Социологи торопятся подтвердить, что у россиян «прекрасное настроение», в крайнем случае — «нормальное, ровное состояние». Одним словом, «жить стало лучше, веселее». Почему?
Вот и близкое к вологодской областной власти социологическое агентство АМСИ прямо с начала недели поспешило обнародовать данные (правда, без подробностей) о том, что 77% жителей Вологды и 78% жителей Череповца позитивно оценивают изменения среды своих городов, где сейчас активно идёт подготовка к близким юбилеям – благоустраиваются площади, скверы, набережные и прочие общественные пространства.
Несколько ранее, в сентябре, более авторитетная институция - Вологодский научный центр РАН опубликовал данные своего многолетнего мониторинга настроений жителей Вологодчины в различных социальных группах.
Где живут «счастливые люди»?
Из этой выборки следует, что настроение это неуклонно растёт в лучшую сторону. И помешать этому не может ничто – ни коронавирус, ни начало СВО, ни общая «структурная трасформация», последствия которой ощущаются всё сильней…
Правда, «уровень счастья» в регионе за четверть века изменил свой, так сказать, «гендерный профиль» - если в 2000 году больше положительных оценок своей жизни и поддержки действий власти давали мужчины (50.1% у мужской части аудитории против 43,3% у женской), то начиная с 2020-х годов социальный позитив уже становится прерогативой женщин. По сравнению с 2000-м годом положительные оценки жизни у мужчин выросли на 16,4 п.п., а у женщин – на 27,6 п.п., за этот период разница в приросте у женщин по сравнению с мужчинами более 11 п.п.
Кстати, в августе 2025 года прекрасное настроение у мужчин и женщин было на максимальных отметках, выше 70% - «жить стало лучше, веселее». И, похоже, благодарить за это вологжане готовы скорее президента страны, высокая поддержка которого населением «модельного» для России региона в этом году укрепилась на уровне 67,4%:
Расколотое общество
Такой социальный оптимизм тем более удивителен, что отечественный социум представляет собой общество, расколотое по принятию моральных норм. Такой вывод можно сделать из наблюдений одних из лучших исследовательниц российского общества Натальи Тихоновой и Анастасии Каравай из Института социологии РАН.
Абсолютное большинство россиян (неприятие выше 80%) не может смириться с наркотиками, изменой Родине, гомосексуализмом, жестоким обращением с животными и ещё рядом явлений.
С другой стороны, в обществе сложилось нормальное отношение к абортам. И действия государства в борьбе с ними вызывают отторжение, особенно у женщин. Аналогично обстоит дело и с эвтаназией: она также воспринимается нормально, но не получила широкого распространения.
Однако наиболее заметным является раскол российского общества на две равные части в вопросе уклонения от службы в армии: 54% респондентов считают, что оно «никогда не может быть оправдано», но при этом 46% в этом сомневаются (33% считают, что уклонение «иногда допустимо», ещё 13% - относятся к нему «снисходительно»).
В российском обществе, полагают Тихонова и Каравай, есть два полюса по отношению к моральным нормам - моральные максималисты (24%) и моральные релятивисты (18%). В сумме – 42%. Остальные почти 60% - это «болото», как его давно определяют социологи, которое под влиянием разных факторов (от состояния экономики до сильной пропагандистской кампании) может двигаться в ту или иную сторону.
Социологи давно говорят о существовании в обществе трёх групп. Первая — это люди, которых устраивает ситуация в стране. Вторая — те, кто, напротив, недоволен. Между этими полюсами находится большое количество людей, которых можно назвать деполитизированным «болотом». В зависимости от обстоятельств эта группа может примыкать к одной из крайних позиций или отдаляться от них.
Например, в конце существования Советского Союза «болото» поддержало противников советской власти. В 2014 году же оно, напротив, встало на сторону действующей власти.
Что же касается выявленных Тихоновой и Каравай моральных максималистов и моральных релятивистов, то их условно можно было бы назвать, соответственно российскими консерваторами и либералами. Правда, с некоторыми оговорками. Например, о том, что русский национализм хуже всего принимается консерваторами. А отечественные «либералы» с неприятием относятся к наркотикам и жестокому обращению с животными.
На кого мы похожи?
Исследовательницы Института социологии РАН попытались сравнить моральные оценки россиян и граждан ещё 7 государств, чтобы понять, на кого похожи россияне, отстаивая или отвергая те или иные моральные нормы.
Сенсации не получилось – россияне оказались типичными жителями страны Второго мира. Социологи не обнаружили в нас склонности к какому-то уникальному, «своему пути», или «особой духовности». В ценностном плане Россия похожа на Казахстан, Турцию, Китай и Бразилию. За исключением ряда небольших особенностей:
«В России наиболее высокие показатели толерантности к взяточничеству. Толерантность отношения россиян к абортам нехарактерна для стран «мирового большинства», к которым она тяготеет в целом чуть сильнее, чем к западным странам.
Для россиян характерен определенный морально-правовой нигилизм в отношении своих обязанностей перед государством, а также негативное отношение к гомосексуальным отношениям, - пишут Тихонова и Каравай. - Кроме того, данные WVS позволяют говорить об их довольно толерантном на фоне стран «мирового большинства» подходе к моральным нормам, регулирующим отношения в сексуальной сфере. Так, добрачный секс набрал в России 6,07 балла при 3,68 в Китае, 2,35 в Турции, 5,96 Бразилии. Весьма толерантны россияне и к разводам, которые они в массе своей считают оправданными (6,09 балла при 3,69 в Китае, 4,40 в Турции и 6,22 в Бразилии).
Что же касается сакральности жизни, то в этом отношении россияне однозначно занимают промежуточную позицию между западной и незападной культурами».
«Социальное ДЦП»
Ни одно из упомянутых исследований так и не ответило на интересующий нас вопрос о том, почему российское общество настроено так благодушно в ситуации массового отсутствия эмпатии», ситуации крайней атомарности, где весь мирок человека – он сам и его близкое окружение?
Часть ответа мы нашли в таком фрагменте из книги российского социолога и политтехнолога Алексея Рощина под названием «Страна утраченной эмпатии. Как советское прошлое влияет на российское настоящее»:
«Приблизительно год назад участвовал я – как социолог – в одном любопытном исследовании российского Министерства образования. Оно касалось детей с ограниченными возможностями здоровья.
Я делал интервью и проводил групповые беседы с родителями таких детей, посещал специализированные школы, общался с преподавателями, которые пытаются приспособить их к жизни в суровом мире относительно здоровых россиян. В основном исследование касалось детей с детским церебральным параличом. У них всегда в той или иной степени нарушена координация движений, они с трудом передвигаются (чаще всего при помощи коляски), с трудом говорят, для многих огромная проблема – донести ложку до рта, на обучение этому уходят годы.
Как-то мы, уже после «глубинного интервью», сидели и пили чай с очень опытной специалисткой именно по обучению детей с ДЦП, посвятившей этому без малого 30 лет. Её ученики даже в вузы поступают и успешно их оканчивают! В разговоре я ещё раз выразил свое неподдельное потрясение и сострадание к этим детишкам: как же им тяжело живётся, сколько трудов им приходится прикладывать для того, чтобы выполнить простейшие, на наш взгляд, действия!
В ответ опытный педагог кинула на меня взгляд исподлобья и сказала с легкой усмешкой:
– Да вы не торопитесь их так уж жалеть!
Ответ показался мне циничным, и я, каюсь, мысленно записал его в разряд «примеров профессиональной деформации». Вот, мол, все врачи таковы – от вида человеческих страданий черствеют, грубеют… А собеседница меж тем продолжала:
– Поймите, они ведь не такие, как мы. Если бы нас – меня или вас – засунуть вот прямо сейчас в такое тело, как у них – да, мы бы безмерно страдали. Оттого, что мы бы с вами знали, какие возможности по координации движений, по самим движениям – у нас были и какие теперь, какая малость осталась. Но вся штука в том, что эти дети в таком теле родились! Понимаете? Оно у них такое всегда было, и то, что вам кажется жутким ограничением, для них – норма!
Я вспомнил об этом разговоре, когда размышлял над темой данной главы. Ведь в некотором смысле постсоветское общество тоже пребывает в состоянии этакого «социального ДЦП»: простейшие общественные движения даются нам с огромным трудом, координация между различными частями социального организма вообще практически отсутствует. Как результат – общество или вообще не движется, или движется хаотично и куда-то не туда.
Налицо, казалось бы, критическая неприспособленность к жизни. Но в умах тем не менее господствуют благодушие и чуть ли не гордость, беспокойства никто не ощущает.
Объяснение парадоксу, оказывается, очень простое: мы все в этом теле родились».