Возрождение начинается не с утра, когда светит солнце, а с полуночи, когда веры нет. А потом приходит голос, который говорит: попробуй еще раз.
*25 сентября 2010 года*
Анна сидела в полупустом кафе на окраине Москвы и ждала Романа. Они не виделись уже неделю — он исчез после очередного скандала с Кравцовым. Сменил номер телефона, съехал с квартиры, которую оплачивал лейбл.
За полтора года после провала на Евровидении он превратился в тень самого себя. Пил, иногда исчезал на дни, писал мрачные песни, которые никто не хотел покупать. Кравцов держал его на контракте, но реально не занимался продвижением.
— Зачем тебе эта обуза? — спрашивала Анна у продюсера. — Отпустите его.
— Контракт есть контракт, — отвечал тот. — Пусть отрабатывает.
Но "отрабатывать" было нечем. Концерты не предлагали, в студию не приглашали. Роман существовал в подвешенном состоянии — не свободный, но и не работающий.
В кафе он появился в четвертом часу. Худой, небритый, в мятой куртке. За полтора года постарел лет на пять.
— Привет, — сел он напротив.
— Привет. Где пропадал?
— У друзей. — Роман заказал кофе. — Думал.
— О чем?
— О том, чтобы завязать с музыкой.
Анна вздрогнула. В оригинальной истории этот период длился около года. Роман действительно подумывал о том, чтобы уйти из профессии. Но потом произошло событие, которое все изменило.
— И к какому выводу пришел?
— Наверное, пора остановиться. Пока окончательно не опустился.
— Ром, ты не опустился. Ты просто проходишь сложный период.
— Уже полтора года прохожу. Сколько можно?
Официант принес кофе. Роман достал сигареты — курил он теперь постоянно.
— Знаешь, Аня, я вчера слушал записи двухлетней давности. "Между строк", "Дождь в окне"... Как будто другой человек пел.
— Тот же человек. Просто в другом состоянии.
— В состоянии наивности. Я тогда верил, что могу покорить мир.
— И можешь.
Роман рассмеялся:
— Да? А почему тогда последний год меня никто слушать не хочет?
— Потому что ты поешь не то.
— А что я пою?
— Боль. Отчаяние. Жалость к себе.
Роман нахмурился:
— И что, нельзя петь о боли?
— Можно. Но нужно петь не только о ней. Люди хотят надежды.
— У меня ее нет.
— Была же когда-то.
— Была. До Евровидения.
Анна наклонилась к нему:
— Роман, а помнишь, что ты говорил в самом начале? Что хочешь делать людей счастливыми своей музыкой?
— Помню. Глупости молодые.
— Не глупости. Мечта. И она никуда не делась.
— Делась. Ее убили в 2009-м.
— Ее приглушили. Но не убили.
Роман выпил кофе и встал:
— Аня, спасибо, что веришь в меня. Но я устал верить в себя. Может, пора заняться чем-то другим.
— Чем, например?
— Не знаю. Преподавать. Или вообще в другую сферу уйти.
— Ты не сможешь. Музыка — это твоя суть.
— Была моей сутью. А теперь — моя мука.
Он ушел, а Анна осталась сидеть в кафе. Она знала — скоро должно произойти событие, которое все изменит. По ее воспоминаниям из биографии Романа, это случилось в октябре 2010-го.
И действительно, 15 октября ей позвонил незнакомый мужской голос:
— Алло, это Анна Соловьева?
— Да.
— Меня зовут Игорь Петров, я журналист. Веду программу "Музыкальные судьбы" на радио "Наше". Хотел бы сделать интервью с Романом Соколовым.
Анна удивилась:
— Зачем? Он сейчас не очень популярен.
— Именно поэтому и интересно. Хочу поговорить о том, что происходит с артистами после провала. Как они справляются, как выходят из кризиса.
— Не уверена, что он согласится.
— Попробуйте уговорить. Это может быть полезно для него.
Анна помнила эту передачу. В оригинальной истории именно она стала поворотным моментом. Роман впервые за долгое время открыто заговорил о своих переживаниях, о музыке, о планах. И люди услышали в его голосе не жалость к себе, а честность.
Романа она нашла в студии, где он иногда арендовал время для записи демок. Сидел за пианино и что-то наигрывал.
— Что это? — спросила она.
— Не знаю еще. Мелодия в голове крутится.
— Красиво. Грустно, но красиво.
— О чем грустить-то? — усмехнулся Роман. — Жизнь прекрасна.
— Роман, тебе предлагают интервью. Радиопрограмма о музыкантах.
— Не хочу. Надоели интервью.
— Это не обычное интервью. Там будут говорить о настоящем. О том, через что ты прошел.
Роман перестал играть:
— Зачем людям знать, через что я прошел?
— Может быть, кому-то это поможет.
— Кому поможет история неудачника?
— Роман, прекрати называть себя неудачником! Ты прошел путь, который прошли многие великие артисты. Падение перед взлетом.
— Какой еще взлет? Мне двадцать один, а карьера уже закончена.
— Не закончена. Приостановлена.
Роман вздохнул:
— Ладно. Если думаешь, что это поможет — согласен.
Интервью записывали в студии радио "Наше". Анна сидела в аппаратной и слушала. Петров оказался умным журналистом — задавал правильные вопросы, не давил, давал Роману высказаться.
— Роман, расскажите о Евровидении. Что тогда произошло?
— Произошло то, что должно было произойти. Я пел не свою песню, не своими словами. Получился фальшивый результат.
— Вы жалеете об участии?
— Нет. Это был урок. Дорогой, но необходимый.
— Чему научил?
— Тому, что нельзя предавать себя. Даже ради успеха.
Анна слушала и понимала — что-то в Романе меняется. Голос становился увереннее, слова — весомее.
— А что дальше? Какие планы?
— Планы... — Роман задумался. — Хочу записать альбом. Свой альбом. Песни, которые идут изнутри.
— О чем будут эти песни?
— О пути. О том, как падаешь и поднимаешься. О том, что настоящее начинается после того, как снимаешь маски.
— И когда можно ждать этот альбом?
— Не знаю. Когда будет готов.
После записи Роман казался воодушевленным:
— Знаешь, Аня, давно я так не говорил. О музыке, о себе настоящем.
— Понравилось?
— Да. И понял — нужно записывать альбом.
— У тебя есть песни?
— Есть наброски. Много набросков. За полтора года накопилось.
— И что мешает записать?
— Деньги. Студия дорого стоит.
Анна задумалась. В оригинальной истории Роман нашел спонсора — молодого продюсера Дмитрия Волкова, который поверил в его талант. Но произошло это только через полгода.
— А что, если найти независимого продюсера? — предложила она.
— Кого? После Евровидения я для всех токсичен.
— Не для всех. Есть люди, которые смотрят глубже.
Она помнила имя — Дмитрий Волков. Но как его найти? В 2010 году он был никому не известным студентом музыкального института.
Выход нашелся неожиданно. Через неделю после выхода радиопрограммы Анне позвонил молодой мужской голос:
— Здравствуйте, меня зовут Дмитрий Волков. Я слушал интервью Романа Соколова. Очень впечатлился.
Анна чуть не выронила трубку:
— Слушаю вас.
— Я студент консерватории, изучаю продюсирование. Хотел бы встретиться с Романом. Есть идея совместного проекта.
— Какого проекта?
— Независимого альбома. У меня есть связи в студии, возможность записаться недорого. А главное — есть желание работать с настоящими артистами.
Встреча состоялась на следующий день. Дмитрий оказался парнем лет двадцати пяти, увлеченным, горящим идеями.
— Роман, — говорил он, — я слушал все, что вы записывали. И "Затмение", и сольные вещи. Вы — настоящий. А настоящих сейчас мало.
— Настоящих неудачников? — усмехнулся Роман.
— Настоящих людей. Которые не боятся быть собой.
— На Евровидении испугался.
— Это было давно. Сейчас вы другой.
— Какой?
— Более глубокий. Прошедший через боль. А боль — лучший учитель для артиста.
Роман заинтересовался:
— И что вы предлагаете?
— Записать альбом. Десять-двенадцать песен. Ваших песен, в вашем исполнении, в вашем стиле.
— У меня нет денег на студию.
— А у меня есть договоренности. Мой однокурсник работает звукорежиссером в хорошей студии. Согласился записать за минимальную плату.
— А что взамен хотите вы?
— Продюсерские права. И долю от продаж.
Роман посмотрел на Анну:
— Что думаешь?
— Думаю, стоит попробовать.
— Хорошо, — кивнул Роман. — Но с одним условием. Никто не будет указывать мне, как петь и что петь.
— Конечно, — согласился Дмитрий. — Моя задача — создать условия для творчества.
Работа над альбомом началась в ноябре. Роман приходил в студию каждый день, работал по восемь-десять часов. Писал, аранжировал, репетировал.
Анна видела, как он оживает. Возвращается прежняя энергия, появляется блеск в глазах.
— Знаешь, — сказал он однажды, — я забыл, какое это счастье — заниматься своей музыкой.
— Не забыл. Просто не было возможности.
— А теперь есть. И я не упущу ее.
Альбом получил название "Возрождение". Двенадцать песен о падении и подъеме, о боли и надежде, о поиске себя настоящего.
Первая песня — "Заново" — стала манифестом нового Романа:
*"Я начинаю заново,
С чистого листа,
Пусть прошлое останется
В закрытых навсегда дверях.
Я начинаю заново,
И знаю — не зря,
Ведь только через падение
Находишь себя."*
Когда альбом был готов, встал вопрос о продвижении. Крупные лейблы не интересовались, радиостанции тоже.
— Начнем с интернета, — предложил Дмитрий. — Выложим бесплатно. Пусть люди слушают.
— А как же продажи? — спросила Анна.
— Сначала популярность, потом деньги. Нужно, чтобы о Романе заговорили.
Альбом выложили 14 февраля 2011 года. И произошло чудо.
За первый день — тысяча скачиваний. За неделю — десять тысяч. А через месяц "Возрождение" слушала вся страна.
— Не понимаю, что происходит, — говорил Роман, читая восторженные отзывы. — Почему сейчас зашло, а год назад — нет?
— Потому что сейчас ты поешь правду, — ответила Анна. — А люди чувствуют правду.
Радиостанции начали ставить песни в ротацию. Появились предложения о концертах. О Романе заговорили критики — теперь в положительном ключе.
Кравцов, конечно, попытался вмешаться:
— Роман! Ты нарушил контракт! Записался без согласования!
— Виктор Семенович, вы полтора года меня игнорировали.
— Мы готовили план развития твоей карьеры!
— Полтора года готовили? Извините, не поверил.
— Я подам в суд!
— Подавайте. Но альбом уже выпущен.
В итоге договорились миром. Кравцов получил небольшой процент с продаж, но отпустил Романа на свободу.
А в мае 2011 года состоялся первый сольный концерт нового Романа. В московском клубе на триста мест. Билеты разошлись за час.
Анна стояла за кулисами и смотрела, как он готовится. Нервничал, но по-другому — не от страха провалиться, а от желания дать людям лучшее.
— Волнуешься? — спросила она.
— Да. Но это хорошее волнение.
— Чем хорошее?
— Оно означает, что мне есть что сказать.
Концерт прошел триумфально. Зал пел вместе с ним, плакал на балладах, взрывался аплодисментами.
— Спасибо, — сказал Роман с сцены. — Спасибо, что поверили в возрождение.
После концерта они с Анной сидели в кафе рядом с клубом. Роман был счастлив — по-настоящему счастлив впервые за два года.
— Аня, — сказал он, — ты была права. Нужно было не сдаваться.
— Ты не сдавался. Ты искал себя.
— И нашел?
— Начал находить.
Роман посмотрел на нее:
— А знаешь, что самое главное?
— Что?
— Я понял — я не один. Есть люди, которые меня понимают. И есть ты.
— Я всегда буду рядом, — сказала Анна.
Это была правда. Она будет рядом во время нового взлета к вершинам славы. Во время больших концертов и премий. Во время встречи с той женщиной, которая разобьет ему сердце.
И в конце, когда его найдут в гостиничном номере.
Но пока этого не знал никто. Пока был только момент триумфа, момент возрождения.
И Анна позволила себе поверить — может быть, на этот раз все будет по-другому.