Ольга стояла у окна и смотрела на двор. Три недели прошло. Три недели без Вити. А они уже все решили.
— Слушай, Оль, — Танька вошла без стука. Золовка всегда так делала. — Мама просит тебя подъехать. Поговорить надо.
— О чем?
— Ну... о квартире. О том, как дальше жить будем.
Как дальше жить будем? Ольга повернулась. Танька стояла в дверях и не заходила. Не разулась даже.
— А что тут говорить-то?
— Оль, ты же понимаешь. Мама одна осталась. Ей помощь нужна. А ты молодая еще, работаешь.
Ольга засмеялась. Злобно так.
— Молодая? Мне пятьдесят шесть!
— Ну и что? Витька всю жизнь маме помогал. Деньги давал, продукты покупал. А теперь что?
— А теперь что? — Ольга села на диван. — Танька, ты о чем вообще?
— Я о том, что мама в своей хрущевке живет. А вы тут... в трешке.
Вот оно. Началось. Ольга знала, что начнется. Витя еще в больнице лежал, а Светка уже приезжала. Мерила квартиру глазами.
— Эта квартира наша с Витей. И детей.
— Была ваша. А теперь Витьки нет.
— Танька, ты...
— Я ничего! Просто мама одна. И справедливо было б...
— Чтоб я съехала?
Танька молчала. Смотрела в пол.
— Не съехала. Но мама — она же свекровь твоя. Старший член семьи.
— Какой семьи? — Ольга встала. — Вы же меня из семьи вычеркнули! На поминки даже не позвали толком!
— Да ладно тебе...
— Какое ладно? Вы там сидели, все решали. А про меня вспомнили, только когда деньги на памятник собирать стали!
Танька поежилась.
— Мы не... Мы просто растерялись все.
— Растерялись! — Ольга захохотала. — А Кирка с Аленкой где были? Мои дети где? Когда вы растерялись?
— Ну... дети есть дети.
— Точно! Мои дети! И эта квартира их дом!
Танька вздохнула.
— Оль, не кипятись. Мама просто хочет поговорить. Ей тяжело одной.
— А мне легко? — Ольга подошла ближе. — Мне легко, да? Мужа потеряла, а вы на меня как на чужую смотрите!
— Мы не на чужую...
— На чужую! В глаза говорю — на чужую! Будто я Витьку из корысти замуж брала!
Танька отвернулась к окну.
— Никто так не думает.
— Все так думают! И ты, и мать твоя! Думаете, жила с ним тридцать лет, детей родила — ради квартиры!
— Оль...
— Молчи! — Ольга махнула рукой. — Молчи уж. Сказала что хотела. Передавай маме — квартира моя. И детей. Витя на меня оформил. Официально.
Танька дернулась.
— Как это на тебя?
— А так. Документы есть.
— Какие документы?
Ольга улыбнулась. Первый раз за три недели — искренне улыбнулась.
— Разные, Танька. Очень разные.
— Ты что, от нас что-то скрываешь?
— Я? От вас? — Ольга прошла к двери и открыла ее. — Я ничего не скрываю. Просто вы ни о чем не спросили. Сразу решили — она чужая, пусть уходит.
Танька медленно пошла к выходу.
— Мама расстроится.
— Пусть. Меня это уже не волнует.
— Как это не волнует? Она же...
— Она же что? Свекровь? — Ольга хмыкнула. — Свекровь, которая три недели со мной не разговаривает? Которая внуков видеть не хочет?
— Кирку и Аленку она любит...
— Тогда пусть звонит им. А не через тебя требования выставляет.
Танька остановилась на пороге.
— Оль, а что за документы-то?
Ольга закрыла дверь. Прямо перед Танькиным носом.
Постояла немного. Послушала, как золовка топает по лестнице. Потом прошла на кухню. Достала из шкафчика папку. Толстую такую, синюю. Открыла.
Завещание. Страховка. Справка из банка о вкладе. Которого они не знали.
Витя все предусмотрел. Все на нее и детей переписал. Еще два года назад. Когда болеть начал.
— Витька, — прошептала она. — Витька мой...
А они думали, она из корысти жила с ним.
Ну и пусть теперь думают что хотят.
Светка позвонила через два дня. Утром. Ольга как раз кофе заваривала.
— Оля? Это я.
— Слушаю.
— Ты чего такая злая? Мы же семья...
— Какая семья, Света? — Ольга села за стол. — Ты со мной три недели не разговаривала.
— Я горевала! Сына потеряла!
— А я что — не горевала? Мужа потеряла!
Светка всхлипнула в трубку.
— Таня сказала, ты какие-то документы показывала...
Вот оно. Добрались.
— А, документы. Да, есть документы.
— Какие?
— Разные, Света. К нотариусу сходи, все узнаешь.
— К какому нотариусу?
— Витя завещание оставил. Не знала?
Пауза. Долгая такая.
— Какое завещание?
— Обычное. На детей и на меня.
— Как это на тебя? — голос Светки стал тонким. — Ты же не кровная родственница!
Ольга засмеялась.
— Жена тридцать лет — не родственница? Ясно.
— Ну... в смысле... А нам что?
— А вам ничего, Света. Совсем ничего.
Трубку бросили. Ольга допила кофе и пошла одеваться. На работу пора.
Вечером пришла — Танька под дверью сидит. С мамашей.
— О! — Ольга остановилась. — Какие гости.
Светка встала. Вся бледная, глаза красные.
— Оля... можно войти?
— Зачем?
— Поговорить. Как люди.
Ольга открыла дверь.
— Проходите. Только разувайтесь.
Светка скинула туфли, Танька тоже. Пошли на кухню.
— Оль, — Светка села напротив. — Ты чего наделала-то?
— Что наделала?
— К нотариусу ездила! Всех поднимала!
— А, это. — Ольга поставила чайник. — Документы забирала. Свои.
— Оля, там же... там же миллион почти!
Ольга обернулась.
— Где миллион?
— На счету! У Вити! Нотариус сказал!
Ах вот оно что. Добрались до банка. Витькин вклад нашли.
— И что с того?
— Как что? — Танька вскочила. — Ты знала про деньги?
— Знала.
— И молчала?
— А что я должна была — кричать? Вы же со мной не разговариваете.
Светка всплеснула руками.
— Оленька! Ну как же так? Мы же... мы же родные!
— Родные? — Ольга села рядом. — Три недели назад я тебе не родная была. Квартиру требовала освободить.
— Я не требовала! Я просила!
— Требовала. И Танька твоя тоже.
Танька покраснела.
— Мам, ну правда... мы думали, денег нет совсем...
— А теперь есть — и сразу я родная стала? — Ольга включила чайник. — Удобно.
Светка заплакала.
— Оля, прости нас! Мы дуры старые! Испугались, что совсем бедно жить будем!
— Испугались. А про меня подумали? Я не испугалась, когда осталась одна?
— Подумали! Конечно подумали!
— Неправда, Света. Не подумали. Сразу решили — чужая она, пусть уходит.
Танька наклонилась через стол.
— Оль, ну мы же сейчас пришли! Извиняемся!
— Сейчас. Когда про деньги узнали.
— Не из-за денег!
— Из-за денег, Танька. Только из-за денег.
Светка утерла глаза рукавом.
— Оля... а что теперь будет?
— Что будет? — Ольга пожала плечами. — Ничего не будет. Я буду жить со своими детьми. А вы — как хотите.
— А мы? Совсем без помощи?
— А вы меня о помощи просили? Или сразу квартиру делить начали?
Светка молчала.
— Оль, — Танька взяла ее за руку. — Ну давай мириться? А? Мы же действительно от горя...
— От горя. — Ольга отдернула руку. — От горя, значит. А я от радости переживала, да?
— Не от радости... но ты же сильнее нас.
— Сильнее? С чего это?
— Ну... ты работаешь, самостоятельная...
— А вы слабые, да? И поэтому можно было меня унижать?
Чайник закипел. Ольга встала, заварила чай. Поставила три чашки.
— Пейте. И идите домой.
— Оля...
— Все, Света. Поговорили. Я вас поняла. Теперь идите.
Они пили молча. Светка всхлипывала потихоньку. Танька хмурилась.
— Оль, а внуков... можно будет видеть?
Ольга посмотрела на свекровь.
— Можно. Если они захотят. Но через меня. И никаких требований больше.
— Конечно! Мы же не...
— Будете. Еще как будете. — Ольга допила чай. — Только теперь я знаю, что вам ответить.
Неделю тишина была. Никто не звонил, не приходил. Ольга даже расслабилась. Думала — все, отстали.
А потом Кирка домой пришел. Мрачный такой.
— Мам, а чего бабушка плачет постоянно?
— Откуда знаешь?
— Да видел ее вчера. У метро стояла. Ревела.
Ольга вздохнула.
— Сложно все, сынок.
— А чего сложного-то? Папы нет, ну и что? Жить же надо.
Вот так просто. У детей все просто.
— Мам, — Алена вошла на кухню. — А правда, что у папы деньги были? Много?
— Откуда знаешь?
— Тетя Таня звонила. Говорила, что мы теперь богатые.
Ольга села на стул.
— Таня звонила? Тебе?
— Ага. Говорила, чтоб я тебе сказала — они хотят помогать нам. С деньгами этими.
— Помогать?
— Ну да. Распоряжаться правильно. Чтоб не потратили на ерунду.
Ольга засмеялась. Зло так.
— Вот сволочи...
— Мам!
— Извини. Но они сволочи, Ален. Настоящие.
Кирка сел рядом.
— Мам, а что случилось-то? Раньше же нормально общались.
— Раньше они думали, у нас денег нет. А теперь узнали — есть. Вот и достали.
— Хотят отнять?
— Хотят... контролировать.
Алена фыркнула.
— Идиоты. Мы же не маленькие.
— Вот и я про то же.
Звонок в дверь. Ольга через глазок посмотрела — Света стоит. Не одна. Мужик какой-то рядом.
— Кто там? — крикнула Ольга.
— Оля, открой! Это я!
— А мужик кто?
— Это... юрист. Володя Семенович. Он нам поможет.
Юрист. Совсем охренели.
Ольга открыла дверь.
— Что надо, Света?
— Можно войти? Поговорить нужно. Серьезно.
— С юристом?
Мужик вышел вперед. Обычный такой дядька. В куртке дешевой.
— Владимир Семенович. Друг семьи. Светлана Петровна попросила помочь разобраться...
— С чем разобраться?
— С наследством. С деньгами. Чтоб все по закону было.
Ольга хмыкнула.
— А что не по закону?
— Ну... формально все правильно, но...
— Никаких но. Все. До свидания.
Ольга начала закрывать дверь, но Света поставила ногу.
— Оля! Ну подожди! Володя говорит, есть варианты...
— Какие варианты?
— Ну... дети несовершеннолетние...
— Кирке девятнадцать.
— А Алене шестнадцать! И опекунство можно...
Ольга распахнула дверь.
— Что можно?
Юрист замялся.
— Ну... если есть сомнения в том, что мать правильно тратит средства ребенка...
— Какие сомнения? У кого сомнения?
Света покраснела.
— Оля, мы не против тебя! Мы за детей переживаем!
— За детей? — Ольга вышла на лестницу. — Где вы были, когда дети хоронили отца? А? Где ваши переживания были?
— Мы горевали...
— А они что — радовались? — Ольга повысила голос. — Мои дети что — не горевали?
Дверь соседей открылась. Тетя Рая выглянула.
— Оля, что случилось?
— Да так, — Ольга махнула рукой. — Родственники приехали. Наследство делить.
Тетя Рая покачала головой и закрыла дверь.
Юрист кашлянул.
— Давайте зайдем, спокойно поговорим...
— О чем говорить? — Ольга скрестила руки. — Вы хотите моих детей у меня отнять?
— Не отнять! Опеку оформить! Чтоб деньги сохранить!
— Сохранить для кого?
— Для детей!
— А я что — не мать им?
Света заплакала опять.
— Оля, ну ты же понимаешь... сумма большая... вдруг что не так...
— Что не так? Что я спущу все на мужиков? На водку? На шмотки?
— Не на водку... но ты же молодая еще, можешь замуж выйти...
Вот оно что. Вот в чем дело.
— Ясно, — Ольга кивнула. — Замуж выйду — и мужу все отдам, да?
— Ну... всякое бывает...
— Всякое. — Ольга посмотрела на юриста. — А вам сколько заплатили? За консультацию?
Тот смутился.
— Ну... договоримся...
— Договоритесь. Только не здесь. Идите домой, Света. И юриста своего забирайте.
— Оля!
— Все! — Ольга зашла в квартиру. — Надоели! Совсем надоели!
Слышно было, как они переговариваются на лестнице. Потом ушли.
Кирка выглянул из комнаты.
— Мам, что они хотели?
— Деньги хотели. Под видом заботы о вас.
— Идиоты, — сказала Алена. — Как будто ты нас не любишь.
Ольга обняла дочку.
— Вот именно, детка. Как будто не люблю.
Месяц прошел. Тишина полная. Ольга даже удивилась — неужели отстали?
А потом Алена из школы пришла расстроенная.
— Мам, а чего бабушка у школы стояла?
— У школы? Когда?
— Сегодня. После уроков. Плакала и говорила, что мы ее забыли.
Ольга вздохнула. Совсем плохо у Светки дела.
— И что ты ей сказала?
— Ничего. Прошла мимо. А она за мной побежала.
— Побежала?
— Ага. Говорит — внученька, я же не враг вам. Просто переживаю.
Кирка зашел на кухню.
— А мне Танька сегодня писала. В вотсапе.
— Что писала?
— Что они не со зла все это. Что просто испугались за нас.
Ольга села за стол. Дети рядом устроились.
— Слушайте, — сказала она. — Давайте честно. Вы хотите с ними общаться?
Алена пожала плечами.
— А какая разница? Бабушка есть бабушка.
— Мне все равно, — Кирка взял яблоко. — Только чтоб не доставали нас.
— Хорошо. Тогда так. Завтра я им позвоню. Но условия буду ставить я.
Вечером Ольга набрала Светкин номер.
— Алло?
— Света, это я.
— Оля! — голос радостный. — Ты звонишь!
— Звоню. Слушай внимательно. Завтра приходи. Одна. Без Таньки, без юристов. Поговорим.
— А о чем?
— О детях. И о том, как мы дальше жить будем.
— Конечно! Конечно приду! Во сколько?
— В семь вечера. И сразу скажу — денег не просите. Ни копейки.
— Я не за деньгами...
— Увидим.
Света пришла точно в семь. С тортом каким-то. Дешевым.
— Внукам принесла, — сказала виновато.
Дети поздоровались сухо и ушли к себе.
— Садись, — Ольга кивнула на стул.
Света села. Руки дрожат.
— Оля, я понимаю, мы натворили дел...
— Натворили. Теперь слушай, как будет дальше.
Света кивнула.
— С детьми видишься, когда они хотят. Не когда ты хочешь — когда они.
— Конечно...
— Никаких вопросов про деньги. Никаких советов, как их тратить.
— Но если нужна помощь...
— Помощь? — Ольга усмехнулась. — Какая помощь, Света? Ты же сама еле концы с концами сводишь.
— Ну... моральная поддержка...
— Моральная поддержка — это когда человеку плохо, а ты рядом. А не когда у него деньги появились.
Света заплакала.
— Оля, прости меня... я действительно испугалась... одна осталась, пенсия копеечная...
— Испугалась — это понятно. Но почему сразу на меня накинулись? Почему не поговорили нормально?
— Не знаю... Танька говорила, что ты нас выгонишь...
— Танька многое говорила. А ты слушала.
Света вытерла глаза.
— А теперь что? Совсем не будем общаться?
Ольга подумала.
— Будем. Но по-другому. Я больше не буду оправдываться перед вами. И унижаться не буду.
— А я и не прошу...
— Сейчас не просишь. А завтра опять начнешь — а вдруг Оля не так деньги потратит, а вдруг замуж выйдет...
— Не буду! Честное слово!
— Посмотрим. — Ольга встала. — Все, Света. Разговор окончен.
— А дети... можно я их увижу?
— Они дома. Сама спроси.
Света пошла к детям. Постояла в дверях, что-то тихо говорила. Кирка ответил сухо, Алена вообще не отвлекалась от телефона.
— Ну... я пойду, — сказала Света, возвращаясь.
— Иди. И Таньке передай — со мной больше никого не присылать. Ни юристов, ни знакомых. Хочет поговорить — пусть сама приходит.
Света ушла. Ольга заперла дверь и прислонилась к ней спиной.
— Мам, — Алена вышла из комнаты. — Ты правильно сделала.
— Правильно?
— Ага. Папа бы так же поступил.
Кирка кивнул.
— Папа говорил — родня это хорошо, но семья важнее. А семья — это мы трое.
Ольга обняла детей.
— Значит, справимся?
— Конечно справимся, — Алена прижалась к маме. — У нас же все есть.
Ольга посмотрела в окно. Там, во дворе, брела Света. Медленно, понуро. Жалко ее стало. Но не настолько, чтоб все простить.
Пусть привыкает к новой Ольге. К той, которая умеет себя защищать.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: