Наконец из печати вышла моя книга «Личное дело господина Мурао» — первый детектив в серии «Расследование ведет редактор». Вкратце расскажу о сюжете, а потом перейду к самому интересному и важному — жанру и сеттингу.
Киото, 1952 год, последние недели американской оккупации. В доме писателя господина Мурао убита прислуга, и обстоятельства указывают на связь с его собственным давним преступлением. Не желая по своим причинам обращаться в полицию, господин Мурао просит двух юных участников своего литературного клуба разыскать адрес женщины, против которой он когда-то совершил тот проступок. Взамен он предлагает помощь: юноше Кадзуро — место фотографа в крупной газете, а его подруге Эмилии, младшему редактору исторического журнала, туманно намекает на содействие в карьере. Для Эмилии это предложение — уникальный шанс закрепиться в обществе. Она японка лишь на четверть; история ее семьи — это история межнациональных браков и бегства от войн и революций, в итоге которых она потеряла родителей и ребенком осталась в чужой стране. Ею движут сугубо практические соображения: страх за будущее и желание выстроить социальные связи в обществе, где она чувствует себя чужой.
В этой книге и в последующих читателя ждут лингвистические головоломки — это моя слабость к иностранным языкам дает о себе знать; еще я много внимания уделяю логике расследования и проработке диалогов, а описания природы и эмоций свожу к необходимому минимуму.
А теперь о главном — почему социальный детектив и почему послевоенная Япония.
Как и во многих странах-участницах Второй мировой, в Японии после боевых действий случился мощный интеллектуальный, социальный и культурный сдвиг, который к тому времени назревал в Азии уже почти сто лет. Но здесь особенно интересно столкнулись западная и восточная культуры. Японцы обладают удивительной способностью адаптировать заимствования: они либо отвергают чужое, либо коренным образом переделывают его под себя. Так, например, в древности они адаптировали китайскую письменность к своей речи и дополнили ее двумя азбуками, а в позапрошлом веке переняли у европейцев удобную обувь, безо всяких сомнений сочетая ее с национальной одеждой. Поэтому послевоенная Япония, на мой взгляд — просто идеальный сеттинг для социального детектива с его общественными конфликтами. Вторая причина выбора эпохи и времени — моя убежденность, что трудно (и нечестно, а то и невозможно) писать, не учитывая исторический контекст, который влияет на мотивы и поступки героев. И также невозможно не давать контексту авторскую оценку, прямо или косвенно — поэтому, конечно, мне пришлось унести действие в другую точку земного шара за семьдесят лет до наших дней.
Теперь о самом жанре — социальном детективе. Когда зимой я спрашивала о ваших ассоциациях с этим термином, они оказались довольно размытыми. А ведь на самом деле это близкий родственник скандинавского нуара, который многим знаком по таким романам, как «Девушка с татуировкой дракона» Стига Ларссона и «Красношейка» Ю Несбе, а еще сериалу «Мост». Суть жанра в том, что преступление здесь порождается не личными мелкими страстишками, а проблемами в самом устройстве общества. В советской традиции это направление жило в рамках милицейского романа; самый известный детектив, который можно причислить к социальным, это «Эра милосердия» (и в чуть меньшей степени его экранизация «Место встречи изменить нельзя»). Подробнее о том, почему в каждой стране этот жанр называется по-своему, я писала здесь.
Формально «Личное дело…» находится в разделе Young Adult — это такой модный синоним для молодежной литературы. Я с некоторой осторожностью отношусь к обоим терминам, и к новому, и к старому, ведь любая хорошая книга — она о вещах, важных для всех людей, в том числе (и прежде всего) молодых: о том, как устроен мир и сам человек. В прошлом году все книжноблогерское сообщество смеялось над тем, что одно крупное издательство вписало в этот жанр даже «Государя» — что ж, с одной стороны, это и правда смешно, с другой, кто будет спорить, что Макиавелли говорит о вещах, важных для юношества?.. Но поскольку социальный детектив, таким образом, сам идеально отвечает критериям Young Adult, то и «Личное дело господина Мурао», безусловно — Young Adult. Если вас пугает, что в этой категории книг значительное место занимает романтическая линия, спешу успокоить: в таком виде у меня ее нет. Естественно, отношения волнуют людей, особенно молодых, и часто бывают мотиватором их действий; больше того, спусковым крючком событий в «Личном деле…» становится изнасилование. Но его описания (как и самого слова!) у меня нет. Больше того, так как мы говорим о социальном детективе, где такие «частные» преступления не обсуждаются, этот эпизод остается только пружиной действия — не более. И уж точно у меня не будет никаких свиданий под луной и свадеб в конце каждой книги: детектив остается детективом, а романтика присутствует в виде гигиенического минимума. Это касается как конкретно «Личного дела господина Мурао», так и всей серии «Расследование ведет редактор».
А серию я планирую долгую: книг на двадцать пять — тридцать.
Сейчас, конечно, это кажется наивным горизонтом планирования, но если вот-это-все обойдется и с нами всеми будет все хорошо, в светлом будущем нам понадобятся хорошие книги. Поэтому я не хочу повторять ошибку классиков детектива: Агата Кристи, например, жалела, что ее Пуаро и мисс Марпл изначально были людьми в возрасте, что очень затрудняло генерацию все новых и новых дел для стареющих героев. Жорж Сименон столкнулся с той же проблемой, но решил ее совсем оригинально: его комиссар Мегрэ стареет в несколько раз медленнее обычного человека. Поэтому действие моих книг будет естественным образом растянуто на несколько десятилетий жизни героев — отсюда и герои молодые, и детективов будет так много.
Из этого следует, что сеттинг серии «Расследование ведет редактор» — это вся вторая половина XX века. Основное место действия, разумеется, Азия, в частности, Япония, но в планах у меня есть выездные расследования в Европу и Советский Союз. «Декорации» я стараюсь делать максимально разнообразными: например, «Личное дело господина Мурао», — это такая установочная история, довольно камерная, где действие происходит в Киото и его пригороде. Вторая книга уже уводит нас на самый север Хоккайдо, в поселение малого народа — и для того, чтобы достоверно обставить сеттинг, я изучала заметки этнографов. Действие третьей книги (которая на прошлой неделе отправилась в «Эксмо») переносится на оккупированную американцами Окинаву, совершенно особый мир, где вместо йены ходит доллар, а чуть не каждый третий прохожий — американский военный. Один из двух синопсисов, над которыми я сейчас работаю, связан с футболом, который в послевоенной Азии только начинал развиваться. Я уже пару недель изучаю использование футбола как инструмента пропаганды в странах Оси и криминальную историю нашего родного российского футбола — и поверьте, развернуть социальный детектив можно не только на договорных матчах. Остается только удивляться, как можно так запачкать хорошую игру тоннами грязи и крови… удивляться и делать заметки для книги.
Закончить хочу историей, которая мне очень польстила — и которую я беззастенчиво подсвечу в качестве рекламы «Личному делу…». Вчера я забрала экземпляры, скинула фото в чат с другими авторами и ушла пить кофе, а вернувшись, обнаружила 100+ сообщений. Те, кто уже успел прочитать книгу в электронном виде, спорили о героях: «Он хороший», «Нет, он плохой», «Нет, он неоднозначный, я знаю точно такого же человека!». Я и правда много сил положила на проработку характеров и мотиваций, поэтому обсуждение их как живых людей — ровно то, к чему я стремилась.
Вторая книга, вероятно, выйдет уже в ближайшие месяцы. Вообще каждая история — это самостоятельное расследование, но если вы начнете с первой книги и пойдете по порядку, получите бонус: сможете следить за развитием не только героев, но и материальной культуры и интеллектуального ландшафта второй половины XX века — их проработке я тоже уделяю серьезное внимание.
Где купить:
__________________
Подписаться на сообщество в ВК
Подписаться на канал в Telegram