Но конфликт быстро закончился нокаутами шумных соседей.
В октябре 2025 года бывший советский баскетболист Виктор Петраков дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружков в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Петракова о бизнесе по продаже автомобилей, стычках во время карьеры и проблемах с КГБ.
Тук-тук
— Александр Белов в книжке написал, что были приключения с продажей автомобилей. Дрались с какими-то жуликами.
— Не раз. Это был наш бизнес — как становишься чемпионом, Гомельский приходит: «Вот тебе открытка на автомобиль». Едешь на улицу Вешних Вод, за свои покупаешь машину.
— Молодежь не знает: открытка — разрешение на покупку.
— Смотришь на открытку — о, супер! А моей «шестерке» всего полгода. Звоню в Грузию. Но чаще — в Узбекистан. Это самая богатая республика была, там денег не считали. Приезжают бабаи, берут с полуторной наценкой. 5500 стоила вторая модель «Жигулей», «шестерка» — 7300. Отдаешь за 12. С пробегом две тысячи километров.
— Были специальные люди, через которых толкали все это?
— А как же? Мы же за границу мотаемся. Перед выездом к тебе делегация из Тбилиси, привозят каталог: нужны джинсы, комбинезоны, куртки, сапоги. Ставят галочки и пишут сумму, за которую возьмут.
— Ваш навар — раза в три?
— Мы считали: покупаешь доллар один к четырем.
— За четыре рубля?
— Да. С каждого потраченного выручаем в Союзе десятку. Два с половиной выходит? Вот эта арифметика всегда срабатывала. Так как мы с Беловым автомобили продавали? Получили открытки. Серега: «Ну что, пойдем?» — «У меня денег нет». — «Зови бабаев своих!» Прилетают, едем с ними в комиссионный магазин. Но не в московский, строго в Кубинку. Там оформляем. А однажды на цыган нарвались, хотели нас кинуть.
— Как в то время кидали?
— Предложили через сберкассу заплатить номинальную стоимость, в которую машину оценивает комиссионка. А вершок — наликом. Мы с Беловым опытные: «Сначала дайте вершок!» — «Нет, потом». — «Ах потом? Все, ничего вам не продаем».
— Они?
— Полезли в бутылку!
— Драться пытались?
— Начали, да. Пришлось их немного помять.
— Цыгане-то наверняка ниже вас. На три головы.
— Еще и легче на 40 кило, медленнее в два раза. Баскетбол — тот же бокс, только бьешь не по морде. Работа рук такая же быстрая.
— Чем закончилось?
— Отметелили. Не стали им ничего продавать.
— С ножом на вас выходили?
— О, хорошо, что напомнили! Было. Раз очень прилично задрались в Вильнюсе. Завтра игра со «Статибой». Вечером все в гостинице легли. Сан Саныч Кузнецов, доктор, делает обход. Мужик замечательный. Интеллигентный, в очках, ни одного матерного слова не знает. А рядом со Стасом Ереминым, в соседнем номере, какие-то армяне.
— Напряжение растет, беспокойство множится.
— Не знаю, что они привезли в Вильнюс продавать. Но в гостинице врубили музыку на всю дурь. Нам отдыхать, а стены ходуном ходят. Стас юморист. Выбрал самого тщедушного: «Сан Саныч, скажи им, чтобы заткнулись». Это доктора-то послать! Ха-ха! Он культурненько в дверь: тук-тук. «Можно к вам?» — «Чо?» — «Сделайте потише, ребятам спать». Ему без разговоров: на! В табло!
— Ох, беда.
— Сан Саныч вылетает, очки нащупывает на лице. Кавказцев в комнате четверо. Мы с Ястребовым уже спать ложились. Вы представляете Ястреба? Это же страшно! Его основное упражнение — жим гирь. Плечи, бицепсы! К нам прибегает Еремин: «Шофер, наших бьют!» — «Кто?!» — «Да вон...»
— Подрываетесь?
— Выскакиваем. Армян уже не четверо, а человек шесть. Один раскрывает нож: «Сейчас рэзать, мама клянусь, рэзать будэм вас!» А чуть поодаль в этой же гостинице живет СКА Киев. Из номера выглядывает Боря Дербенцев, тоже как шифоньер.
— С ножом-то как быть?
— Я прям на нож кидаюсь. Пока парень замахивался — раз, в торец ему! Я не хвастаюсь, не подумайте. Но все как в замедленном фильме. Я нормальный, а он — в рапиде. Нож у него одного был.
— Сразу лег?
— Да конечно. Нож отлетел. Ястреб раскидал остальных. Дербенцев заинтересовался, подошел. Взял стул, сел и смотрел. Вообще не вмешивался, нокауты считал.
— Чем дело закончилось?
— Вызвали ментов, армян выселили из гостиницы. А доктора я годы спустя взял на работу в женский ЦСКА. Постоянно ему припоминал: «Тук-тук. Можно потише?»
КГБ
— Был еще эпизод с «куклой» вместо денег. Белов описывал в книжке: «400 рублей нормальные, остальное в пачке — бумага».
— Я несколько раз на «куклу» нарывался. Знаете, что спасало?
— Что же? Может, и нас спасет.
— Привычка взлохматить пресс. Один раз Серега Тараканов мне подогнал грузин, которые ковры покупали. Я в Венгрии служил. Привез под заказ огромный ковер, красивый. Три на четыре метра. Раскатали, эти два грузина посмотрели — остались в восхищении: «Берем!» Суют деньги в руку — и одновременно будто пожимают: «Спасибо тебе...» — «Э-э, подождите». Взлохматил, а там бумага. «Вы что?!»
— А они?
— «А-а, извини. Сейчас, сейчас, это не то...» Достают пачку из другого кармана. Тут уж я уперся — ничего вам продавать не буду. Духарились, духарились, но ушли. Ребята, я такие истории могу до вечера рассказывать!
— Истории-то что надо.
— Тогда вот вам самая веселая. Едем с Беловым на игру. Из Архангельского в УСЗ ЦСКА. Мою машину как раз продавали, я взял у Сидякина его «Жигули». По правой полосе МКАД идут грузовики, забито до упора. Нос не просунуть. Мы в левой.
— Еще две полосы было?
— Конечно. Вдруг мне в бампер бьет красная «копейка». Сигналит, светит фарами. Чтобы вы понимали — мы тоже себя ценили. Немножко борзыми были. Он сигналит? Да пошел на хер! Не видишь, мне подвинуться некуда? Ехали так с километр. Но я, как воспитанный человек, в первый же зазор нырнул. А эти перед мной останавливаются — вылезай!
— Ну и нарвались.
— Их трое. Сзади мелкий. А вываливается здоровый амбал, килограммов на 130. Ростом за 190. За рулем такой живчик, тоже высоченный. В руке нагайка. На меня надвигается — сейчас вроде как башку расколю.
— Нам дурно.
— Подождите! Впереди будет веселее! Главный монстр сбоку ко мне подходит. Я вообще никого не боялся в то время. Начал с громилы.
— Вы же с Беловым были в машине. Он-то кого выбрал?
— Я вышел, Серега сидит. Дерусь со здоровым. Опять то же самое — замедленная съемка. Он в рапиде. Даже руки поднять не успевает. Второй, который с нагайкой, видит, что мы крутимся, подойти не может. Ясно, что нагайку отберу — ему худо будет. Так начинает бить стекла в машине!
— А Белов?
— Вылез из «Жигулей» и отошел метров на 20. Скрестил руки на груди, стоит. Но я и не просил помогать. Если нас двое — это слишком много для такой компании.
— Что было дальше?
— Здоровяк упал, потом я у второго нагайку отобрал. Долго у меня в гараже валялась.
— Третий из машины так и не появился?
— Вылезает и этот шнурок. Беру за шиворот. А задняя дверь их «копейки» не закрыта. Он выворачивается, туда ныряет. Успеваю схватить за ногу, туфель его у меня в руке остается...
— Тоже в гараже валяется?
— Нет, отбросил в сторону. Хозяин нагайки тащит здорового, запихивает на переднее сиденье и стартует так, что у машины двери сами на ходу захлопываются. Мы с Беловым отряхиваемся — и тут менты.
— Вовремя.
— Говорят: «Следуйте за нами». Приезжаем в Тушино, отделение милиции. Трое побитых там сидят. На меня указывают: «Совсем озверевший. Мы ехали, никого не трогали, на нас напал...» — «Как напал? На ходу?» — «Мы притормозили, что-то спросили — а он начал избивать». Ложь откровенная! А Белова менты узнали. Сразу полковник выходит, главный человек в этом отделении.
— Вы еще полковником не были, надо думать.
— Я был то ли капитан, то ли старший лейтенант. Растащили нас по кабинетам. Белова спрашивают и меня. Показания совпадают. Но «пострадавшие» выводят полковника — и начинают козырять документами. Здоровый оказался кагэбэшником, внедренным в Италии на завод «Фиат». Прилетел на месячную побывку в Москву. Который с нагайкой — тоже из КГБ. Замполит атомной подводной лодки. И третий из органов. Они когда-то вместе учились и вот теперь встретились. Поэтому борзые такие!
— Ну и поворот.
— Полковник меня отзывает в сторонку: «Что ж ты натворил? У большого перелом ноги и челюсти. У второго разбита голова. Третий — в одном ботинке». Уже открыто говорит: плохи ваши дела. Они поехали в свое ведомство жаловаться. Отвечаю: «Я пойду к маршалу Гречко. У них свой шеф, у нас — свой». Все это в один вечер — мы даже успели на матч!
— Неужели сыграли?
— Чуть опоздали. Белов докладывает Гомельскому: вот такая история произошла. Как быть? Александр Яковлевич бледнеет: «Пока на площадку, а там видно будет». Я отыграл плоховато, попасть почти не мог. Зажатый! А Серега отгрузил как обычно. После матча Гомельский нас вызывает в тренерскую: «Ну, рассказывайте...»
— Как отреагировал?
— Только договорили — вскочил: «Еду к министру обороны!» Я написал объяснительную, Белов тоже. Дня три проходит — Гомельский объявляет: «Витя, расслабься. Все окей, Гречко за нас». Вскоре звонок от того милицейского полковника: «У пострадавших претензий нет».
— Такое ЧП могло дорого обойтись.
— Трое суток я как на ноже жил. Не ел, не спал. С комитетчиками подраться — в то время!