— Опять дорогую курицу покупаете? — Нина Сергеевна покачала головой, глядя на мои пакеты из супермаркета. — На ваши-то доходы можно было бы поскромнее жить.
Я поставила сумки на пол в прихожей, стараясь не показать раздражения. Третий раз за неделю свекровь намекала на то, что мы с Алексеем слишком много тратим.
— Нина Сергеевна, мы покупаем то, что нам нравится.
— Нравится — это хорошо. Но по средствам нужно жить.
Она прошла за мной на кухню, где я начала разбирать продукты. Дорогой сыр, красная рыба, импортные фрукты — всё то, что мы с мужем позволяли себе благодаря нашим совместным доходам.
— В наше время так не жили, — продолжала свекровь, усаживаясь за стол. — Зарплату получили — сразу отложили часть на чёрный день.
— Мы откладываем, — ответила я, складывая покупки в холодильник.
— Где же тогда эти отложения? Квартиру до сих пор снимаете, машина старая...
В её голосе слышались нотки недовольства, словно наша финансовая политика была её личным оскорблением. За окном кухни моросил ноябрьский дождь, и серые капли на стекле создавали ощущение тоски.
— Нина Сергеевна, а зачем вам знать про наши накопления?
— Я мать Алексея. Забочусь о вашем будущем.
Забота. Это слово она произносила каждый раз, когда начинала расспросы о наших тратах. Сколько получаем, на что тратим, почему не экономим.
Алексей пришёл домой к ужину, усталый после долгого дня в офисе. Я поставила на стол сковородку с курицей, которую критиковала свекровь утром.
— Мам, как дела? — поцеловал он Нину Сергеевну в щёку.
— Хорошо. Вот только волнуюсь за вас с Машей.
— Почему волнуешься?
— Деньги на ветер бросаете. Сегодня видела, какую курицу покупает — по пятьсот рублей за килограмм!
Алексей посмотрел на меня, потом на мать. В его глазах мелькнуло понимание — опять началось.
— Мам, мы нормально зарабатываем. Можем позволить себе хорошую еду.
— Зарабатываете-то нормально, но тратите неразумно, — не унималась Нина Сергеевна. — Надо копить на квартиру, на будущих детей...
— Мы копим.
— Где копите? На каком счёте?
Вопрос повис в воздухе. Алексей поймал мой взгляд и слегка покачал головой — не говори.
— Мам, это наши личные дела.
— Личные? Я твоя мать!
— И поэтому должна доверять моим решениям.
После ужина свекровь ушла к себе, а мы остались мыть посуду. Алексей тёр тарелки с особой тщательностью — верный признак того, что он о чём-то думает.
— Маш, может, стоит ей рассказать?
— О чём рассказать?
— Ну... о том, куда уходят наши деньги.
Я вытерла руки полотенцем, посмотрела на мужа. Он выглядел измученным этими постоянными сценами с матерью.
— Алёш, мы договаривались. Она не должна знать.
— Но она думает, что мы безответственные.
— Пусть думает.
— А если она права? Может, нам действительно стоит больше экономить?
Я не ответила, но в душе закипала обида. Конечно, нам приходилось экономить. На себе. На своих желаниях. На своём будущем.
На следующий день свекровь пришла с новыми претензиями. Увидела на столе коробку дорогих конфет, которые принёс вчера Алексей.
— И зачем такие дорогие сладости? В магазине у дома те же конфеты в два раза дешевле.
— Они невкусные, — ответила я.
— А эти вкусные? За такие деньги любые покажутся вкусными.
Она взяла конфету, развернула, попробовала. На лице отразилось удовольствие, но тут же сменилось неодобрением.
— Переплачиваете за упаковку. Вот в наше время...
— В наше время было другое время, — прервала я её.
— Что это значит?
— Это значит, что мы живём сейчас, а не в советском прошлом.
Нина Сергеевна обиделась. Встала из-за стола, выпрямилась:
— Я пытаюсь вам добра, а вы грубите.
— Я не грублю. Просто устала от постоянных упрёков.
— Каких упрёков? Я высказываю мнение.
— Мнение о том, как нам тратить наши деньги?
— Ваши деньги... — она покачала головой. — Семья должна быть единой в финансовых вопросах.
— Мы с Алексеем единая семья. А вы...
— А я что?
— Вы живёте отдельно.
Свекровь побледнела. Этот аргумент был болезненным — после развода она действительно жила одна, в маленькой съёмной квартире.
— Значит, раз живу отдельно, то не имею права волноваться за сына?
— Волноваться — да. Контролировать — нет.
Она собрала сумку и ушла, хлопнув дверью. Я осталась одна на кухне, где всё ещё лежала коробка конфет — предмет сегодняшнего скандала.
Вечером Алексей застал меня за кухонным столом с чашкой чая и калькулятором.
— Что считаешь?
— Расходы за месяц.
— И сколько?
— Слишком много.
Он сел рядом, заглянул в мои записи. Цифры выстраивались в длинные колонки — продукты, коммунальные услуги, транспорт. И отдельной строкой — самая большая сумма.
— Может, действительно стоит пересмотреть наши приоритеты? — осторожно предложил муж.
Я отложила калькулятор, посмотрела на него внимательно. Усталость в глазах, напряжённые плечи, новые морщинки у висков. Постоянное давление матери его изматывало.
— Алёш, ты хочешь всё бросить?
— Не знаю. Мама говорит разумные вещи про накопления...
— Твоя мама не знает всей картины.
— Тогда может расскажем ей?
Я встала, подошла к окну. Во дворе горели фонари, освещая мокрый асфальт. Обычный ноябрьский вечер, но почему-то казалось, что сейчас решается что-то важное.
— Если расскажем, она поймёт?
— Должна понять.
— А если нет? Если начнёт ещё больше вмешиваться?
Алексей молчал, и этого было достаточно. Мы оба знали характер Нины Сергеевны — узнав правду, она не успокоится, а наоборот, усилит контроль.
На следующее утро свекровь пришла с готовым планом нашего финансового спасения. Села за стол, разложила листочки с расчётами.
— Я всё продумала. Если будете покупать продукты на рынке, а не в супермаркете, экономия составит пять тысяч в месяц.
Она водила пальцем по цифрам, увлечённо объясняя схему экономии. Отказ от дорогих деликатесов, поиск скидок, покупка одежды на распродажах — всё было просчитано до копейки.
— А сэкономленные деньги будете откладывать в банк под проценты.
— Нина Сергеевна, а зачем нам откладывать, если мы уже...
Алексей дёрнул меня за рукав, останавливая на полуслове. Но было поздно — свекровь насторожилась.
— Если вы уже что?
— Ничего, — быстро ответил сын.
— Нет, Маша хотела что-то сказать.
Повисла тишина. Нина Сергеевна смотрела на нас с подозрением, мы переглядывались, не зная, как выкрутиться.
— У вас что-то есть? Накопления? — голос свекрови стал острым.
— Мам, не волнуйся...
— Покажите сберкнижку.
— Какую сберкнижку?
— Где ваши отложения?
Алексей встал, прошёлся по кухне. Я видела, как он борется с собой — рассказать правду или продолжать молчать.
— Мам, у нас всё под контролем.
— Это не ответ. Сколько у вас накоплено?
— Достаточно.
— Сколько это — достаточно?
Вопросы сыпались как град. Нина Сергеевна не отступала, требуя конкретных цифр. А мы всё глубже увязали в недомолвках.
Наконец Алексей сдался:
— Хорошо, покажем.
Он пошёл в спальню, вернулся с папкой документов. Нина Сергеевна придвинулась ближе, готовая изучить наше финансовое состояние.
— Только ты не расстраивайся, мам.
— Почему я должна расстраиваться?
Алексей положил на стол справку из банка. Свекровь надела очки, стала читать. Лицо её менялось — сначала удивление, потом непонимание, потом что-то похожее на испуг.
— Это что такое?
— Кредитная история.
— Но здесь... здесь же долг!
— Два миллиона четыреста тысяч рублей, — подтвердил Алексей.
Нина Сергеевна отложила справку, сняла очки. Руки слегка дрожали.
— За что такой долг?
И тут я поняла, что самое сложное только начинается. Потому что объяснить, куда ушли эти деньги, было гораздо труднее, чем скрывать их отсутствие.