы не была здесь.
— Почему ты здесь, Аня? Почему не бросаешь меня, как все остальные?
Анна посмотрела на него — молодого, пьяного, сломленного. И захотелось сказать правду. Что она здесь, чтобы спасти его. Что она знает, как все закончится. Что любит его таким, каким он станет через годы страдания и славы.
— Потому что верю в тебя, — сказала она просто.
— А я в себя не верю.
— Тогда моей веры хватит на двоих.
Роман поставил бутылку и посмотрел на нее:
— Аня, а что если мы просто сбежим? Куда-нибудь далеко. Я найду обычную работу, ты... ты будешь танцевать.
— Я не умею танцевать.
— Научишься. Мы начнем новую жизнь.
На мгновение Анна представила эту картину. Они уезжают в маленький город, живут тихо и спокойно. Роман работает учителем музыки, она — в библиотеке. Никакой славы, никаких денег. Но и никакой трагедии в конце.
— Не получится, — сказала она.
— Почему?
— Потому что ты не можешь без музыки. А музыка не может без тебя.
— Ошибаешься. Музыка прекрасно обойдется без очередного неудачника.
— Ты не неудачник. Ты просто споткнулся.
— На ровном месте.
— Значит, нужно подняться и идти дальше.
Роман закрыл глаза:
— Устал я, Аня. Очень устал.
— Отдохни. А завтра начнем сначала.
— Обещаешь быть рядом?
— Обещаю.
Это была правда. Она будет рядом. Во время взлета к новым вершинам славы. Во время падения в пропасть депрессии и наркотиков. До самого конца.
А конец, как она знала, будет трагическим.