— Вы с ума сошли! Ваши куры превратили мою клумбу в поле боя! — Елена стояла у калитки соседнего участка, сжимая в руке увядший георгин.
Дмитрий поднял голову от дров, которые колол возле сарая. Высокий, немного сутулый мужчина лет сорока пяти с усталым взглядом и небритым лицом.
— Доброе утро и вам тоже, — сухо ответил он. — А куры просто куры. Они не понимают, где ваше, где моё.
— Понимать должны вы! — Елена чувствовала, как щёки горят от возмущения. — Я вчера четыре часа приводила эту клумбу в порядок!
Дмитрий воткнул топор в чурбак и неторопливо подошёл к забору. Его серые глаза внимательно изучили разгневанную соседку.
— Дом Анны Фёдоровны продаёте? — вместо ответа спросил он.
— А вам какое дело?
— Просто интересно. Анна Фёдоровна была хорошим человеком. Не скандалила из-за кур.
Елена почувствовала укол совести, но тут же взяла себя в руки. Нельзя давать этому нелюдимому мужику себя пилить.
— Моя бабушка действительно была прекрасным человеком. И у неё всегда были красивые цветы, которые никто не разорял!
— Потому что у неё всегда было что поклевать в огороде. А у вас пока только клумба.
Дмитрий развернулся и пошёл обратно к дровам.
— Эй! — окрикнула Елена. — Мы не закончили разговор!
— А мне и сказать больше нечего, — бросил он через плечо.
Вчера вечером всё выглядело совсем по-другому. Елена приехала из города с твёрдым намерением быстро привести бабушкин дом в порядок и продать. Наследство неожиданное — бабушка завещала ей дом в деревне, хотя они виделись редко. Но когда Елена вошла в знакомые с детства комнаты, где всё дышало памятью, решение продать уже не казалось таким простым.
Она провела весь вечер, разбирая старые вещи, находя бабушкины письма и фотографии. А утром решила начать с клумбы у крыльца — там всегда росли бабушкины любимые георгины и астры. Цветы частично одичали, но их ещё можно было спасти.
Четыре часа работы псу под хвост! Теперь клумба выглядела так, словно по ней прошёл ураган. Земля перерыта, стебли поломаны, лепестки разбросаны повсюду.
— Невозможный тип, — пробормотала Елена, собирая остатки цветов. — И куры у него такие же наглые, как он сам.
Но работать надо было дальше. Дом требовал внимания — протекал край крыши, отошла штукатурка на веранде, заросла дорожка к калитке.
К вечеру Елена выбилась из сил. Она сидела на крыльце с кружкой чая и размышляла, не наняли ли лучше бригаду рабочих, когда услышала стук в калитку.
На пороге стоял Дмитрий с ведром и шлангом.
— Вам воды не хватает для полива? — спросил он, словно утреннего скандала не было.
— А... да, напор слабый, — растерянно ответила Елена.
— У меня скважина. Могу перебросить шланг.
Он прошёл в сад, быстро оценил объём работ и молча принялся размачивать присохшую к крыльцу траву. Елена наблюдала за ним с недоумением.
— Зачем вы это делаете? — не выдержала она.
— Анна Фёдоровна хорошо ко мне относилась, — коротко ответил Дмитрий, не поднимая головы. — Это её дом.
Следующие дни прошли странно. Дмитрий появлялся утром или вечером, молча выполнял какую-то работу и так же молча уходил. Починил кран, подправил забор, помог перетащить старую мебель на веранду.
Елена сначала пыталась протестовать, потом просто готовила чай на двоих. Говорили они мало, но постепенно между ними возникло какое-то молчаливое взаимопонимание.
— У вас в городе семья? — спросил Дмитрий как-то вечером, помогая ей сортировать бабушкины книги.
— Была. Развелись два года назад. А у вас?
— Нет.
Короткий ответ не располагал к дальнейшим расспросам.
— Вы давно здесь живёте?
— Третий год.
— А до этого?
— В городе.
Вытянуть из него что-то было сложнее, чем исправить водопровод. Но Елена заметила: когда он работал, лицо его становилось спокойнее, а в глазах появлялось что-то похожее на удовлетворение.
Всё изменилось в дождливую ночь четверга.
Елена проснулась от сильного грохота. Ветер сорвал черепицу с крыши. Дождь лил как из ведра, заливая веранду через щели в козырьке.
Она выскочила на улицу и пыталась заткнуть дыру. Тогда прибежал Дмитрий — мокрый, в одних джинсах и майке.
— Держите здесь! — крикнул он, и они вместе боролись с дырой в крыше.
— Спасибо, — задыхаясь, сказала Елена, когда они наконец укрылись на веранде. — Без вас бы не справилась.
— Да не за что, — Дмитрий стряхивал воду с волос. — У меня тоже крыша течёт. Это наши деревенские радости.
— Хотите чаю? Всё равно уже не усну.
Они сидели на веранде, слушали дождь и пили горячий чай из бабушкиных чашек с розочками.
— Знаете, Елена... — начал вдруг Дмитрий и замолчал.
— Что?
— Я сюда приехал, чтобы забыть. Думал, если сменить место, то всё пройдёт. Но не проходит.
Елена почувствовала, что он наконец готов говорить.
— Что забыть?
— Жену. — Голос его дрогнул. — Мы были вместе пятнадцать лет. А потом она заболела. Я два года возил её по врачам, продал квартиру на лечение... Но ничего не помогло.
Елена протянула руку и осторожно коснулась его плеча.
— Как её звали?
— Катя. Катерина. — Дмитрий поставил чашку и прикрыл глаза. — Она очень любила цветы. У нас на балконе был целый сад — розы, фиалки, герань. После её... ухода я не мог на них смотреть. Выбросил всё и уехал сюда.
— А теперь?
— А теперь помогаю вам клумбы восстанавливать, — он грустно улыбнулся. — Наверное, это знак какой-то.
— Дмитрий, а что если мы вместе займёмся садом? — неожиданно для себя предложила Елена. — У меня одной всё равно не получается толком.
— Вы же продавать собираетесь.
— Была собираюсь. А теперь... не знаю. Может, стоит подождать. Посмотреть, что из этого выйдет.
Дмитрий долго молчал, глядя в дождливую темноту.
— Согласен, — наконец сказал он. — Но при одном условии.
— Каком?
— Куры остаются. Это не обсуждается.
Елена рассмеялась — впервые за эти дни по-настоящему, от души.
— Хорошо. Но тогда мы огородим клумбы.
— Договорились.
Оставшуюся часть отпуска они работали вместе. Дмитрий оказался золотыми руками — чинил, строгал, красил. А Елена разбиралась с растениями, сортировала бабушкины вещи, решая, что оставить, а что отдать нуждающимся.
— Зачем вы всё это делаете? — спросила она как-то, наблюдая, как он терпеливо ремонтирует старый стул.
— А зачем вы передумали продавать дом?
— Наверное, поняла, что не готова расставаться с памятью.
— Вот и я понял, что бежать от памяти бесполезно. Лучше найти ей правильное место.
В день отъезда Елена долго не могла уехать.
— Вы весной приедете? — спросил Дмитрий, помогая загружать машину.
— Обязательно. У нас же план — розы у крыльца посадить.
— У Кати любимым сортом был "Дабл Дилайт". Белые лепестки с малиновой каймой.
— Значит, посадим "Дабл Дилайт".
Всю зиму они переписывались. Дмитрий рассказывал о деревенской жизни, о том, как ремонтировал дом, готовился к посадочному сезону. Елена делилась городскими новостями и планами на участок.
"Заказала саженцы роз, — писала она в марте. — И ещё георгинов захватим — всё-таки бабушкины любимые цветы".
"Хорошо, — отвечал Дмитрий. — А я курам загон построил. Теперь по клумбам бегать не будут".
Елена приехала в апреле, когда снег уже сошёл, но земля ещё не прогрелась. Дом встретил её свежевыкрашенными ставнями и новой калиткой.
— Вы тут целую стройку развели, — восхитилась она, оглядывая участок.
— Зимой времени много было, — смутился Дмитрий. — А вам нравится?
— Очень. Бабушка была бы довольна.
Они сажали розы в тёплый майский день. Дмитрий копал лунки, Елена готовила саженцы. Работали молча, но это была другая тишина — не неловкая, а уютная.
— "Дабл Дилайт" лучше вот здесь посадить, — сказал Дмитрий, показывая на место у крыльца. — Утром солнце, а в полдень тень. Розы это любят.
— А как вы думаете, Катя одобрила бы наш сад? — осторожно спросила Елена.
Дмитрий на секунду замер, потом улыбнулся — светло и спокойно.
— Думаю, да. Она всегда говорила: цветы должны расти там, где о них заботятся.
К вечеру у крыльца красовалась новая клумба. Пока что просто холмики земли с тонкими стебельками, но Елена уже видела, как через месяц здесь будут благоухать розы.
— Знаете, Дмитрий, — сказала она, вытирая землю с рук, — я больше не хочу продавать дом.
— И что же вы с ним будете делать?
— Буду приезжать. Каждые выходные, весь отпуск. А может, и вовсе переберусь сюда через пару лет.
Дмитрий кивнул.
— Это правильное решение. У дома должен быть хозяин.
— У дома уже есть хозяйка, — поправила Елена. — А ещё у него есть очень хороший сосед.
Вечером они сидели на крыльце, пили чай и строили планы на лето. Дмитрий рассказывал про овощные грядки, которые хотел разбить в дальнем углу участка. Елена мечтала о небольшой теплице.
— А куры? — напомнила она. — Вы обещали их в загоне держать.
— Буду. Но если какая-нибудь особо умная через забор перелетит, не серчайте сильно.
— Посмотрим, — засмеялась Елена. — Может, к тому времени я уже привыкну к деревенской жизни.
Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Где-то вдалеке мычала корова, возвращавшаяся с пастбища. Из соседского двора доносилось тихое квохтанье кур, устраивавшихся на ночлег.
Дом больше не казался Елене чужим. Теперь он был её домом — с его скрипучими половицами, старой мебелью и розами у крыльца. А рядом жил человек, который понимал ценность памяти и умел превращать её не в боль, а в заботу о будущем.