Юлия всегда знала, что будет хорошей свекровью. И сказать по правде, ее страшно раздражали ходящие среди родни и знакомых истории о том как враждуют невестка со свекровью и житья друг другу не дают.
Нет, Юлия была воспитанным человеком, тактичным и своего мнения, которое могло бы обидеть рассказчика, никогда в лоб не высказывала, но лично она считала, что большинство таких конфликтов происходят просто из-за глупости.
Да еще - от гордости неуемной, от неумения идти на компромиссы, от нежелания услышать, понять и главное - принять другого человека, со всеми его где недостатками, а где — и со странностями.
У Юлии был сын и она со дня появления Мишеньки на свет знала, что однажды он приведет в дом ту самую девушку, которая станет его будущей женой. И поэтому, когда это случилось, женщина была готова принять избранницу сына тепло и радушно насколько это будет возможно.
— Добро пожаловать, — сказала Юлия, встречая гостей на пороге. — Настя, чувствуй себя, как дома, тапочки бери, — подсказала она разувающейся гостье, — тебе чай черный или зеленый? А может быть, кофе? Говори, что нужно, не стесняйся!
— Спасибо, Юлия Геннадиевна, — сказала девушка, но почему-то не улыбнулась в ответ.
— Ой, не надо с отчеством, — рассмеялась хозяйка дома, махнула рукой, — мы же теперь родня почти! Так что просто - Юля.
Но невестка все равно обращалась к будущей свекрови только по имени-отчеству. И уже много позже, оглядываясь назад, Юлия понимала - это было первым звоночком- так будущая невестка дистанцируется от будущей свекрови. Ставит меж собой и нею некий барьер.
Но тогда Юлия решила дать девушке время освоиться, привыкнуть.
Вскоре они зажили вместе. Михаил сам попросил у матери разрешения жить с ней, молодые люди не тянули съемное жилье.
— Если ты не против, — попросил он, — мы бы с тобой пожили, пока на первый взнос накопим.
— Да хоть насовсем оставайтесь! — С обычной для себя щедростью ответила Юлия. - Мне для тебя...для вас ничего не жалко,
Юля выделила им самую большую комнату в своей трехкомнатной квартире, сама же перебралась в маленькую комнату, которая когда-то была Мишкиной.
И началась у них всех новая жизнь. У Юлии были большие планы на эту самую жизнь: она очень бы хотела ходить вместе в театр и на выставки, а зимой - в парк на коньках кататься или на лыжах. У Юли не было дочки и конечно она хотела все свои кулинарные знания передать невестке. Рассказать, что Миша любит, научить тесто ставить.
Ей было по-человечески жаль девчушку, которая по ее же словам питалась бутербродами, да фастфудом, пока жила в общежитии. Настя была иногородней приехала учиться и судьбу устроила. С родителями невесты Юлия познакомилась только на свадьбе. И они произвели на нее вполне приятное впечатление. Она пригласила их в гости и искренне надеялась, что они подружатся.
— Спасибо, — ответила мама Насти, — может быть…
— И мы к вам обязательно приедем, — пообещала Юлия, — я давно хотела побывать в вашем городе! У меня там троюродная сестра, кстати, живет. Все повторяет, что у вас очень красиво! Так что, ждите! — Сказала она шутливо, — нагрянем всей семьей!
— Вы только предупредите заранее, — хмыкнул отец Насти и выражение лица у него стало странным, хотел еще что-то добавить, но супруга ткнула его локтем в бок, Юлия не стала переспрашивать.
Юлия всегда считала, что большая и дружно живущая семья - это самое большое счастье. И хотя уже много лет прошло, но продолжала горевать о том, что у самой нее это счастье судьбы вырвала жестоко из рук - муж и родители женщины давно ушли из жизни в результате трагического случая. Мишка тогда был еще совсем маленьким.
А теперь она вновь обрела надежду на то, что у нее будет большая, дружная семья! Но… Вскоре она начала понимать, что жить с невесткой - совсем непросто.
Настя оказалась молчуньей. Нет, с Мишей-то щебетала! Но, заходила Юлия в комнату и Настя разговор сворачивала.
— Настя, а давай чайку выпьем? — не раз заманивала Юлия невестку на кухню, где уже и пышущая жаром ее фирменная выпечка была готова.
Настя отказывалась - то дела у нее, то к подругам уходит, то просто не хочется. Никак она не могла подход к невестке найти. Это Юлию расстраивало, но она не теряла надежды.
Но больше всего ее беспокоило то, что Настя оказалась очень далека от бытовых вопросов и создания уюта. Говоря по-простому, она была грязнулей - чашки и тарелки с остатками пищи оставляла на столе. Как будто ей лень было посуду если не помыть, то хотя бы в раковину убрать.
Случалось, что и проходила в уличной обуви в глубь прихожей. А уж про то, чтобы взяться за швабру или пылесос и говорить нечего. Ей это и в голову не приходило. Девушка жила будто принцесса.
Юлия терпела долго. А потом решилась поговорить с невесткой. Она деликатно попросила Настю помогать с уборкой. Повод тоже подобрала.
— Я на рынок, — сказала Юлия, — знакомый фермер позвонил, мед привез. Ничего не успеваю. Если тебе не трудно, почисти, пожалуйста, плиту и вымой в ванной кафель и сантехнику, вторую неделю руки не доходят. В общем, приберись, хорошо? — Юлия улыбнулась.
— Не могу, — спокойно ответила Настя, не смотря даже в сторону свекрови, — у меня спина болит и на химию аллергия.
— А, ну, тогда, конечно, не надо, — сказала Юлия, — Отдыхай, выздоравливай!
И она уехала. После рынка заглянула к подруге с институтских времен. Юлия Геннадьевна не была сплетницей, но тут не выдержала, пожаловалась на то, как непросто живется ей с невесткой. Выложила все как есть.
— Сама виновата, — сказала как отрезала подруга, — надо было сразу на место ставить! Тактичная ты слишком, вот она и пользуется!
— Нет, просто молодая она еще, ей время надо!
— Выпороть твою невестку надо и мать ее за то, что не научила дочь ничему!
Юлия огорчилась, она ждала совет о том, как тактично, мягко все исправить, а идти на конфликт в ее планы не входило. Она ни за что не собиралась превращаться в ту типовую свекровь, которая невестке жизнь портит, цепляясь к каждой мелочи. Не такой женщина видела жизнь своей семьи.
Домой она вернулась позже, чем рассчитывала. Открыла дверь своим ключом, вошла тихонько… И случайно услышала, как Настя щебечет с кем-то по телефону. Видимо, с подружкой.
Из ее разговора она узнала, что несмотря на больную спину, ее невестка сходила на силовую тренировку в спортзал, а еще встретилась в кафе с неким Виктором и он был очень милым…
И если новость про спортзал неприятно кольнула - обидно было осознавать, что невестка не только лентяйка, но и лгунья! То вторую новость она даже серьезно не восприняла, она по себе знала, что с мужчинами можно дружить, у нее и самой есть такие друзья и были, когда она была еще замужем. Каждый же судит по себе.
Юлия подумала и все-таки решила поговорить с невесткой начистоту и когда та закончила разговаривать по телефону, постучала в комнату:
— Настя, мы можем поговорить?
— О чем, Юлия Геннадиевна? — Девушка отложила телефон, ее лицо было напряженным.
— Я чувствую, что у нас есть какое-то недопонимание, что между нами стена. Я пыталась быть тебе мамой, подругой... а ты отдаляешься. Скажи, чем я тебя обидела? Или, может, Миша? Что я делаю не так? Мне важно это знать! Почему ты не помогаешь, говоришь, что болит спина, а сама идешь в спортзал... Это все как-то неправильно.
Настя долго молчала, глядя в окно, а потом тихо заговорила:
— Вы не обидели, Юлия Геннадьевна, мы с вами просто разные. Ваша идеальная квартира, ваши идеальные ужины, ваша идеальная жизнь, в которую я должна по вашему замыслу вписаться, как идеальная деталька. Я живу здесь и чувствую себя тут вечной гостьей, мне не хочется ничего делать. Я не хочу учиться варить борщ или ставить тесто, Юлия Геннадиевна! Я сбежала в город от такой же жизни. Я хочу заказывать пиццу и смотреть с мужем сериалы, ходить в ночные клубы и тусить с одногруппниками, а не сидеть с вами на скучном спектакле или опере.
Юлия была ошарашена.
— Но я же... хотела как лучше...
— Я знаю. Но ваше «лучше» — оно не мое. И Миша... он здесь не муж, а вечный мальчик, который боится огорчить маму. Мне в этом душно. Мне с Мишей стало душно!
Юлия вышла из комнаты в растрепанных чувствах. Мише она не стала ничего говорить об этом разговоре. Ей бы самой его переварить для начала, а потом - будь, что будет. Может Настя сама ему расскажет, а может нет.
Вскоре у Насти началась сессия и она почти перестала бывать в дневное время дома. Уходила очень рано, а приходила очень поздно. Иногда настолько, что Мишка, не дожидаясь ее, ложился спать. Ему рано надо было на работу.
А потом пришли выходные.
— Что-то Настя опять опаздывает, вроде обещала пораньше сегодня, — сказала однажды Юлия и заглянула в духовку, где ее фирменные голубцы уже почти зарумянились. — Какая погода сегодня плохая, холод какой! Замерзнет, пока домой доедет…
— Не доедет, мам, она сегодня в общагу вернулась, — ответил спокойно Миша.
— Что?! — Недоуменно уставилась на сына Юлия, но он не хотел продолжать разговор, встал, чтобы уйти, мать не пустила. — Сядь. Скажи, что случилось.
— Мам, Настя позвонила и сказала, что мне изменила, — пояснил он сквозь стиснутые зубы. — Давно это у них, полгода точно, познакомились в спортзале. Настя говорит, что у них любовь.
— Сынок! — Юлия всплеснула руками, кинулась к нему, — как же это…
Материнские утешения и заверения в том, что все еще будет хорошо менялись причитаниями, что современная молодежь слишком легкомысленна. Она говорила не останавливаясь, а Миша просто смотрел в окно.
Затем, когда первые эмоции схлынули, Юлия взяла себя в руки и села напротив сына.
— На развод подавать будешь?
— Да, в понедельник, — Миша сказал это так, как будто давно готовился к этому, а не узнал об измене жены несколько часов назад.
— Миш, а ты что, давно знал? — Юлия пыталась найти объяснения такому поведению сына.
— Подозревал... — голос Миши был пустым и усталым. — Видел сообщения... Случайно. Но спрашивать боялся. Боялся услышать ответ.
— Сынок, почему же ты молчал? — Юлия присела рядом, охватывая его плечи дрожащей рукой.
— А что бы изменилось, мам? — Он наконец посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не просто боль, а стыд. Стыд за свой неудачный брак, за свою неспособность удержать жену, за то, что подвел мать, которая так верила в их общее счастье. — Ты так ее ждала, так хотела, чтобы у нас все получилось... Я не хотел тебя расстраивать. Думал, само как-то наладится.
Вот оно. Главная боль открылась. Он терпел не только ради себя, но и ради ее, материнской мечты. Юлия поняла, что все ее попытки сблизиться с Настей, ее терпение — все это лишь сильнее давило на сына, заставляя его закрываться в своем молчании.
— Мишенька... — ее голос дрогнул. — Моя мечта — это твое счастье. Только так.
— Мам, хватит разговоров, мы ужинать-то будем?
— Ой, я и забыла! Голубцы-то готовы.
Она встала, подошла к плите и выключила огонь под голубцами. Рубиновый румянец на капустных листьях вдруг показался ей ненужным, почти пошлым в этой ситуации. Ей вдруг отчетливо захотелось выйти на улицу, на воздух...
— Знаешь что, Мишка, — решительно сказала она, снимая фартук. — Эти голубцы мы с тобой поедим завтра, никуда они не денутся. А сегодня — пошли-ка в то самое грузинское кафе, помнишь, куда мы ходили, когда ты институт закончил? Будем есть хинкали и ты мне расскажешь все, что накопилось. Все.
Миша смотрел на нее с недоумением, а потом впервые за этот вечер на его лице тронулись уголки губ. Не улыбка еще, но ее предвестие.
— Мам, ты же их готовила весь день...
— А вот есть теперь не хочу! — С наигранной бодростью сказала Юлия. — Хочу, чтобы меня накормили. И чтобы моего мальчика накормили. Идем?
И они пошли. Где-то в глубине души Юля радовалась, ей стало значительно легче от того, что Настя ушла. Да, сына было жалко, но после того последнего разговора с Настей, женщина понимала, что с этой девушкой ее сын счастлив не будет. Ей не нужно было то, что он готов был ей дать. Ей нужна была свобода!
Радовалась она и тому, что правда о невестке вскрылась сейчас, когда ни детей, ни ипотеки. Это ли не повод отправиться в ресторан и отпраздновать?
Читают сейчас: