Рассказывает полковник Леонид И. Имена и факты сохранены.
«Дагестан начался ещё в 1999 году. В начале Второй чеченской кампании федеральные войска входили в Чечню именно через Дагестан, и уже потом из него выдавливали боевиков обратно в Чечню. Так что первое знакомство с Дагестаном у собровцев произошло именно тогда. Но Дагестан в начале Второй кампании был только промежуточным пунктом. Боевиков выдавили из Дагестана и пошли дальше, вглубь Чечни. 2000-й, 2001-й, 2002-й… Это были самые тяжёлые годы. Немного полегче стало в 2003-м и в 2004-м.
Наш городской СОБР ездил в Чечню до 2006-2007 годов. А в 2007–2008 годах вдруг заговорили, что обострилась обстановка в Дагестане! Там объявилось ваххабитское бандподполье.
Раньше Дагестан, как Осетия и Кабарда, был абсолютно мирной спокойной республикой. А в 2009 году – серии терактов в Волгодонске, во Владикавказе, в Москве. Вдруг почему-то опять всё стало взрываться. Но это делали уже не чеченские террористы.
В Дагестане, в Ингушетии, в Кабардино-Балкарии обнаружили разветвлённую сеть бандподполья. С этого момента нас стали активно направлять именно в эти республики. Сначала мобильные отряды отправляли туда, по сути, на всякий случай. Я знаю, что наши парни жили в Ингушетии в санатории, в гостиничных номерах. Просто как на курорте – тренировались, загорали. Якобы они там находились для охраны газопроводов.
Это был 2007 и 2008 годы. Народ в такие командировки ездил с большим желанием. Опасности никакой, а климат хороший. Материально это было тоже интересно. С 2004 года льготы, которые раньше были только при командировках в Чечню, распространили на весь Северо-Кавказский регион. А это – полуторные оклады.
И вдруг из Дагестана пошли первые сводки, что там серьёзно активизировалось бандподполье. Понятно, что за этим кто-то стоит. Кто-то даёт боевикам деньги, готовит их.
Надо отметить, что бандиты действовали последовательно. Сначала, когда их выдавили из Чечни, они стали готовить молодёжь по всему Кавказу. За основу обработки мозгов взяли ваххабитскую идеологию. В результате этой подпольный работы примерно к 2007 году они получили огромное количество подготовленных молодых людей. Идеологически те были нацелены именно на террористическую деятельность. Государство и силовые органы в тот момент ими особо не занимались.
И в какой-то момент этот гнойник прорвался! А государство в очередной раз осознало, что опять оно ситуацию в этом регионе не контролирует. Было очевидно, что обычными территориальными правоохранительными органами ситуацию там не удержать. В командировки на Северный Кавказ снова стали сгонять спецподразделения со всей страны.
В Дагестане начал работать «мобильник», мобильный отряд.
Мобильным он назывался не потому, что перемещался, а потому что он всё-таки был временным, не входил в систему правоохранительных органов Дагестана. Такой же мобильный отряд был в своё время и в Грозном. Он Ханкале, конечно, подчинялся, но в своих действиях был полностью самостоятельным. Командиру мобильного отряда тогда подчинялись коменданты районов Грозного.
Мобильный отряд появился в Дагестане, такой же отряд был создан и в Ингушетии. Сейчас в каждый республике действует ВОГ – временная оперативная группа. Это структура МВД. Активное участие в спецоперациях принимают Внутренние войска. А вот Минобороны в чистом виде я там ни разу не видел. Может быть, только разведка у них работает.
Через какое-то время стало понятно, что мобильный отряд со своей работой уже не справляется. Расположен он был в Хасавюрте. Это важный узловой город в восьмидесяти километрах от Махачкалы. Сама Махачкала находится на берегу Каспийского моря в своеобразной чаше. Дальше начинаются предгорья и горы.
Уместно будет сказать несколько слов, что представляет собой Дагестан. Там живут очень много малых народов. Все они очень сильно отличаются друг от друга и не всегда взаимодействуют друг с другом. Есть национальные противоречия, есть экономические противоречия. И в начале двухтысячных годов на всю эту сложную внутреннюю ситуацию в Дагестане наложился религиозный ваххабизм!
Дагестан – абсолютно исламская республика. Все руководители республики, все руководители правоохранительных органов – мусульмане. Они соблюдают посты, все предписания. Но при этом они люди вполне светские, из своей веры не делают какого-то сумасшедшего культа. Одеваются по-светски, нормально разговаривают.
И вдруг в Дагестане появилась целая прослойка людей, которые стали настаивать, что надо чётко соблюдать законы шариата. Причём они не только сами стремились их соблюдать, но и стали требовать этого и от всех. Например, заявили, что ислам запрещает сигареты, запрещает алкоголь, запрещает проституцию.
В начале население восприняло это очень хорошо! Был случай, когда ваххабиты расстреляли бордель. Причём всех женщин там именно убили. Отношение к этому было уже двойственное. С одной стороны, плохо – женщин убили. А с другой стороны – они же были проститутки!
И вот этот момент пропустили, недооценили. Потому что дальше боевики перешли уже к политическим требованиям. И плюс ко всему они стали нападать на сотрудников милиции, на сотрудников администрации.
Я уже говорил, что Дагестан – республика многонациональная. Она построена на клановом принципе. Если аварцы, то это – аварцы, если кумыки – то кумыки. А если даргинцы – то даргинцы. Есть нации более привилегированные, есть менее. Если, например, президент даргинец, то он поддерживает хорошие отношения с аварцами. В управлении республикой только даргинцы с аварцами, а других они всех выдавливают. А если в каком-то районе глава администрации кумык, то у него в администрации, соответственно, одни кумыки. А с аварцами они в контрах!
Плюс экономика. В девяностые годы всё было поделено и более или менее устоялось. И тут вдруг ваххабиты стали стремиться подмять под себя всё! Им же надо подпитываться деньгами. Сначала их финансировали извне. А потом сказали: «Всё, ребята, теперь – самоокупаемость!».
В Дагестане все знают про знаменитые флэшки, которые подбрасываются предпринимателям. Предприниматель вставляет её в компьютер, а там запись видеообращения. Бородатые люди в масках с автоматами угрожают ему расправой, если он не будет им платить. И потом на видео наглядно показывают, что с ним будет, если он откажется.
Кто-то стал платить, кто-то эти флэшки понёс в полицию. Говорят полицейским: «Смотрите, что творится! Что мне делать?». Но полиция местная вся ведь тоже из кланов состоит. Несколько лет назад задержали мэра Махачкалы. Вообще Саид Амиров – умнейший человек. Крупнейший руководитель республиканского уровня. Когда мы в 2009 году там были, он нашему первому командиру, Андрею, подарил книжку с подписью: «Моему лучшему другу от Саида Амирова». В книге рассказывается о том, что Махачкала и Дагестан – его судьба, а их развитие – для него самое главное. Начинается книга с того, как Амиров в молодости был партийным работником, как потом устраивал свою карьеру в органах управления Дагестаном. Но мало кто знает, что у него была кличка Саид Кровавый. Это был человек, который всю Махачкалу и половину Дагестана подмял под себя. Прежде всего за счёт силового влияния.
Есть некий клан, в котором, с одной стороны, бандиты, с другой стороны – правоохранители. И те, и другие, каждый по своей линии, работают на экономическую тему. Цель всего этого – деньги и власть. Правоохранители не ловят бандитов из своего клана, бандиты не убивают своих правоохранителей. Но ведь есть же другой клан, состоящий из точно такой же грядки! Там есть свои силовики, свои бандиты.
Боевиков в Дагестане называют «бойки». Ваххабиты начинали как религиозные боевики. Но сейчас уже всё перемешалось. Из борцов за религию постепенно они превратились в обычных вымогателей. На словах по инерции они ещё продолжают вещать о своих религиозных идеях. Но на самом деле всё упростилось – идёт обычная борьба за деньги и власть.
На сегодняшний день в Дагестане не осталось практически ни одного зрелого боевика. Боевиков убивают еженедельно. Иногда бывало и по десять человек за два дня. Боевик провозглашает себя новым эмиром, потому что старого убили. Проходит месяц – и этого тоже уничтожают. Делают это федеральные силы.
Первоначально самозванных эмиров задерживали. Применялась исключительно полицейская тактика – задержание по всем правилам полицейской операции. Это означает: есть мирное население, а есть преступник. Пока преступник не оказывает вооружённого сопротивления, в него нельзя стрелять. Его нужно именно задержать! Чтобы снять показания, задокументировать его вину и передать в суд. А пусть дальше суд решает, что с ним делать. Были только единичные эпизоды, когда боевиков при задержании уничтожали. Общая статистика шла на единицы или максимум десятки таких случаев в год. Это были 2007 и 2008 годы.
А вот в 2009 году ситуация поменялась. Как раз в это время боевики, продолжая говорить о своих религиозных взглядах и что воюют они исключительно за ислам с неверными, стали активно влезать в экономику. Начался передел. Вот это уже совсем никому не понравилось! За боевиков активно взялись федеральные силы.
Боевики стали уходить в горы, в леса. Ведь есть Дагестан горный, но есть Дагестан и равнинный. Не сказать, что там леса прямо как в Белоруссии, но есть большие садово-лесные массивы, пересечённая местность. Спрятаться есть где.
Для местного человека, естественно, незнакомых дорог нет. Когда ты первый раз попадаешь в те места, то иногда кажется, что ты видишь на много-много метров вперёд. Но когда углубляешься, начинается трава по пояс, потом какие-то колючие кустарники в человеческий рост, а дальше – уже хорошая плотная «зелёнка». Для того, чтобы такую местность прочёсывать, нужен не один взвод и даже не один батальон.
Боевики стали уходить в «зелень», стали уходить в горы. Недалеко от населённых пунктов они делали себе «лёжки», времянки. Уходить на месяц, на два. К зиме опять возвращались. Так что там прослеживается явная сезонность: летом – активизация, к зиме – небольшое затишье. Им зимой ведь надо подкормиться. Да и холодно в горах и в лесах.
Однако технологии не стоят на месте. Со временем боевики стали отстраивать себе капитальные лагеря. Мы находили и забетонированные бункеры со спутниковой связью, где внутри есть вентиляция, генераторы. Открываешь крышку – спуск. Дальше – проход на десятки метров. Живи – не хочу! Такие же бункеры стали делать и под домами. Под домом делается подкоп, а сам бункер находится не под самим домом, а метрах в десяти-пятнадцати от него. Когда дом штурмуют, боевики в таком бункере отсиживаются. Но со временем мы и эту их тактику выявили.
Первая командировка в Дагестан
Другие отряды СОБРа в Дагестане были с 2007 года. Наш СОБР впервые попал туда в 2009-м.
Сводный отряд СОБРа стоит в Хасавюрте. Город очень сложный, поэтому решили, что там постоянно должны находиться собровцы. Дагестанские ОМОН и СОБР дислоцированы в Махачкале. До Махачкалы от Хасавюрта восемьдесят километров, работать из Махачкалы в этом районе далековато. Спецназ ФСБ находится в Каспийске. Это город рядом с Махачкалой. (Это именно те люди, которые в состоянии справиться с любыми боевиками.) Но с оперативной точки зрения восемьдесят километров – это немало. Иногда силовая поддержка нужна срочно, в течение часа или полутора. А только по Махачкале можно час на машине ехать. Проспект Акушинского там очень длинный. Поэтому, если поддержка нужна срочно, из Махачкалы оперативно выдернуть людей в район Хасавюрта совершенно нереально.
Дагестанские ОМОН и СОБР – очень боевые подразделения. Они принимали участие в чеченских военных кампаниях. В 1996 году дагестанские милиционеры прикрывали в Грозном наших собровцев, когда они отходили из Дома правительства и из здания ФСБ. Во время нападения боевиков на Дагестан в 1999 году местный ОМОН себя просто великолепно зарекомендовал!
Руководство поставило задачу взять под контроль равнинную часть Дагестана. Ближе к Чечне стоял «мобильник», в котором было сосредоточено несколько подразделений СОБРа. Но потом посчитали, что наиболее целесообразно создать сводный отряд СОБРа с базой именно в Хасавюрте. Туда было собрано пять отрядов, всего пятьдесят человек. Подчинили этот отряд министру МВД Дагестана. Отряд в Хасавюрте должен был обслуживать полицейские подразделения в северной равнинной части Дагестана, примыкающей к Калмыкии.
Первые серьёзные боестолкновения начались в 2009 году. Пришлось вступать уже в огневые контакты, которые пришли на смену относительно спокойным задержаниям боевиков.
В 2009 году я служил уже в региональном СОБРе. В первую командировку от нас поехало десять человек. Уехали они на четыре месяца. Было предложение через два месяца их поменять. Но особого смысла в такой замене не было. Они пробыли в Хасавюрте весь срок. Я в свою первую командировку в Дагестан поехал в 2011 году.
Когда наши уехали, я был заместителем командира отряда. В усечённом составе нам приходилось выполнять те же самые задачи. Делать это оказалось достаточно сложно.
Мы отслеживали всю информацию о том, что происходит в Дагестане. В основном это была обычная полицейская работа. Есть оперативная информация: боевик такой-то находится в таком-то домовладении. Надо подъехать, домовладение окружить и предложить боевику сдаться. Если не сдаётся, то попробовать его задержать.
У наших в то время было несколько успешных задержаний. А потом произошли два боестолкновения! Боевики оба эти раза сдаваться отказались. Один раз наши пытались задержать машину. В ней двигались трое боевиков. Эту машину вели, вели… Потом вычислили, в какое время машина окажется у КП трассы «Кавказ». С точки зрения дорог в Дагестане всё понятно. Сеть их там не такая уж и разветвлённая. Поэтому просчитать, куда и когда боевик приедет, можно с высокой степенью надёжности.
На трассе выставили кордоны. Когда машина приблизилась, боевикам предложили остановиться. В ответ открылись окна машины и из них – автоматные очереди! Машина пошла на прорыв. Её стали расстреливать на поражение. Она потеряла управление, но по инерции проехала ещё метров сто. Когда наши подошли, то внутри обнаружили только одного убитого боевика – водителя. Двое тяжелораненых, судя по обилию крови, всё-таки ускакали в высокую траву. Развернули операцию по прочёсыванию прилегающего лесного массива. Одного боевика нашли сразу, он действительно был тяжело ранен. Ему оказали помощь и задержали. Второго долго искали, пока не стемнело. Но утром тело его всё-таки нашли – он скончался от потери крови.
Второй раз наши задерживали двоих в доме. Дело происходило в Киров-ауле. Боевики сдаваться отказались. Вывели из дома женщину, вывели родственников. Обычно боевики в таких ситуациях людей выпускают, заложниками не прикрывается. Дальше боевики приняли бой.
Наши дом до ночи долбили, а он никак не «складывался». Дома в Дагестане интересно построены. Их можно расстреливать до умопомрачения, а они всё не рушатся! По дому работал крупнокалиберный пулемёт КПВТ, потом ещё дом забрасывали гранатами из гранатомётов и подствольников. Операция длилась почти сутки: начали рано утром, а закончили уже в полной темноте. Дом полностью сложили – до фундамента.
Боевики отстреливались до последнего. Как только наша группа начинала двигаться к дому, боевики сразу открывали огонь. Группа откатывается, дом начинают забрасывать гранатами. А боевики постреляют-постреляют, а потом прячутся в подвал, пока наши гранаты бросают. Затем снова вылезают и из какой-то щели начинают стрелять. Причём совсем не из той, из которой стреляли в предыдущий раз. Вроде одну щель заровняют, а они в другом месте появляются. Именно поэтому дом сровняли весь под основание. Только так удалось боевиков уничтожить.
Когда ребята приехали, они обо всём этом нам рассказали. Кое-что на видео показали. Обобщая все данные и этот новый опыт, нам стало ясно, что надо и действовать совсем по-другому, применять совершенно другую экипировку.
На тот момент у нас не было ни одного бронещита. Но мы посмотрели, как в Дагестане работает спецназ ФСБ. Посмотрели и во что они экипированы, посмотрели их тактику.
И кое-что переняли у них, изменили у себя систему подготовки и тренировок. Поэтому, когда в следующий раз, в 2011 году мы поехали в Хасавюрт, то были не только по-другому экипированы, но намного лучше были готовы и тактически, и психологически.
Все командировки у нас проходят как-то драматически. В 2002 году ребята в командировке узнали, что они уволены. (Тогда как класс ликвидировали РУБОПы, в систему которых и входил СОБР.) А в 2011 году, перед самой командировкой, с разницей в два-три дня нам приходят два приказа. Первый приказ был о сокращении отряда с двадцати пяти до четырнадцати человек. То есть одиннадцать человек надо было просто вышвырнуть на улицу. А по второму приказу надлежало десять человек отправить в Дагестан.
Начало рассказа Леонида И. о боях в Дагестане здесь. Полный рассказ "Всегда по одну сторону баррикад. Дагестан" читайте здесь.
Продолжение следует. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
#СОБР #спецназ #Дагестан #СеверныйКавказ #боевики #армия #силовики #история #воспоминания