НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 35
«Примирение»
Время неумолимо летело вперёд, словно река, уносящая за собой дни и ночи, радости и печали. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, так к концу подходил июнь. Прошло полгода, и за этот довольно значительный промежуток времени в жизни героев ничего кардинального не произошло, ничего такого, что изменило бы их судьбы в корне.
Вадим и Катя по-прежнему состояли в браке, так же горячо и страстно любили друг друга. Их отношения напоминали бурный океан, то штиль и безмятежность, то внезапные шторма. Конечно, были у них и ссоры: мелкие и крупные, серьёзные и не очень, но все они неизменно заканчивались сладким примирением, когда они падали друг другу в объятия, забывая обо всём на свете. Антон и Раиса Константиновна сохранили свои прежние позиции людей, создающих уют и тепло для других, оставаясь незримыми ангелами-хранителями семейного счастья. Вадим выставил свою кандидатуру в предвыборной гонке в депутаты законодательного собрания, с головой погрузившись в политическую деятельность. Димка рос, окружённый заботой и лаской родственников, искренне веря в то, что Катя и есть его родная мама, и эта детская вера согревала сердце девушки лучше любых слов любви.
Единственное, что мешало настоящему сплочению семьи Гольданских, это были отношения Ульяны с её мачехой. Они постоянно ссорились, даже без видимой на то причины, словно между ними существовала невидимая стена взаимного непонимания и обид. Каждая встреча превращалась в поле битвы, где летели колкие слова и болезненные упрёки.
Но наступил день, когда все неприязни пришлось отодвинуть на второй план, и этот день — день рождения маленького Димки. Сегодня ему исполнялось три года. И этот день должен был стать самым счастливым как в жизни ребёнка, так и в жизни всей семьи.
Дом наполнился праздничной суетой с самого утра. Катя, словно фея, порхала по комнатам, развешивая разноцветные шарики и гирлянды. Её глаза светились особым материнским счастьем, ведь это был первый день рождения Димки, который она встречала как его мама. Вадим, обычно сдержанный и серьёзный, сегодня улыбался как мальчишка, помогая украшать дом и поглядывая на часы в ожидании того момента, когда проснётся именинник.
Даже Ульяна, несмотря на свою обычную угрюмость, не смогла остаться равнодушной к царящей в доме атмосфере радости. Она, молча, помогала накрывать на стол, время от времени бросая украдкой взгляды на Катю, которая так естественно и легко создавала праздник для чужого ей ребёнка.
Когда Димка проснулся и увидел украшенную комнату, его детский восторг был так искренен и безграничен, что даже у сурового Вадима на глазах выступили слёзы умиления. Мальчик носился по дому, рассматривая каждый шарик, каждую ленточку, и его звонкий смех наполнял дом радостью.
Кульминацией праздника стал момент с тортом. Катя внесла в комнату великолепный торт, украшенный фигурками любимых мультяшных героев Димки. На верхушке горели три маленькие свечки, их пламя трепетало в лёгком сквозняке, создавая волшебную атмосферу.
Задув свечи на торте (естественно, с помощью Кати), мальчик повернулся к девушке и радостно сказал, его глазки сияли от счастья:
- Я уже взрослый, правда, мама?!
И это простое слово, «мама» прозвучало так естественно, так искренне, что у Кати перехватило дыхание. Переглянувшись с Вадимом, она увидела в его глазах ту же трогательность, ту же благодарность судьбе за подаренное счастье. Они засмеялись одновременно, смехом, полным любви и нежности, а затем вместе поцеловали сына в пухленькие щёчки, которые пахли детством и сладким кремом от торта.
Малыш получил очень много подарков: машинки и конструкторы, книжки с яркими картинками и мягкие игрушки. Каждый подарок вызывал у него новую волну восторга, и он естественно остался доволен праздником. Его счастье было так заразительно, что даже Ульяна, обычно замкнутая и колючая, несколько раз улыбнулась, глядя на радость младшего брата.
Именно под воздействием такой тёплой семейной атмосферы девушка решила наконец-то помириться со своей мачехой, устав от бесконечных ссор, которые отравляли жизнь всем домочадцам. В глубине души она понимала, что эта вражда бессмысленна и разрушительна, но гордость и накопившиеся обиды не давали сделать первый шаг.
Хотя, возможно, это примирение и не произошло бы так скоро, если бы девушка случайно не подслушала разговор отца и Кати. Она шла мимо гостиной, когда услышала их голоса, и что-то в интонации заставило её остановиться и прислушаться.
- Как тебе праздник? — поинтересовался Вадим, когда они, уложив сына спать после насыщенного дня, вышли из детской.
В его голосе звучала усталость, но и глубокое удовлетворение от прожитого дня.
- Всё просто великолепно! — ответила Катя, не скрывая восторга. Её глаза ещё светились от пережитых эмоций. — Столько сюрпризов, столько подарков! Ты видел, как он радовался? Как смеялся? Это же настоящее чудо, детское счастье!
- Я думаю, наш сын остался доволен праздником, — то ли спросил, то ли утвердил Вадим, и в этих словах, «наш сын», звучала такая естественность, такая принятость Кати в роли матери, что сердце девушки, стоящей за дверью, сжалось от неожиданной боли.
- А день рождения Ульяны ты собираешься праздновать? — неожиданно спросила Катя, и в её голосе прозвучала такая искренняя забота о падчерице, что Ульяна замерла, не веря своим ушам.
- Не знаю, — Вадим пожал плечами, и в его голосе прозвучала привычная отстранённость, когда речь заходила о старшей дочери. — Вряд ли она будет этому рада. Ты же видишь, как она себя ведёт! Прошло столько времени, а она до сих пор тебя ненавидит! Каждый день, это новый скандал, новые упрёки. Честно говоря, я уже устал от этого.
- Вряд ли это ненависть! — возразила Катя, и в её голосе звучало такое понимание, такое сострадание, что у Ульяны перехватило дыхание. — Она просто хочет обратить на себя твоё внимание, вот и ругается со мной по всякой мелочи! Понимаешь, для неё я соперница, которая отняла у неё отца. Я же тоже в своё время, чтобы заполучить тебя, выбрала объект, к которому ты страшно ревновал. А Ульяна выбрала меня! Она борется за твою любовь единственным доступным ей способом.
- Не знаю, я думаю, из этого ничего не выйдет! — упорно сопротивлялся Вадим, но в его голосе уже слышались нотки сомнения. — Слишком много воды утекло. Слишком много было сказано и сделано.
- Вот в чём действительно не стоит сомневаться, так это в том, что она твоя дочь! — в голосе Кати прозвучала такая убеждённость, такая вера в возможность примирения. — Такая же упрямая, как и ты! Я же вижу, что вы оба хотите стать ближе, но оба ждёте, пока это сделает другой! Так вы до пенсии не помиритесь! Вадим, она же твоя дочь! Твоя кровь, твоё продолжение. И она нуждается в твоей любви, может быть, даже больше, чем Димка, потому что он её получает, а она нет. Вадим, любимый, Ульяна твоя дочь, и она нуждается в тебе. Ты нужен ей, нужна твоя отцовская любовь, забота, защита. Позволь ей быть ребёнком, твоим ребёнком, твоей маленькой дочкой, твоей принцессой. Вадим, - Катя взяла мужа за руки, - не упусти свой шанс, обещай, что ты поговоришь с ней.
Ульяна стояла за дверью, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Впервые за долгое время кто-то понял её, кто-то заступился за неё, и этим кем-то оказалась именно та женщина, которую она считала своим врагом. В груди что-то переворачивалось, старые обиды и предрассудки рушились под натиском новых чувств благодарности, стыда за своё поведение и неожиданной надежды на то, что всё ещё можно исправить.
***
Не дослушав разговор до конца, Ульяна тихо ушла к себе в комнату, чувствуя, как в груди всё переворачивается. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол, обхватив колени руками. Слёзы текли по щекам горячими ручейками, но это были не слёзы обиды или злости, это были слёзы прозрения, стыда и неожиданной благодарности.
Весь последующий день она просидела у себя в комнате, словно в коконе собственных переживаний. То плакала навзрыд, вспоминая все свои колкости и несправедливые обвинения в адрес Кати, то смеялась сквозь слёзы, представляя, как глупо она выглядела со стороны. Эмоции сменяли друг друга, как кадры в калейдоскопе: стыд за своё поведение, раскаяние, надежда на лучшее будущее и страх, а вдруг уже слишком поздно что-то менять?
Катя была абсолютно права. Ульяна безумно хотела семью, настоящую, тёплую, где её любят и принимают такой, какая она есть. Маму уже не вернёшь, эта рана в сердце никогда не заживёт полностью, но отец-то рядом! Живой, здоровый, способный любить. Пусть в детстве его практически не было рядом, пусть он был занят работой, карьерой, своими проблемами, но сейчас-то он может наверстать упущенное время. И Ульяне очень этого хотелось, так сильно, что сердце сжималось от этого желания.
Ей хотелось, чтобы перед сном он заходил к ней, как к Димке, целовал в лоб и желал спокойной ночи. Хотелось почувствовать себя ребёнком, защищённым и любимым. Хотелось, чтобы он гордился ей, интересовался её делами, переживал за её успехи и неудачи. Но сама она вряд ли решится сделать первый шаг навстречу отцу, гордость и накопившиеся за годы обиды держали её в железных тисках.
А вот с Катей она решила помириться, и чем скорее, тем лучше. Сидя на полу своей комнаты, Ульяна вдруг поняла, что у неё никогда не было настоящих подруг. Она никого к себе не подпускала ближе, чем на статус просто хороших знакомых, всегда держала дистанцию, боясь быть отвергнутой или преданной. Но в Кате она видела родственную душу, ведь она такой же брошенный ребёнок, как и сама Ульяна. Такая же сирота при живых родителях, такая же одинокая в этом большом мире.
К тому же, как выяснилось сегодня, Катя всегда была на её стороне, несмотря ни на что. Несмотря на все обиды, колкости и несправедливые обвинения, она заступилась за неё перед отцом, попыталась объяснить её поведение, найти оправдание её поступкам.
Поэтому, как только перед сном Катя спустилась на кухню, чтобы выпить стакан молока, это была её привычка, помогавшая расслабиться после насыщенного дня, туда же, собрав всю свою решимость, пришла и Ульяна. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю кухню.
Увидев падчерицу, Катерина настороженно поставила недопитый стакан на столешницу и уже хотела выйти, за долгие месяцы такие встречи неизменно заканчивались ссорами, и она не хотела портить себе настроение перед сном. Но Ульяна её остановила, решительно шагнув вперёд.
- Подожди, — проговорила она, осторожно взяв мачеху за руку. Её пальцы дрожали от волнения.
- Чего тебе? — недовольно спросила Катя, инстинктивно напрягшись и уже предвкушая очередную ссору.
В её голосе звучала привычная настороженность, за месяцы противостояния она выработала защитную реакцию на любое появление Ульяны.
- Давай поговорим, — Ульяна указала на стул, стараясь сделать свой голос как можно мягче и дружелюбнее.
- Послушай, Ульяна, у меня сегодня не то настроение, чтобы ссориться! — попыталась отказаться Катя, но Ульяна её не отпускала, крепче сжимая её руку. — День был тяжёлый, эмоций много, я устала. Давай отложим наши разборки на завтра?
- У меня тоже нет настроения ссориться, — тихо сказала Ульяна, и в её голосе прозвучала такая искренность, что Катя невольно замерла. — Поэтому я решила с тобой помириться. Не знаю, что из этого выйдет, но думаю, попытаться стоит. Что скажешь?
- Что скажу? — Катя недоверчиво усмехнулась, но в её глазах уже мелькнула искорка надежды. — Что это ты сегодня такая добренькая? Готовишь какую-нибудь гадость и решила притупить мою бдительность? Или это новая тактика, сначала усыпить, а потом ударить больнее?
- Ошибаешься, — покачала головой Ульяна, и на её лице отразилась искренняя боль. — Я никогда не бью из-под тишка, и ты это прекрасно знаешь. Все мои нападки всегда были в лоб, честно и открыто. Мне хватило одного случая с той подставой, чтобы понять, это не мой метод.
- И то верно, — согласилась Катя, немного, успокоившись.
Действительно, при всех своих недостатках Ульяна всегда была прямолинейной до грубости.
- Я просто устала с тобой ссориться, — призналась Ульяна, и её голос дрогнул. — Устала злиться, устала обижаться, устала быть плохой. К тому же бабушка права, ты ни в чём не виновата. Ты не виновата в том, что папа полюбил тебя, не виновата в том, что мама умерла, не виновата в том, что я выросла без отца. Ты просто попала под горячую руку, осталась крайней, расплачивая за все мои обиды на отца.
Катя, молча, слушала, чувствуя, как в груди что-то тает. Её показная злость была лишь защитной маской, на самом деле она давно простила Ульяне все её выходки. Катерина понимала, что за агрессией скрывается боль отвергнутого ребёнка, боль, которая до сих пор шагает с Ульяной по жизни.
- И вообще, — продолжила Ульяна, глядя в пол, — ты классная девчонка. Добрая, справедливая, умеешь любить по-настоящему. Я бы хотела иметь такую подругу... или сестру. — Она подняла глаза и посмотрела на Катю с робкой надеждой. — Ну что, мамочка, помиримся?
При последнем слове она состроила такое детское, умоляющее личико, что у Кати сердце екнуло от нежности. Вся её показная суровость мгновенно растаяла, уступив место тёплой улыбке.
- Ах, ты, манипуляторша! — засмеялась Катя, протягивая руку для примирения.
Ведь она с самого начала была настроена в отношении Ульяны положительно, видела в ней не врага, а потерянную девочку, которой нужны любовь и понимание. И теперь, когда лёд, наконец, растаял, она чувствовала огромное облегчение, наконец-то в их доме воцарится мир.
- Катя, ты прости меня, если сможешь, — продолжила виниться Ульяна, и голос её дрожал от переполнявших эмоций. Слова давались с трудом, каждое приходилось буквально выталкивать из себя, преодолевая комок в горле. — Особенно за тот случай с Володей. Я понимаю, что поступила очень, очень плохо, что переступила все границы. Но тогда мне казалось, что только ты мне мешаешь в примирении с отцом, что стоит тебя убрать из нашей жизни, и всё наладится само собой. Я была так слепа, так глупа...
Она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, а потом продолжила, и в её голосе звучала горькая ирония:
- А оказалось, что я сама себе мешаю, мы с папой оба себе мешаем. Строим стены там, где нужны мосты, отталкиваем друг друга, когда так хочется обняться. И ты тут совершенно не причём, ты просто попала под раздачу.
Ульяна винилась перед Катей, и по её щекам ручьями лились слёзы, горячие, солёные, очищающие. Они капали на сжатые в кулаки руки, стекали по подбородку, но она больше не сдерживала их, не пыталась скрыть. Больше ей не было стыдно за свою слабость, за эту открытую, незащищённую уязвимость. Наоборот, слёзы приносили облегчение, словно вымывая из души всю накопившуюся горечь и обиду.
- Я понимаю тебя как никто другой, — тихо проговорила Катя, и её собственный голос предательски дрогнул.
Она взяла Ульяну за руку, осторожно, бережно, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент примирения, при этом старательно пытаясь скрыть свои собственные слёзы. Моргала чаще обычного, отводила взгляд в сторону, кусала губу, но эмоции были сильнее.
- Поверь мне, я действительно понимаю. Я тоже росла без родителей, тоже злилась на весь мир, тоже искала виноватых. Так что я знаю, через что ты прошла, что чувствовала все эти месяцы.
Катя сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и предложила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно:
- Давай забудем всё и начнём сначала. Давай сотрём этот неудачный черновик и напишем новую историю, без обид, без злости, без взаимных упрёков. Как будто мы только сегодня встретились впервые.
Она протянула Ульяне руку для рукопожатия, и предательская слеза всё же скатилась по её щеке, оставив влажную дорожку. Катя смахнула её тыльной стороной ладони и улыбнулась сквозь слёзы, светло, открыто, без тени прежней настороженности:
- Меня Катя зовут, я жена твоего папы. Очень приятно познакомиться.
- Ульяна, — ответила девушка, и её губы тронула робкая, неуверенная улыбка.
В следующее мгновение она уже не думала о протянутой руке, о формальном рукопожатии, это было слишком холодно, слишком официально для того, что происходило между ними. Вместо этого она порывисто обняла Катю, крепко прижавшись к ней, словно к спасительному берегу после долгого плавания в бурном море. Обняла так, как обнимают самых близких людей, когда слова уже не нужны, когда всё можно сказать простым прикосновением.
Катя на мгновение застыла от неожиданности, она не ожидала такого порыва, но тут же ответила на объятие, обхватив Ульяну руками и прижимая к себе. Одной рукой она гладила девушку по спине успокаивающими движениями, другой придерживала её голову, и сама не заметила, как её слёзы смешались с Ульяниными.
Они стояли так посреди кухни, освещённой мягким светом ночника, две девушки, такие разные и одновременно такие похожие в своём одиночестве, в своей потребности в семье и любви. Стояли и плакали, но это были уже не слёзы боли или обиды, а слёзы облегчения, примирения, новой надежды на то, что всё ещё может наладиться.
- Всё будет хорошо, — прошептала Катя, целуя Ульяну в макушку, как целуют маленьких детей. — Обещаю тебе, всё обязательно будет хорошо. Мы со всем справимся вместе.
И Ульяна вдруг поверила этим словам всем сердцем. Впервые за долгие месяцы она почувствовала, что не одинока, что у неё есть кто-то, кто на её стороне, кто понимает и принимает её такой, какая она есть, со всеми её недостатками, обидами и страхами.
***
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
_______________________________________
Дорогие мои, простите, неважно себя чувствовала, но я вернулась)