Ульяна стояла посреди гостиной и смотрела на то, что еще вчера было её любимым уголком для чтения. Теперь же на месте уютного кресла красовался массивный комод советских времен, а её коллекция книг исчезла неведомо куда. Словно ураган пронесся по квартире — ураган по имени Анна Михайловна.
— Улечка, дорогая! — раздался бодрый голос свекрови из кухни. — Я тут немножко навела порядок! Видишь, как стало просторно?
Немножко навела порядок...
За три года замужества Анна Михайловна превратила их двухкомнатную квартиру в филиал своего дома. У неё были ключи — «на всякий случай». У неё было мнение — по каждому поводу. И у неё была железная уверенность в том, что молодые люди без её мудрого руководства пропадут.
— Коленька еще не пришел? — Анна Михайловна появилась в дверном проеме, вытирая руки кухонным полотенцем. Полотенцем, которое она принесла из дома, потому что их полотенца были «какие-то не такие».
— Анна Михайловна, что вы сделали с моими книгами? — Ульяна старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал.
— А, эти пыльные томики? Убрала на антресоли. Зачем захламлять жилое пространство? Видишь, теперь можно поставить что-то полезное. Например, этот прекрасный комод. В нем столько ящичков! Можно хранить всё...
— Но это мое кресло для чтения! — Ульяна почувствовала, как щеки начинают гореть. — Я там каждый вечер...
— Читать можно и на диване, милочка. А комод — это практично. Практичность — основа семейного счастья.
Анна Михайловна говорила таким тоном, каким объясняют детям, почему нельзя есть снег. Снисходительно и категорично. Этот тон Ульяна ненавидела больше всего на свете.
Дверь хлопнула, и в прихожей послышались знакомые шаги.
— Коля! — воскликнула Анна Михайловна и устремилась навстречу сыну, как будто они не виделись годы, а не пару дней.
Николай появился в гостиной, нагруженный пакетами из магазина. Симпатичный, добродушный, с вечно виноватым выражением лица — такой мужчина, которого хочется накормить и пожалеть. Ульяна когда-то именно это и делала, пока не поняла, что у Коли уже есть человек, который кормит и жалеет его с рождения.
— Привет, дорогая, — он чмокнул жену в щеку. — Мам, ты уже здесь? А я тебе творожок купил, тот самый, который ты любишь.
— Коленька, золотце мое! Я тут немножко прибралась, посмотри, как стало красиво!
Ульяна проследила за взглядом мужа. Он скользнул по комоду, остановился на пустом месте, где раньше стояло кресло, и... ничего. Никакой реакции. Николай просто кивнул.
— Да, мам, хорошо выглядит.
— ХОРОШО ВЫГЛЯДИТ? — Ульяна не выдержала. — Коля, она убрала мое кресло! И мои книги!
— Ну... — Николай замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Мама же хотела как лучше...
— Как лучше? Это МОЯ квартира! НАША квартира! А она приходит и переставляет все, как ей вздумается!
— Ульянка, не кричи на маму. Она старается для нас.
— Конечно, стараюсь! — подхватила Анна Михайловна. — Я же вижу, как вы живете! Коля работает как проклятый, приходит усталый, а тут бардак...
— Какой бардак? Мы прекрасно справлялись без...
— Без чего? Без заботы? Без внимания? — Анна Михайловна всплеснула руками. — Коленька, ты посмотри на свою жену! Совсем исхудала! Я жаркое принесла, настоящее, с мясом. А то что вы едите... эти ваши салатики...
Ульяна оглянулась на Колю. Может быть, хоть сейчас он встанет на её сторону? Скажет маме, что они взрослые люди и сами разберутся со своим питанием и мебелью?
Но Николай уже принюхивался к доносящимся из кухни ароматам.
— М-м-м, как вкусно пахнет. Мама, ты у нас волшебница.
И всё. Конец дискуссии. Конец сопротивления. Конец последней надежды.
Ульяна молча прошла на кухню и остановилась как вкопанная. На её столе красовались кастрюли и судочки, привезенные свекровью. Холодильник был набит едой, большую часть которой Ульяна терпеть не могла. А на подоконнике вместо её роз стояли мрачные алоэ в горшках, обмотанных фольгой.
— Мои цветы... — прошептала она.
— А, эти розочки? — Анна Михайловна заглянула через плечо. — Они какие-то чахлые были. Я их выбросила. А алоэ — растение полезное! От всех болезней помогает.
Что-то щелкнуло в голове у Ульяны. Не громко, но очень отчетливо. Как выключатель, который наконец-то переключили в нужное положение.
Она повернулась к мужу.
— Коля, твоя мама выбросила мои цветы.
— Ну... наверное, они действительно плохо выглядели...
— ОНА ВЫБРОСИЛА МОИ ЦВЕТЫ! — Ульяна не кричала. Она рычала. — Я ухаживала за ними два года! Я их поливала, подкармливала, разговаривала с ними!
— Улечка, ну что ты так реагируешь? — Анна Михайловна покачала головой. — Это же просто растения. А алоэ практичнее. Порежешься — приложишь листочек, и всё заживет.
— Мне не нужно алоэ! — голос Ульяны поднялся до крика. — Мне нужны были МОИ цветы! В МОЕМ доме! На МОЕМ подоконнике!
— Коля, поговори со своей женой, — Анна Михайловна обратилась к сыну с видом страдальца. — Она меня оскорбляет за то, что я стараюсь сделать ваш дом уютнее.
— Ульяна, успокойся, — Николай попытался обнять жену, но она отстранилась. — Это же мелочи...
— Мелочи? — Ульяна посмотрела на мужа так, как будто видела его впервые. — Мое кресло — мелочь? Мои книги — мелочь? Мои цветы — мелочь? А что тогда не мелочь, Коля? Что в этом доме принадлежит мне?
Повисла тишина. Анна Михайловна деловито помешивала жаркое, делая вид, что не слышит разговора. Николай открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Я... я не думал, что для тебя это так важно...
— Не думал? — Ульяна рассмеялась, и в этом смехе было больше отчаяния, чем веселья. — А о чем ты думал, когда твоя мама в третий раз за месяц переставляет нашу мебель? Когда она выбрасывает мои вещи? Когда она заходит без предупреждения и распоряжается здесь, как у себя дома?
— Но она же помогает нам...
— НАМ? — Ульяна взвыла. — Или ТЕБЕ? Потому что мне её помощь, как зубная боль!
— Коленька, — вмешалась Анна Михайловна, — я не могу слушать, как твоя жена так со мной разговаривает. Я ведь только добра хочу...
— Знаете что? — Ульяна развернулась к свекрови. — А давайте я к вам домой приду и тоже добра захочу? Переставлю мебель, выброшу ваши старые фотографии — зачем хлам хранить? — и посажу вместо ваших алоэ кактусы. Они же практичнее, меньше поливать надо.
Лицо Анны Михайловны вытянулось.
— Как ты смеешь...
— А вот так смею! — Ульяна почувствовала прилив сил. — Как вы смеете распоряжаться в чужой квартире!
— ЧУЖОЙ? — свекровь всплеснула руками. — Да тут мой сын живет! Мой сын, которого я родила и воспитала! А ты... ты здесь временно!
Слово "временно" всё прояснило. Ульяна почувствовала, как холод разливается внутри.
— Временно? — она медленно повернулась к мужу. — Коля, я в этом доме временно?
Николай побледнел.
— Нет, конечно... Мама не то хотела сказать...
— Я хотела сказать именно то, что сказала! — Анна Михайловна сложила руки. — Жены приходят и уходят, а мать — одна!
Ульяна смотрела на мужа, ожидая, что он возмутится, накричит на мать, встанет на защиту жены. Но Коля молчал, изучая носки.
— Понятно, — тихо сказала Ульяна. — Всё понятно.
Она прошла в спальню и достала из шкафа большую сумку. Начала складывать туда вещи — механически, не думая о том, что берет.
— Ульяна, ты что делаешь? — Николай появился в дверях.
— Собираю твои вещи, — она не поднимала головы. — Я тебе покажу кто здесь временно.
— Что?.. — Коля растерянно посмотрел на неё, будто не сразу понял смысл слов. — Подожди, какие мои вещи?
— Твои, Коля. — Ульяна застегнула молнию на сумке и выпрямилась. — Это твоя мама решила, что я здесь временно. Ну что ж, пусть она будет права. Пусть я буду временной и ты теперь поживёшь с ней.
Анна Михайловна, стоявшая в дверях, вскинула брови.
— Улечка, не устраивай цирк. Просто надо быть благодарной!
— Благодарной? — Ульяна резко повернулась к ней. — За что? За то, что вы выбросили всё, что для меня дорого? За то, что превратили мой дом в музей вашей молодости?
— Как ты смеешь так говорить со мной? — прошипела Анна Михайловна. — Я старше тебя, я мать твоего мужа!
— Вот именно, его мать, а не моя. И если вы так любите командовать — командуйте теперь им, — Ульяна кивнула на Колю. — У вас будет идеальный союз.
Коля побледнел ещё сильнее.
— Уль, подожди... Давай спокойно. Ты просто устала. Я поговорю с мамой, она...
— Нет, Коля. — Она посмотрела на него долго и устало. — Ты уже три года “поговорить собираешься”. Каждый раз, когда она переступает границы. Каждый раз, когда мне больно. А потом всё остаётся как было.
Анна Михайловна обиженно поджала губы.
— Ну вот, опять эти женские истерики... Я же всё делала из любви.
— Любовь — это когда спрашивают, нужна ли помощь, — тихо ответила Ульяна, не глядя на неё. — А не когда врываются без стука и всё решают за тебя.
Она прошла в спальню и достала телефон. Быстро набрала номер.
— Тетя Лена? Это Ульяна... Да, всё в порядке с квартирой. Срасибо, что пустили нас пожить. Всё… нажились. Слушай, можно я возьму отпуск и приеду к тебе погостить? На недельку... Спасибо.
Коля появился в дверях:
— Ты куда собралась?
— К тете.
Ульяна начала складывать вещи в сумку. Николай нервно теребил дверной косяк:
— Но мы же можем всё решить... Поговорить нормально...
— С кем? С тобой? — она не поднимала головы. — Или с вашей мамой? Потому что решения здесь принимает она.
Из кухни донесся звон посуды — Анна Михайловна демонстративно гремела кастрюлями.
— Она расстроилась...
— А я нет? — Ульяна наконец посмотрела на мужа. — Коля, я устала. Я устала жить с тобой. Устала объяснять, почему мне не нравится, когда мои вещи выбрасывают без спроса.
— Но розы действительно вяли...
— РОЗЫ БЫЛИ ЖИВЫЕ! — она взвыла. — Они просто отцвели! Это называется природный цикл, а не повод для утилизации!
Коля вздрогнул от крика.
— Хорошо, хорошо... Купим новые...
— Не нужно новых. Нужно, чтобы старые не выбрасывали.
Она застегнула сумку и направилась к выходу. В прихожей столкнулась с Анной Михайловной.
— Уходишь? — свекровь не пыталась скрыть удовлетворение. — И правильно. Коле нужен покой после работы, а не скандалы.
— Знаете что, Анна Михайловна? — Ульяна остановилась у двери. — Эта квартира принадлежит моей тете. Она разрешила нам здесь жить, пока сама живёт за границей. И знаете что я ей скажу? Что её розы, которые она просила беречь, выбросила моя свекровь. Тетя Лена очень любит цветы.
Лицо Анны Михайловны побледнело.
— Ты что, жаловаться собираешься?
— А вы что, боитесь? — Ульяна криво усмехнулась. — Странно. Ведь вы же "всё делали из любви". А теперь попрошу на выход и сдать ключи.
Анна Михайловна замерла.
На мгновение в её глазах мелькнула растерянность, которую она привыкла скрывать за бронёй уверенности.
— Какие ещё ключи? — наконец выдавила она. — У меня дубликат, на всякий случай...
— Вот именно, — спокойно сказала Ульяна. — Этот «случай» закончился.
Она протянула руку, и после короткой паузы Анна Михайловна, сжав губы в тонкую линию, достала из сумочки связку и бросила на полку у двери.
Ключи звякнули.
— Неблагодарная, — выдохнула свекровь. — Всё для вас делала, как для родных.
— А я так и не стала вам родной, — ответила Ульяна без злости. Просто констатация. — И уже не стану.
Она надела куртку, подхватила сумку и повернулась к мужу.
Коля стоял неподвижно, как будто не знал, что теперь говорить.
— Уль, не делай этого. Мы всё исправим... я... я поговорю с мамой...
Она посмотрела на него — долго, внимательно, будто запоминала.
— Коля, всё, хватит. Развод.
Она открыла дверь. И все трое ушли из квартиры, где так и не осуществилась мечта о счастливой семье.