Я нарезала последние бутерброды и отступила на шаг, оглядывая стол. Селёдка под шубой в маминой эмалированной салатнице, оливье горкой в глубокой миске, крабовый салат с кукурузой, капустный — лёгкий, витаминный. Бутерброды со шпротами на чесночном хлебе, румяные, ещё тёплые. В духовке допекалась курица с картошкой под сырной корочкой. Торт йогуртовый ждал своего часа в холодильнике.
Всё просто. По-домашнему.
Я разгладила скатерть — старую, в мелкую земляничку, выцветшую по краям, но чистую и выглаженную. Под пальцами ощущалась прохладная плотность ткани. Пахло укропом, жареным луком и майонезом — запахи, которые для меня всегда значили праздник.
Телефон вибрировал на столе. Алла.
«Леночка, мы выезжаем! Оленка со своим новым кавалером едет отдельно, сказала, что они позже подъедут. Только она какая-то нервная сегодня, заранее предупреждаю».
Я стёрла ладонью выступившую влагу со лба.
Нервная? Ну и ладно. Может, устала просто.
Люстра над столом тихо звякнула — наверное, сквозняк от форточки. Я прикрыла окно плотнее и ещё раз оглядела кухню. Всё было готово.
Сорок пять мне исполнилось сегодня. Не круглая дата, но хотелось отметить — просто, с близкими. Алла обещала приехать с Мариной, Оля — с новым своим Андреем, которого я ещё толком не видела. Вроде бы серьёзные у них отношения, раз она его на день рождения ведёт.
Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.
Я вытерла руки о кухонное полотенце, поправила волосы и пошла открывать.
На пороге стояла Алла — в пуховике нараспашку, с пакетами в обеих руках и виноватой улыбкой.
— Лен, с праздником! Я вина взяла и вот, конфеты шоколадные купила, — она протиснулась в коридор, звонко чмокнула меня в щёку. — Олена минут через двадцать будет, написала только что.
Я помогла ей раздеться, убрала пакеты на кухню. Марина пришла следом — тихая, в очках, с аккуратной коробкой конфет.
— С днём рождения, Леночка, — она обняла меня осторожно, по-своему. — Пахнет вкусно.
— Спасибо, девочки. Проходите, садитесь, — я поставила чайник, достала бокалы.
Мы уселись за стол втроём. Алла сразу потянулась к бутербродам:
— Ой, прямо как в детстве! Я обожаю шпроты.
Марина молча кивнула, разглядывая салаты. Её спокойствие всегда действовало на меня успокаивающе.
Минут через тридцать раздался новый звонок — резкий, требовательный.
Я открыла дверь.
Олена стояла на пороге в светлом пальто с тёмным мехом на воротнике, рядом — высокий мужчина в кожаной куртке. Лицо его было закрытым, почти равнодушным.
— Лен, с днюхой! — Олена шагнула внутрь, сунула мне в руки конверт. — Держи. Извини, что так скромно, но мы сейчас на ремонт копим.
Я машинально приняла конверт — тонкий, лёгкий.
— Спасибо, Олена. Проходите, — я посторонилась.
Андрей медленно стянул куртку, бросил взгляд на коридор. Пахнуло чем-то резким — то ли одеколоном, то ли кожей от новой куртки.
— Симпатичненько у тебя, — сказал он ровным голосом. — Ретро.
Я не поняла, шутка это или нет.
Олена прошла на кухню первой, громко цокая каблуками. Я проводила их к столу.
— Ого, — Олена окинула взглядом салаты, присела на стул. — Классика жанра. Шпроты, селёдка… А я думала, ты что-нибудь новенькое приготовишь.
Андрей сел рядом с ней, достал телефон.
— В нашей компании такого уже давно не встретишь, — буркнул он, не отрываясь от экрана.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Ну, я не люблю всякие модные штуки, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Мне по душе простая еда.
Олена фыркнула:
— Авокадо не завезли?
Алла засмеялась неуверенно:
— Да ладно вам, девочки. У нас же свой круг тут, свои люди.
Марина молча посмотрела на Олену, потом на меня. В её глазах за стёклами очков мелькнуло что-то внимательное.
Я разлила вино по бокалам, подняла свой:
— Ну, за встречу.
Все выпили. Олена сразу потянулась к салату, зачерпнула ложкой, скривилась:
— Майонез какой-то дешёвый.
Я стиснула зубы.
— Обычный магазинный.
— Ясно, — Олена отодвинула тарелку. — Слушай, а мужиков ты так и не позвала? Или боишься конкуренции?
Я не сразу нашлась, что ответить.
— Какая конкуренция, Олена? Просто хотела тихо посидеть.
— Ага. Тихо, — она перегнулась к Андрею, что-то прошептала ему на ухо. Он усмехнулся.
Внутри меня поднималась волна раздражения, но я заставила себя промолчать.
Не надо портить вечер. Не надо.
Алла попыталась сменить тему:
— Лен, курица-то как вкусно пахнет. Наверно уже можно доставать?
— Сейчас, — я поднялась, прошла к духовке.
Руки слегка дрожали, когда я вытаскивала противень. Сырная корочка подрумянилась красиво, картошка мягкая. Я переложила всё на большое блюдо, поставила в центр стола.
Олена скептически покосилась на курицу:
— А специи какие-нибудь добавляла?
— Соль, перец, чеснок, — ответила я глухо.
— Понятно. Ну, ностальгия по общаге, — она снова хихикнула.
Андрей оторвался от телефона:
— Селёдка под шубой разве ещё актуальна? Я думал, это уже только бабушки готовят.
Тишина повисла над столом. Я сжала салфетку на коленях так сильно, что ногти впились в ладонь.
Алла снова попыталась вмешаться:
— Ой, да ладно вам! Я обожаю селёдку. По-моему, это вкусно.
Олена махнула рукой:
— Ты всё обожаешь, Аллка. Ты не избалована хорошими блюдами.
Марина медленно положила вилку:
— Может, хватит?
Олена посмотрела на неё с удивлением:
— Что хватит? Мы просто обсуждаем меню. Или нельзя?
Я встала из-за стола.
— Извините, я выйду на минутку.
Никто не остановил меня.
Я прошла на балкон, прикрыла за собой дверь. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Я прислонилась лбом к стеклу — оно было ледяным.
Почему так? Почему я должна оправдываться за свою еду, за свой дом?
Внутри, на кухне, раздался громкий смех Олены. Потом её голос — чёткий, звонкий:
— Серьёзно, девчонки, ну разве это стол? Я своим в инсте такое не покажу. Стыдно будет.
Мне стало трудно дышать. Я сжала перила балкона — шершавый металл, холодный и жёсткий.
За спиной скрипнула дверь. Я обернулась.
Марина вышла на балкон, прикрыла за собой дверь.
— Лена, не слушай её, — сказала она тихо. — Она сейчас не в себе. Хвастается перед новым мужиком.
— А я что, должна это терпеть? — голос мой дрожал. — Это мой день рождения. Я так старалась.
— Знаю. И всё очень вкусно, — Марина положила мне руку на плечо. — Главное, у тебя душа есть, Лен. А у неё — сплошная показуха и глянец.
Я вытерла глаза ладонью, глубоко вдохнула.
— Спасибо.
Марина кивнула, вернулась на кухню.
Я постояла ещё минуту, собираясь с силами, и пошла следом.
Когда я вошла, Олена как раз допивала вино. Она посмотрела на меня с усмешкой:
— О, вернулась. Я уж думала, обиделась.
— Не обиделась, — сказала я ровно.
— Ну и хорошо. А то ты всегда такая душная была. Вечно всё близко к сердцу, — Олена встала, потянулась. — Слушай, мы, пожалуй, пойдём. Андрюха устал, да и мне завтра рано вставать.
Я молча кивнула.
Олена прошла в коридор, Андрей нехотя поднялся следом. Алла виновато на меня посмотрела, но ничего не сказала.
Я проводила их до двери. Олена накинула пальто, обернулась:
— Спасибо, что позвала. В следующий раз, может, ресторан закажешь? А то это как-то… ну, ты поняла.
Я стояла молча, сжав кулаки.
Олена вышла на лестничную площадку, Андрей — за ней.
— Подожди, — вдруг сказала я.
Олена обернулась.
— Что?
— Если тебе всё здесь так не нравится, зачем ты вообще пришла? — голос мой дрожал, но я не остановилась. — Зачем сидела за моим столом и смеялась надо мной?
Олена фыркнула:
— Ой, не начинай. Мы же просто пошутили.
— Это не шутки, — я шагнула ближе. — Ты весь вечер унижала меня. При всех.
— Унижала? — Олена скрестила руки на груди. — Да я тебе правду в глаза сказала. Ты убогая, Лена. Как была глухой деревней, на которую нормальные мужики не клюют, так и осталась. Мы с девчонками ржали, обсуждали отбросы на твоём столе. Вот честно — стыдно было сидеть.
Что-то внутри меня оборвалось.
— Знаешь что, Олена? — я выпрямилась, посмотрела ей прямо в глаза. — Отбросы — это не еда на столе. Отбросы — это люди, которые приходят в гости и вытирают ноги о хозяйку. Которые смеются за её спиной и считают себя лучше, только потому что купили пальто подороже.
Олена раскрыла рот, но я не дала ей вставить слово:
— Ты пришла с жалким конвертом, в котором две тысячи, нажралась моей еды и весь вечер гадила. А теперь ещё смеешь говорить, что я убогая?
— Да ты охренела! — Олена шагнула ко мне, но я не отступила.
— Нет. Это ты охренела. И знаешь что? Больше сюда не приходи. Ни на день рождения, ни просто так. Мне не нужны подруги, которые считают меня деревней.
Я кинула конверт с деньгами к её ногам.
Олена смотрела на меня с открытым ртом. Потом резко развернулась:
— Пошла ты! Душная дура!
Она схватила Андрея за рукав, и они скрылись за поворотом лестницы.
Я стояла на площадке, тяжело дыша. В ушах стучала кровь.
Из квартиры высунулась Алла:
— Лен… Может, не надо было так резко?
Я посмотрела на неё:
— Надо было, Алла. Давно надо было.
Я вернулась в квартиру, закрыла дверь.
Марина сидела на кухне, допивала чай. Когда я вошла, она подняла на меня глаза:
— Молодец.
Я опустилась на стул, уронила голову на руки.
— Я не знаю, правильно ли поступила.
— Правильно, — Марина придвинула мне свою чашку. — Попей. Остынешь.
Алла вернулась на кухню, села напротив:
— Может, она завтра позвонит, извинится…
— Не позвонит, — я покачала головой. — А мне и не надо.
Мы посидели втроём ещё немного. Алла ушла первой, виноватая и растерянная. Марина задержалась, помогла мне убрать со стола.
— Ты хорошо всё сделала, Лен, — сказала она, уходя. — Ненастоящие друзья сами ушли.
Я закрыла за ней дверь и вернулась на кухню.
Стол был пуст. Тарелки сложены в мойку, скатерть снята. Эмалированная салатница с остатками оливье стояла на столе — с той самой трещиной, которую я когда-то пыталась спрятать.
Я взяла её в руки, провела пальцем по холодной поверхности.
Мамина салатница. Сколько праздников она видела.
Я вымыла её, вытерла насухо, поставила в шкаф.
Потом сложила скатерть — аккуратно, по сгибам. Убрала в комод.
Села у окна. На улице горели фонари, где-то внизу хлопала дверь подъезда.
Я налила себе остывший чай, прислонилась спиной к стене.
Может, я и правда деревня. Может, мои салаты — это прошлый век. Но они честные. И я — честная.
Мне не было стыдно.
Впервые — совсем не было стыдно.
Я посмотрела в окно, на ночной город, на огоньки чужих окон. Где-то там жила Олена со своим Андреем, со своими авокадо и модными ресторанами. И пусть живёт.
А я — здесь. С треснутой салатницей, выцветшей скатертью и простыми салатами, которые готовлю с душой.
Может, Олена была права в чём-то. Может, я и правда слишком простая. Но это моя простота. Мои правила. Моя жизнь.
И больше я не буду стыдиться себя.
Никогда.
А вы сталкивались с тем, что близкие люди обесценивали ваши старания и ваш образ жизни?
Поделитесь в комментариях 👇, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк ♥️, если было интересно.